— Ну что-то же пойму? Мне правда интересно.

— Хорошо, я попробую рассказать просто, — пообещала девушка и, ненадолго задумавшись, пояснила: — Помимо воздуха, которым дышат живые, деревья выделяют много Силы, которую лес не может использовать самостоятельно. С помощью этой Силы мы закрываем появляющиеся разрывы в целостности лесного пространства. Другую часть вплетаем в защитный покров, чтобы таких ран появлялось как можно меньше.

— А как появляются эти разрывы? — воспользовавшись небольшой паузой, уточнил я. — Сами? Или есть какая-то причина?

— Сами они появляются редко. Мы такого не допускаем. В основном разрывы появляются из-за чьих-то злых чар и противных лесу существ. Ещё от сильных пожаров.

— Ясно, — я кивнул. — А что хозяин? Он разве лес не хранит?

— Он его защищает и направляет. Хозяин изгоняет враждебных существ и использует Силу там, где это нужно. Ведь только он способен слышать желания леса.

«М-да… А слуга-то Кощея совсем не дурак. Разработал целую операцию, — думал я, слушая девушку. — Убрал лешего и берегинь, чтобы они не мешали, и запустил в реку демона. Другой вопрос, какая у него конечная цель? Убить две сотни запертых в лесу бойцов? Или есть что-то еще?»

— А что должно было произойти утром? — спросил я, когда Зима договорила.

— Утром сущность хозяина изменится настолько, что лес его уже не сможет принять, — в голосе девушки мелькнула неприкрытая грусть. — Он навсегда останется здесь, и мы с сестрами тоже не сможем отсюда уйти. Лес будет долго болеть. Появится новый хозяин и новые духи-хранители, но поначалу они будут слабые. Это плохо для леса…

— Ну ты же сама сказала, что до утра мы успеем. Значит, все будет в порядке, — успокоил я свою собеседницу. — У леса останется старый хозяин.

— Я тоже очень хочу в это верить, — с той же грустью в голосе произнесла девушка, а потом неожиданно поинтересовалась:

— Объясни, что означает фраза: «понесли ботинки Митю?»

Самым интересным было то, что саму фразу она проговорила на русском языке — том, который из будущего. Причем так, словно всю жизнь на нем говорила.

— Ты читаешь мои мысли? — справившись с удивлением, осторожно уточнил я. — Но как…

— Нет, мысли я читать твои не могу, — с мелькнувшим в голосе сожалением ответила Зима, — но некоторые до меня долетают. Я же сейчас с тобой…

— И тебя совсем не смутил язык? Он же отличается от того, на котором я говорю.

— Нет, не смущает, — ответила Зима. — Я понимаю все языки, и могу говорить на любом, если узнаю достаточное количество слов. Эту фразу я тоже поняла, но смысл ее от меня ускользает. Митя — это же имя? Ботинки — животные? Здесь такие не водятся. К тому же ты Олег, а не Митя. Мне стало интересно, что ты хотел этим сказать. Вернее, о чем подумал.

— Митя — это действительно имя, — сдержав улыбку, пояснил я. — А ботинки — обувь навроде поршней. Кожаная и тоже с ремешками, которые называются шнурками. А сама фраза — это поговорка. Примерно как: дурная голова ногам покоя не дает. Это когда человек по собственной воле ищет приключений, некоторые из которых могут оказаться последними в его жизни.

— То есть думая так, ты имел в виду себя?

— Разумеется, — подтвердил я. — Поступки других меня не сильно заботят.

— Выходит, ты осознаешь, какая твоей жизни грозит опасность, но все равно твёрдо решил помочь? — задумчиво произнесла Зима. — Объясни почему?

— В этом лесу пропали две сотни бойцов, которых мой отец отправил в помощь своему брату, — я обошел торчащую на дороге корягу и посмотрел на висящую в просвете деревьев луну. — Изменившийся хозяин увёл этих парней за стену какого-то морока. Мне нужно, чтобы он их вернул. Для этого придётся вернуть его самого. Этим мы сейчас и займемся.

— Но ты же понимаешь, что шансов практически нет, — в голосе девушки послышалась обреченность. — Я почти уверена в том, что твой нож не сможет развеять чары слуги Неприкаянного. Понимаю, что это не простое оружие, но точно знаю, что колдун позаботился о защите наложенных чар.

— Ну это мы сейчас и проверим…

— Ты мог бы жить, — пропустив мимо ушей мою последнюю фразу, убежденно произнесла Зима. — Жизнь — это высшая награда, которую получают разумные. Почему ты готов ей рисковать, когда шансов победить так мало?

— И как бы я, по-твоему, жил, зная, что мог спасти и не спас? Как бы просыпался каждое утро? — я обошел очередной завал, подмигнул обернувшемуся Коксу и пояснил: — Жизнь тоже бывает разная. Самое поганое в ней — иметь возможность, и не попытаться ее осуществить. Отступить, пройти мимо. Потом весь остаток жизни будешь вспоминать и жалеть, о том, что так и не сделал. Ну а если говорить твоими словами… Там, на другой чаше весов, двести жизней — высших наград Мироздания. Моя же жизнь — только одна. Поэтому плевать на шансы. Награда стоит того, чтобы рискнуть.

— Вы, люди, странные, — после долгого молчания, произнесла наконец Зима. — Но, наверное, поэтому вас так любят боги.

— Наверное, — не стал спорить я и больше мы не разговаривали.

Весь остаток пути до узла я прислушивался к своему организму и с удивлением понимал, что с ним происходят странные вещи. Казалось бы, после пережитого за прошедшие сутки я должен ощущать себя выжатой тряпкой, но ничего подобного не было. Вот прямо сейчас я чувствовал себя замечательно. Так, словно проснулся утром и только что сделал зарядку. Есть пока не хотелось, и даже перестало чесаться плечо.

Нет, какие-то покалывания там ощущались, но зуд прошел, и это было прекрасно. Не знаю, с чем это связано, но вряд ли оно только от возраста. Возможно, парни в прошлом намного сильнее и выносливее моих соотечественников, но дело, скорее всего, в той штуке, что сейчас покалывает у меня на плече. Парню из комиксов хватило укуса паука, чтобы превратиться в супергероя, а тут метка целого бога. Нет, Перун меня, конечно же, не кусал, но ему это без надобности. Повесил на плечо непонятную штуку, и ломай теперь голову, как оно, блин, работает.

Впрочем, на эту тему можно пока что не париться. Чувствую я себя превосходно — это самое главное, а все непонятное разъяснит в Новгороде наставник. Если я когда-нибудь туда доберусь.

Минут через пятнадцать мы с псом пришли к большому корявому дубу, который рос на небольшой возвышенности. Долетев до него, мотылек превратился в знакомую девушку, она обернулась ко мне и сделала приглашающий жест.

— Подойди, я объясню, что нужно делать.

В этом месте я ощутил небольшой мандраж, но оно и понятно. Перенестись непонятным образом на непонятное расстояние — это ведь ни разу не шутки. Я же не игровой персонаж. А ну как ноги доедут отдельно от головы, или что-нибудь в пути оторвется? Нет, одним из пальцев можно пожертвовать ради спасения мира, но у меня же есть не только они. Хотя и пальцы тоже не лишние…

Сдержав наползающую улыбку, я подошёл к Зиме и вопросительно на неё посмотрел.

— Вот сюда положи ладонь, — девушка указала на небольшой участок на стволе, где кора была особенно темная. — Потом мысленно произнести свое настоящее имя и после этого дай мне другую руку.

— А что такое настоящее имя? — на всякий случай уточнил я. — В жизни меня называли по-разному.

— Ты же Олег? Считаешь себя Олегом? — девушка подняла на меня взгляд. — Вот и назовись Олегом, чтобы лес тебя запомнил. Даже если соврешь, ничего страшного не случится. Ты не пострадаешь, твоя Сила не пострадает, мы просто останемся здесь до тех пор, пока не перестанешь врать.

— Моя сила? — я непонимающе поморщился. — Ты это о чем?

— Как же с тобой непросто, — Зима закатила глаза и стала похожа на самую обычную девушку. — Сила — это слишком обширное понятие, а у меня нет времени все тебе объяснять. Упоминая её, я имела в виду то, что ты не потеряешь способность творить чары и от них защищаться.

— Теперь понятно, — я снова сдержал улыбку. — Спасибо за разъяснения.

С чародейством у меня пока что не очень. Нет, я бы не отказался изучить пару-тройку заклинаний. Так, чтобы жахнуть — и полмира в труху. Только все это потом. Сейчас нужно разобраться с делами.