— Простите, голова как не своя, не вовремя разболелась.

Она правда разболелась. И чем дольше я тут стою, тем больше болит. От ее красоты и магнетизма.

Мое общение с ней напоминает мне пытку. Ее мелодичный голос оставил слепок внутри. И что с этим делать я тупо не знаю. Но я точно знаю, с кем я хочу об этом поговорить. И кто меня точно выслушает.

— У меня в сумочке есть таблетка от головной боли, вы знаете, что ее нельзя терпеть?

Ева меняется в лице, а я вижу как она ищет что-то в клатче.

— Нужно отыскать стакан с чистой водой, и срочно выпить.

Перед моим носом появляется обезболивающее, которое лежит на ее тонкой ладошке.

Которое я уже чувствую, что готов с ее рук жрать. Всё, можно объявлять время смерти. Это точно моя погибель. Кроет с головой.

Ни черта не соображаю. Откуда-то появился стакан воды, жадно выпил его залпом. Выпиваю, фокусирую взгляд на ее ладони и вижу, что там все еще лежит таблетка. Таким кретином я ещё не был. Ни с одной бабой, ни разу. Влюблённость превращает тебя в умственно отсталого? Видимо так. Потому что как иначе объяснить свою заторможенность не знаю.

— Что-то я совсем не соображаю, — говорю истинную правду.

Беру таблетку с ее руки. Стоило коже соприкоснуться, меня словно током прострелило.

Воды больше нет, и пофиг. Проглатываю таблетку так.

— Спасибо, Ева. Вы мое спасение.

— Гурам, вы действительно выглядите паршиво, давайте я вас проведу к выходу, вам нужен свежий воздух. Или у вас здесь ещё встреча?

Она слишком естественно прикасается к моему запястью пальцами, давая понять, что лично проведет меня на улицу.

С моим психотерапевтом, которого мне пора завести, судя по всему.

— Спасибо, — отвечаю, стараясь не смотреть на нее больше.

На свежем воздухе правда как будто стало полегче. Пока не поднял взгляд на неё. В свете уличного фонаря все стало лишь еще более неуместно соблазнительно и романтично.

— Вы прекрасно выглядите, — говорю ей помимо воли.

Дебил. Что я несу.

— Благодарю, — с лёгкой улыбкой принимает комплимент, внезапно поворачивает голову вправо и я понимаю, что сразу все вокруг меняется.

Она делает несколько шагов в сторону, чтобы ее не было видно в свете фонаря. Я ничего не понимаю. Прислушиваясь. За углом ресторана кто-то стоит и довольно нервно разговариваете о телефону.

— Не ори на меня. Приеду, как только закончу свои дела и поговорим.

Ева как-то жадно вдохнула и метнула в меня раздосадованный взгляд.

— Простите, мне нужно вернуться в зал ресторана. Всего вам хорошего.

Она так быстро растворилась, что мне на мгновение показалось, что всё это сон.

А я стою как истукан, молча проводив ее взглядом. Любопытная ситуация. Я хоть и в ступоре, но голос Влада расслышал. Влада, который кому-то обещал приехать. Только кому, когда его красавица жена стояла в этот момент со мной? Мутно это. Что-то цепануло, но не могу понять что. Хотя в этом вечере я уже мало что понимаю.

Достаю телефон и ищу номер моего "спонсора трезвости". Берет трубку сразу.

— Привет. Можно я заеду?

— Конечно, — соглашается удивленно. — Что-то случилось? Илья?..

— Илья в порядке, — тут же заверяю, услышав паническую нотку в голосе мадам Сагаловой. — Мне нужен совет друга. Илья уже дал мне пиздюлей. Твоя очередь.

— Приезжай, — соглашается Стася, — жду.

Отсоединяюсь и иду в сторону парковки с такси. Мой жеребец останется на стоянке, потому что я уже пропустил вискарь. Завтра заберу, ничего с ним не станет.

Ева

Одеваюсь и готовлюсь к новому рабочему дню из последних сил. Да, именно из последних сил. Очередной отрицательный тест как приговор. Два года стараний, лечения, и ноль. Чувствую себя ущербной. Мне двадцать пять, я два года замужем за прекрасным мужчиной, которого не могу сделать счастливым. Ему скоро тридцать. И он мечтает стать отцом. А ещё у меня ощущение, что моя семейная жизнь начинает рушиться. Кому нужна такая жена? Я нервно кусаю губы, делая дрожащими руками утренний кофе. Плеснуть бы коньяка в ароматный напиток, но я вовремя себя останавливаю, так и не открыв шкаф, в котором стоит небольшая бутылочка с дорогущим коньяком. Именно для таких вот случаев припасла его.

Я делаю глоток за глотком и меряю пространство огромной кухни шагами. Как сказать Владу, что задержка в два дня — всего-навсего из-за перепадов температур. Я уже на грани. Сегодня же нужно пообщаться с Геннадием Вениаминовичем, который курирует мое лечение. Возможно, у него будет какой-то совет по поводу сложившейся ситуации. Хотя... Я уже полностью настроена на то, что меня ждёт окончательный приговор. И не только от доктора. Свекровь каждый раз сдержано, но с долей ехидцы, старается ткнуть меня носом в то, что я бесплодна. Что уже два года она могла нянчить внуков, а натоместь у ее сына часики тикают.

За окном разгар лета, были мысли поехать на отдых с Турцию. Только я и он. Да вот Влад стал чаще отнекивается и ссылаться на то, что у него полно работы. Работа ли? Что если в тот вечер я слышала его разговор с женщиной, а не подчинённым? К черту. Я стараюсь не нагнетать, иначе просто сойду с ума.

— Доброе утречко, Ева, — слышу из-за спины голос свекрови.

Услышала мои шаги на кухне и тут как тут.

По тональности голоса понимаю, что опять будет очередная придирка. Мысленно прошу у бога силы, чтобы не сорваться и не показать свою слабость перед этой властной женщиной.

— Доброе утро, Инга Степановна. Как спалось?

— Неплохо, дорогая. Ну да не томи! — воскликнула уж больно воодушевлённо. — Мой внук уже там?

Ее ладони непрошено ложатся на мой живот.

Ева

Я едва чашку с остатками кофе не выронила из онемевших пальцев. Смотрю в ее искуссно проведенные черным карандашом глаза и понимаю, что ни слова не могу выдавить из горла.

— Инга Степановна, как только это произойдет, я вам первой сообщу, — выдавливаю улыбку не менее наиграно.

— Что, снова мимо? — женщина тут же меняется в лице. — Да что ж это такое, когда Бог услышит мои молитвы!

Причитает, отходя к подоконнику.

Что ей ответить, чтобы опять не раздуть скандал? Последние полтора года из месяца в месяц длится эта пытка. Словами свекровь умеет добивать искуснее, чем если бы попылалась пытать меня раскалёнными углями.

— Мне очень жаль, — повторяю как попугай давно заученную фразу.

— А мне-то как жаль, — в ее голосе так и скользит яд, исподтишка.

Она всегда так. Вроде ничего плохого не говорит, а так тошно становится. Вот и сейчас она словно хотела добавить: как жаль, что он на тебе, никчемной, женился.

— Вам кофе или чай?

Я специально всегда перевожу разговор на другую тему, но это не факт, что жужжать эта дама перестанет.

— Кофе. А врач что говорит? На что он списывает эту… череду неудач?

Я не спешу отвечать. А делаю некрепкий кофе, тот, который она любит. И зачем из раза в раз одни и те же вопросы. Она прекрасно знает, что доктор лишь пожимает плечами и советует не опускать руки.

— Я к трем иду на прием, как только что-то узнаю, обязательно вас оповещу.

— Может мне с тобой поехать? — зарядила вдруг.

— Вы думаете, я от вас что-то скрываю? — вылетает прежде, чем я осознала всю степень моего сарказма, прозвучавшего в голосе.

Я смотрю на свекровь и уже окончательно убеждаюсь в том, что нам изначально нужно было жить отдельно.

— Я думаю, что ты наивная и доверчивая, и он может отмахиваться от тебя, как от назойливой мухи. Позволь мне пойти с тобой, я поговорю с ним по-взрослому!

Я едва не закатила глаза к потолку. Н, конечно же! Она же у нас гуру переговоров, не зря же считается на фирме железной леди. После смерти мужа она довольно быстро вошла в курс дела и попала в нужную струю. Теперь ее побаивается даже заместитель, который является соучредителем фирмы. Эта женщина всецело поработила все сферы и успешно шагает к своей цели. С ней лучше дружить, а не стать ей на пути. Я, как умела, старалась вести с ней себя вежливо и дружелюбно. Первые полгода после свадьбы я чувствовала, что лишняя в этом особняке. И что сына она не готова отпускать в чьи бы то ещё руки. Влад — единственный сын, и именно в нем она видит свое будущее. Я вообще удивляюсь, как у такой властной матери такой добрый и отзывчивый сын.