— Ты не поп с кадилом, не хуй мне мораль читать, — Козлится Сага дальше, — с тобой всё понятно, наша помощь тебе никуда не упиралась. Великий и всесильный Бероев. Прости, что ничего не делали и хуйни напрасно надумали. Короче, я домой.

— Окей, не читаю. Вали куда хочешь. Сам доберусь, великий и всесильный долбоеб, который думал, что у него есть друзья. А вот они, друзья. Спасибо!

Разворачиваюсь и пиздую в противоположную сторону. Не хочу видеть ни одного, ни второго.

— Гур, да подожди!

Меня нагоняет Вартан и останавливается.

— Дай ему остыть, просто он действительно зассал за тебя. И если запускается программа "уничтожение", Илюха плохо соображает. Карпов после его визита со сломанной рукой, хорошо, что не заявил.

— Кретин блядь. Вот бесит! Ничему жизнь не учит, как кровь в голову ебошит, ни о Стасе, ни о детях не думает. Ну, сел бы, кому легче было бы? Мне? Еве? Стасе? Какой мозгоправ эту ебанутую башку вылечит уже, сколько можно блядь?! — бешусь на Сагу, потому что дурак. Никто его не просил геройствовать, где не надо! Я бы себе не простил, что втянул его в это.

— А потом он блядь ещё обижается, что ему не рассказывают что-то?! А как этой взрывной башке рассказывать! Он же блядь сначала стреляет, а потом задает вопросы! Заебал!

Я нервно стучу себя по карманам, в поисках сигарет и зажигалки, которые у меня изъяли так же, как и телефон.

— А Стася в курсе, что ее супермен натворил?

— Рыдала, да мы все были на пороховой бочке. Я своих отвёз за город, бизнес нужно было тащить, а Илюха всех перетряс за тебя. У него есть инфа о Немцове. Наши парни из полиции провели собственное расследование.

— Отвези меня к Стасе, — прошу, но тут же оскаюсь. — Хотя нет, там Сага, будет продолжение банкета. К Федору сначала. Пусть расскажет все, что я пропустил.

Ева

— Ну же, девочка, давай, просыпайся. Очень мало времени. Приходи в себя и слушай внимательно.

Чей-то добрый мужской голос звучал особенно спокойно. Странно. Я раньше не слышала голос этого мужчины. Кто он? Неужели выкуп состоялся, и я уже в руках другого мужчины. Ох, тогда лучше вообще не приходить в себя.

— Я же вижу, что ты не спишь. Просыпайся. Тебе нужно принять душ, ты вся в крови.

Я резко села и тут же зажмурилась. В комнате, где я находилась, горел яркий свет. Глаза сильно резануло, поэтому я прикрыла их и застонала. Не только от того, что глаза болели, а ещё от осознания, что на моем теле запеклась чужая кровь.

— Кто вы?

Приятный мужской смех был удивительно успокаивающим. Наконец-то позволяю себе...даже не так, я заставляю себя посмотреть реальности в лицо. Перед глазами мужчина лет пятидесяти. Он очень огромный, и удивительно гармонично сложен. Коротко стриженные каштановые волосы с лёгкой проседью, и волевой подбородок. А глаза непонятно какого цвета. Я таких ни разу не видела, или темно-зелёные, но скорее с карыми вкраплениями. Улыбнулся, заметив мое пристальное изучение.

— Хорошо изучила? — присел на край кресла, которое стояло напротив кровати.

— Вы меня выкупили. Я ваша новая игрушка?

Так противно, что вновь крутит в животе. Что-то я совсем примитивная что ли. Не умею быстро приспосабливаться к обстоятельствам.

— О, детка, — глаза смеются, но сам он становится очень напряжённым, — увы, но я люблю свою жену, детей и внуков. Как то так.

Ничего не понимаю. Смотрю на мужчину вопросительно и жду его дальнейших объяснений. Он понимает, что я не бегу забрасывать его вопросами. Сам объясняет, и чем больше говорит, тем больше внутри недопонимания, вопросов и желания удивлённо восклицать.

— Немцова кто-то убрал, я вас выкрал по просьбе очень хорошего человека, чтобы вы не попали назад в руки мужа. С ним провели определенную работу, но он очень упертый, и сомневаемся, что даст вам возможность жить спокойно до развода. Если проиграл раз, где гарантия, что не повторит.

— Почему здесь вы, а не тот друг, который это сделал?

— Он остался отвлекать полицию, если все срастётся, завтра вы с ним, возможно увидитесь. Но не обещаю. Смотря, как и что сложится после этой кровавой ночи.

— Где я?

— Вы в доме наших хороших знакомых, они пока в длительной командировке, но здесь есть запасы еды, и прочих благ цивилизации. Советую вам не думать о побеге. Вас никто охранять не будет. Вы вольны хоть сейчас уйти, но я бы не советовал. Вас найдут, и неизвестно, что будет. Просто прислушайтесь...

Я неделю жила в чужом уютном домике, как на иголках. Во двор боялась днём выходить. Что если по соседству живут соседи, которые сфотографируют меня и сдадут полиции? Что если уже все поняли, что в автомобиле рядом с Немцовым сидела я.

Прогулки поздним вечером приводили меня в умиротворенное состояние. Я гнала плохие мысли, старалась не зацикливаться на той гадости, что случилась в моей жизни. И связаться с кем-то я не могла. А если быть честной, то и не хотела.

В воскресение у меня случился жуткий припадок трудолюбия. Я приготовила целую кучу блинов, а в холодильнике обнаружила две баночки с клубничным вареньем. О еде я не парилась, Федор сделал доставку продуктов, оплатил. И рано утром на пороге дома меня ждали огромные пакеты с едой.

По телевизору шла мелодрама, а я грела руки о чашку с зелёным чаем. От аромата ванили, от клубники безумно урчало в животе. Но я растягиваю удовольствие, не спешу лопать блин за блином. Оставляю чашку и по кусочку отрываю блинчики. Наслаждение. Я бы дальше кайфовала, но в окно кухни неожиданно постучали. Я подскочила от страха и пролила чай на стол. Неужели Федор пришел? Или это хозяева вернулись? Нет! Что если это полиция или соседи?! Мне страшно подходить к двери. И тут приходит осознание, что у прибывшего могут быть ключи. Куда бежать и прятаться?

— Сова, открывай! Медведь пришёл, — басит смутно знакомый голос фразу из Винни Пуха.

Пьяный что ли? Нервно сглатываю тугой комок, а вмиг повлажневшие ладони вытираю о тонкую ткань халата.

— Что вам надо? Уходите, иначе я вызову полицию.

Блефую и не краснею. Хотя страх сковал все мое нутро.

— Э нет, туда я не вернусь, — слышу нервный смешок за окном. И голос становится серьезным. — Ева, открывай, время тратим. За мной могут следить. Я друг. Правда.

Ага, а я немецкая овчарка. Вторит страх. Нервно кусаю губы и не спешу бежать к двери. Мне опять страшно. Хочу забраться в подвал, забарикадироваться и не вылезать.

Если я сейчас открою дверь, каков шанс сбежать, если по ту сторону кто-то из знакомых мужа?

Ноги сами несут меня к огромному в пол окну. Чудесно спланирован дом, я в восторге. И выход из огромной светлой кухни прям в сад, где расположена летняя беседка с мангалом.

Поднимаю жалюзи и нервно вздрагиваю, видя в свете ночных фонарей высокую широкоплечую фигуру мужчины. Лица не могу рассмотреть, но профиль смутно знаком.

Пальцы открывают ключом замок, а сама я инстинктивно прячусь к выходу вглубь дома.

Гость открывает дверь и быстро входит внутрь, захлопывая ее за собой. Тут же хохмит:

— Признаться, я приятно удивлен, что ты меня не долбанула чем-то тяжелым, я бы на твоем месте попытался. Ева? Ты здесь еще? Или в догонялки по полям уже играем, а я торможу?

Прижимаюсь спиной к стене в коридоре и боюсь дышать. Сердце стучит, как у зайца, того и смотри, что разорвет его на кусочки от испуга.

— Кто вы? Перекупщик Немцова!

— А ты выйди и посмотри, — хмыкает весело, не делая шаг глубже в дом.

— И сразу раздеваться?! Вы же за этим сюда приехали, друг?

Меня уже несет, но это от стресса, я не контролирую уже себя. Ещё чуть-чуть и сползу вниз, как желешка.

Ева

— Ээээ... нет. Ты, конечно, красивая женщина, но я не так воспитан. Я там по свиданиям, разговорам, как лучше узнать друг друга, а потом уже друг у друга цветочки срывать, — все еще хохмит, но голос звучит как-то более напряженно.