— Так, все за стол, — хлопает в ладоши Ева и подгоняет мальчишек, Алю прижимает к груди Сага.

Гурам

Садимся с комфортом за стол, шум, гам, всё, как и раньше, только нас уже ещё больше теперь. Помогаю присесть Еве, прилагаю свой стул и целую ее в висок. Моя девочка довольно мурлычет и глазами ищет что-то вкусное.

— Тогда давай-ка друг, двигай тост, мы все во внимании, — хлопает шампанским Илюха и разливает вино по бокалам.

— За вас, друзья мои, без вас меня бы здесь не было сейчас. За тебя, любовь моя, и за самый лучший подарок, который ты мне сделала. И за то, чтоб до пенсии и после выхода на неё, мы все так же собирались большой и шумной компанией, оценивая дамочек этих малышариков и кавалеров этой красоты, — киваю на Алю, которая сидит в детском стульчике рядом с Сагой.

— Никаких баб, пацаны, пока тридцатник не стукнет, — фыркнул Сага и подмигнул сыновьям, — а к совершеннолетию Али куплю дробовик, пуд соли и... В общем, не важно, а то вижу, что мои ребята все пишут на свой диск.

— А то ведь папочка у нас образец целомудрия, хранил и берег себя до тридцати, до встречи с вашей мамой, и лишь тогда решил жениться, — ехидно улыбается Стася.

Я ржу. Ага, хранил, кобелина это. Это чудо, что он вообще женился. Я думал он так и будет женоненавистником и завидным холостяком до пенсии, а вот она как жизнь повернулась.

Я поворачиваю голову к Еве и не представляю, что будет, когда родится наш ребенок.

— Сага, вместе за дробовиками пойдем, если там девчуля, — хмыкаю.

— Стася, как ты борешься с этими мужчинами, — моя Ева тянется за кусочком сыра и делает бутерброд с бужениной, у нее отличный аппетит, смотрит мне в глаза, улыбается и добавляет: — они же доминанты.

Стася смеется.

— Ты втянешься, к этому быстро привыкаешь. Особенно когда у тебя вместо одного доминанта их становится трое, и некоторые, — потрепала густые темные волосы Таира, — передоминировали папку.

— Вот поэтому их батя требует: к тридцатнику ума наберетесь, тогда и женетесь, а то будете, как один лошара, дрова не рубить, а ломать, — треплет волосы сыновей, а те смеются и наперебой подтрунивают над отцом.

— Я как вырасту, на Еве женюсь, — малой Илюха с обожанием смотрит на Еву, а она звонко смеется и смотрит на меня.

— Стань в очередь, папуля.

— А как же Элла? — делаю притворно испуганные глаза. — На ней, видимо, мне придется жениться.

Илья тут же смотрит на меня с таким лицом, словно его застукали на сладеньком.

— А я не женюсь, — заявил Таир. — Буду жить с мамой до старости.

— Не угрожай матери, — смеется Стася, с любовью потрепав щечку сына.

— Элла ещё маленькая, а Ева красивая, — бросает сын Саги на мою девочку взгляд обожания, когда это они успели так спеться?

— Такой любви придется уступить дорогу. Будешь папой моему малышу, Илюха? — смотрю с любопытством на пацана.

Он странно хмурится, смотрит на сестру, которая сосет кусочек мандаринки с пальцев Стаси.

— Это такой мелкой, как Аля, пищалке? — смешно кривится, но я то понимаю, что это только мальчишечья игра и проявление характера.

— Такой, такой, — подтверждаю, — а может мелкому мальчугану. Такому как ты был, когда...

Едва не пизданул чо не надо. Когда Вартан был его папой. Блядь.

—... родился, — нашелся быстро, глазом не моргнув.

— Но у меня нет работы и денег, — разочарованно разводит руками, а в этот момент на фоне хрюкнул от смеха Сага.

— Фигово, сынок, так что лучше слушайся папашу своего, ну из этих баб. Им же, чтобы быть красивыми, надо колечки и прочая лабуда, заманаешься пахать, а тебе ещё в школу лыжню катать много лет.

Крестник поворачивает голову к притихшей Еве, она даже бутерброд не доела, сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Подождёшь, пока я вырасту?

Я смеюсь в голос, но негромко, и важно смотрю на свою девочку в ожидании ее вердикта. Стася качает головой и бросает взгляд на муженька, погладив щечку дочери, которая с возрастом начинает приобретать и ее черты, переставая быть третьей копией нашего Саги.

— Я люблю твоего крестного, — пожимает плечами и кладет голову мне на плечо.

— Но и меня ты любишь тоже, — парирует Сага номер два.

— И меня, — вторит Таир.

— Так, пацаны, — Сага переводит все внимание на себя, а Ева уже смеётся мне на ухо и целует в шею, — на свадьбе гулять хотите? Маме новое платье покупаем?!

— Да! — дружно вопят сыновья моего друга.

— Тогда женим Гурама на Еве и пляшем на танцполе. Кто со мной?

Илья первым поднимает руки, их сыновья тоже, даже малышка Аля ручонками машет и смеётся. Поворачиваю голову: Ева тоже руку подняла и смеётся.

— Хочу танцевать и тебя мужем, — сжимает мою ладошку.

— Бл… извините, извините, — ржет Сага и смотрите на меня, — друг, тебя только что засватали, соглашайся. Даже невесту уступили. Куй железо.

Я сижу и, кажется, не дышу вообще последнюю часть разговора, ещё после ее люблю.

— Ты в порядке, малыш? — смеется Стася и возвращает мою вечную шутку, — может в спальню, Ева тебе таблеточку даст, влажный компресс приложит.

Стерва. Отомстила-таки за то, как стебал, что Саге нужно вставить ей свой градусник.

— Вот что вы за люди, — сокрушаюсь наконец. — У меня, вообще-то, кольцо дома лежит, и план предложения в голове был с первой встречи. А ты, — смотрю с притворным гневом, — украл мой звездный час, сына!

— Но она отказала мне, потому что любит тебя!

Я широко улыбаюсь, сжимаю ладошку Евы и целую ее в висок.

— Прости, малыш, у тебя не было шансов. Когда любовь настоящая, ее ни с чем не спутаешь. Хватает одного взгляда. Да, Сага?

— Ты поаккуратнее, парень, меня долго стимулировать не надо, — ржет Сага и старается не смотреть на жену, — иначе сбагрим вам детишек и баста вашим одеяльным делам до утра. Да, дочь? Будешь петь дядье и тётке?

Аля тянет руки к отцу, тот ее хватает и сразу получает порцию обнимашек.

— Люблю тебя, мой птенчик. Так, не заводимся, парни, папка вас всех любит, — сразу же добавляет для сыновей важную инфу.

— Любовь моя, стресс-тест хочешь? — смотрю на Еву.

— Ты осторожнее, мадам тут-таки перешла на смесь, могу и отдать на ночь, — хмыкает Стася.

Ева с мольбой смотрит на меня и сильнее сжимает ладошку. Кажется, нам сегодня точно ночью не до детей Сагаловых, пусть простят.

— Расслабьтесь, будущие родители, мы же не изверги, правда, родная? Мы отыщем способ в любом положении, с тремя сорванцами это уже переросло в виртуозную игру.

— Что переросло в игру, папа? — оживился Таир, с любопытством глядя на отца.

— А можно мы тоже поиграем?

Я ржу, сжимая тонкую ладонь Евы. Зря волнуется, я же обещал ей, что мы пообщаемся, поужинаем и выгоним дорогих гостей из… их собственного дома, да. Мы такие.

— Такс, кто будет торт первым?! — зашел с козырей Сага и передал Алю матери. Метнулся к холодильнику и извлек огромный торт, который когда-то успела испечь Стася.

— Стася полдня с ним возилась, ради твоего освобождения, так сказать сладкой жизни тебе после испытаний. Ева тут же слетела со стула и ловко помогла другу разделить торт и разложить на блюдца. Как только все было накрыто, а восторги не прекращались, я увидел, что моя малышка довольно поковырялась в торте, выискала самый аппетитный кусочек и поднесла его к моим губам. — Люблю тебя, хочу тебя, — шепчет на ухо и томно выдыхает, зато Сага смеется и что-то шепчет жене на ухо.

Её слова как мед. Я готов слушать их вечно. И как только мы закончили за столом, я начал думать, как поделикатнее намекнуть на то, что мы не прочь уединиться, как на помощь пришла Стася.

— Нам пора, у нас еще есть планы на вечер. Еды и шампанского у вас достаточно, развлекайтесь, детишки. А все мужские разговоры отложите на завтра, когда приедет Вартан. Вы же трио, нечего друга бортовать, — руки Стаси обнимают плечи сидящего с Алей Сагалова, и она с любовью целует его затылок, — погнали, малыш, а то эта красота сейчас уснет у тебя на ручках.