— Если они докажут, что вы были в машине Немцова, у них появится более крутая кандидатура на роль убийцы. Ни один первоклассный адвокат не спасёт.
Не правда. Я не убивала этого хапугу. Ничего не комментирую, а просто пью чай. За столом повисла гнетущая тишина. Мне больше нечего спросить, да и он не спешит забрасывать меня вопросами.
— Спальню сами выберете для ночлега?
— Боюсь, что ночлег для меня непозволительная роскошь в данных условиях. Подумайте над планом дальнейших действий. Я дам вам время. Дадите знать мне или Федору.
— Почтового голубя пришлёте? — смеюсь и поднимаюсь со стула, чтобы убрать со стола.
Я до сих пор не верю в то, что происходит. Всю неделю на иголках. Без новостей, только телевизор. И теперь нужно тщательно продумывать дальнейшие шаги. Только как это сделать грамотно?
Гурам усмехнулся, хлопнул себя по карману и достал оттуда телефон. Самый простой, старый, в котором наверняка ещё нет никаких датчиков слежения.
— Тут симка туристическая, количество минут ограничено, номер Федора вбит в контакты. Моего нет, увы, мой телефон изъяли как вещдок.
Беру телефон и проверяю связь. Уже лучше.
— А это будет удобно Федору? Мне просто неудобно вас напрягать. Но и без помощи я не обойдусь. О паспорте даже боюсь заикаться, пока не найдут убийцу Немцова. Я вообще даже не представляю, как смогу вас отблагодарить.
Говорю так эмоционально, что руки дрожат. Прячу их в карманы халата и стараюсь не показывать свое взвинченное состояние мужчине.
— Отставить неудобства, все в порядке. Всё равно все уже напряглись, нам теперь нужно получить профит из ситуации. Я бизнесмен, дорогая, и привык получать профит от всего. Мой профит в том, чтобы вы были свободны и спасены. Ваш схож. А Федор охраняет женщин уже много лет, он будет счастлив хорошему финалу.
Удивительная вера в лучшее. И это могло бы меня успокоить. Но нет же, мне до сих пор страшно. Получается, что я использую человека, который из-за ситуации, которую организовал мой муж, подставляет себя. И все равно я не понимаю его мотива. Наивно думать, что ему не нужен секс? Не маленькая. Всем мужчинам хочется побед. Да и выше сказал, что любит получать из любой ситуации выгоду. Внутри в очередной раз все перевернулось. Что же, проверим, а потом можно и бежать. Тем более я не пленница здесь.
— Оставайтесь ночевать здесь. Зачем возвращаться в ночь в город. Рано утром, как только начнет светать, вы сможете выехать.
Он внимательно посмотрел на меня, кивнул какой-то своей мысли и сказал.
— Ладно. Думаю, это можно организовать. Не беспокойтесь насчет спальни, просто киньте мне какой-нибудь плед на диван в гостиной, мне будет удобно.
— На втором этаже есть гостевая, там будет удобно. К тому же сомневаюсь, что пребывая под следствием, вам предоставили все условия для жизни.
А тут я вздрогнула, пытаясь представить, что чувствовал он, побывав за решеткой под следствием. Удивительный мужчина.
Гурам
— После недели там мне и в собачьей будке будет комфортно, — ухмыляюсь, — так что не заморачивайтесь, Ева. Диван в зале хорош.
Что я блядь творю? Федор четко сказал: час, максимум два, не больше. Но что если ей страшно? Она тут неделю одна провела, в страхе за свою жизнь, и сейчас вижу ведь, что не доверяет мне. Я не удивлен, после всего, что с ней произошло, она ждет, что я окажусь таким же мудаком, как все. А я и есть мудак. Потому что хочу её так, что хочется выть. Но не трону. Девке и так досталось. Мои «хочу» подождут. А не дождутся — так тому и быть. Я не Сага, сексом себе не подчиню. Не мой путь. Мой путь в монастырь, судя по всему. Подстриг, в монахи и замаливать все свои грехи.
Ева куда-то поспешно сбегает. Так же быстро возвращается. Несёт в руках халат, полотенце и огромный плед с подушкой и простынью. Смешная, взлохмаченная едва тапки не теряет.
— В душ на первом этаже можете сходить, а я вам постелю.
Нет, раздеваться в этом доме я точно не буду. Это опасно для неё же. Хотя о душе я только мечтал. Я же так и не попал домой, сразу сорвался к ней. Варта и Федор сказали, что нам с Сагой обоим нужно перекипеть. И развели нас по бабам. Его отвёз к Стасе, меня — к Еве.
Но всё равно это плохая идея, плохая, плохая, ужасная идея. Как и ночевать здесь с ней.
— Ева, это всё лишнее.
— Вам помочь? — смеётся и бросает вещи на диван, но берет халат и полотенце в руки, несёт мне.
О боже, нет. Мои и без того синие яйца лопнут и отвалятся. Мозг, пожалуйста, не визуализируй, не нужно фантазий, ничего не нужно.
В монахи. В монахи мне.
— Не нужно, — усмехаюсь криво, — я уже большой мальчик. Найду ванную сам.
И уебусь головой об кафель. Да, то, что нужно.
— Сладких снов, Гурам.
Ева как-то странно посмотрела на меня, протянув вещи.
Я старался быть беспристрастным, она, кажется, успокоилась. И тихонько вышла из гостиной.
Я же направился в ванную и включил холодный душ. Мне точно нужно остудиться. Оказаться запертым в доме с бабой, которую хочу до умопомрачения и не иметь возможности ее взять — да я в лотерею выиграл. Карма не перестаёт закалять. Скоро закукарекаю.
Душ помог снять напряжение. Хоть немного. Вышел другим человеком. Иду на диван, устраиваюсь, стараясь не прислушиваться к тому, где Ева и даже не думать о ней. Потому что я прекрасно видел её состояние и слышал ее слова. И не хочу пополнить ее черный список.
Я хочу её себе. И я умею ждать. Сколько бы времени не понадобилось.
Не знаю, сколько лежал без сна, но, в конце концов, меня сморила легкая полудрема.
Не знаю, как и в какой момент всё поменялось. Чувствую, а сплю я чутко после семидневке в КПЗ, что по спине что-то ползёт. Открываю глаза и пытаюсь понять, что происходит. Плед падает с плеча. И неспроста же он уползает словно змея с меня. Но это пролбеды. Кожа между лопатками словно пылает после того, что почувствовал. Поцелуй. Я не успел повернуться, как прохладные пальчики легонько порхнули по моему бедру, пробрались под ткань боксёров.
— Ева, что ты делаешь? — мой голос звучит хрипло и сурово. И, кажется, я снова перешел на ты, потому что выкать, когда ее ладошка у меня в трусах нелепо.
— Тебе же нравится это, Гурам, в чем проблема?
Очередной поцелуй обжигает кожу на плече.
— Я неделю провел за решёткой, хочешь стать куском мяса, на который бросится злой голодный тигр?
Вот теперь я правда зол. Скидываю ее ладони с себя, вскакиваю с дивана. В боксёрах, конечно, непорядок, но я и не ждал. Мне ее взгляда хватало, чтоб член сводило. Прикосновения вообще как пытка.
— Довольна? Нравится, что видишь? — смотрю на нее пытливо, но ответить не даю. Видимо, наступил час моей исповеди. — Ты нравишься мне, с того момента, как я тебя увидел, услышала? И да, я хочу тебя. Слепой бы только не хотел. Ты, блядь, роскошная женщина, которой оглядываешься вслед. Но, как я уже сказал, секса не будет. Я не буду пользоваться положением, мне не нужен секс из мести/жалости/благодарности, ничего этого мне на хрен не нужно! Я трахну тебя только когда ты сама меня захочешь, с нормальными, трезвыми мозгами. Если захочешь. Сегодня я здесь не для этого. Я уже сказал для чего. Лучше вали от греха подальше отсюда, пока я ещё фильтрую базар.
Ева покраснела до кончиков волос, и плотнее запахнула халатик, нервно переминаясь с ноги на ногу. Слушала внимательно, даже с интересом. В конце вообще улыбнулась и хмыкнула.
— Понятно, всё очень доходчиво, по крайней мере, честно. Повезло же родиться смазливой бабой и бесполезной, как женщина. Только для секса гожусь. Вот и в трофеи сгодилась.
Я нахмурил брови.
— Бесполезной, как женщина? Что ты имеешь в виду?
Остальную ее фразу пока не трогаю. Чушь несёт.
— Наследника царю не родила, недостойна, — хмыкает иронично и присаживается на краешек дивана.
— А он был достоин? — хмыкаю, глядя на неё. — У меня есть крестник, и подруга, которую я уже не раз упоминал. Мой крестник её сын. Я был с ней в больнице, когда она потеряла ребёнка, и ей сказали, что у неё больше никогда не будет детей. Она прекрасная мать, этот приговор чуть не убил её в своё время. Совсем недавно она же стала матерью прекрасной маленькой девочки. Мораль моей басни проста: дети не приходят туда, где они не нужны. Я не врач, конечно, диагнозов ставить не буду. Но на твоём месте, узнав в какой грязи этот, кхм, царь тебя изваляет, радовался бы, что вселенная тебя видит, слышит и даёт сбежать от этого дерьма налегке, без багажа. Прости, если прозвучало грубо.
