— Когда огонь погаснет, — сказал Киба остальным, — поднимайтесь на пирамиду. Не обращайте внимания ни на кого из них, они мои.

Ронин, Микиносукэ и Цуки бросились за огненную завесу и пробежали сквозь ряды корчащихся синоби. Киба дал себе время только на то, чтобы снова наполнить легкие воздухом, и бросился за ними.

Все трое пошли прямо вперед, даже когда Котаро сбросил свой горящий плащ и заметил их. Он был слишком далеко, но Киба все равно не думал, что с Демоном Ветра будет так легко справиться.

Кипя от ярости, Котаро прыгнул к троим, раскинув за спиной когти, как крылья. Цуки была ближе всех к нему, и лидер Фума не сводил с нее глаз. Девушка даже не обратила на него внимания, ее вера в старого синоби сделала ее слепой к угрозе.

Отбросив все сомнения, Киба метнул утяжеленный конец кусаригамы в сторону врага. Тот обвился вокруг левой лапы; и Киба, наполнив энергией свои старые мышцы, с криком, за который в годы тренировок он заслужил бы взбучку, потянул за цепь. Котаро, как лучшая рыба на кончике крючка, поддался на рывок, и его массивное тело полетело вниз по пирамиде, обратно на первую платформу. Он врезался в твердую землю. Даже Демон Ветра не смог бы остаться невредимым.

Оглянувшись через плечо, Киба увидел, что его друзья бегут к вершине, как и обещали, как раз в тот момент, когда с алтаря донесся третий крик.

Сосредоточься! сказал он себе, возвращая внимание к своей цели.

Котаро неподвижно лежал на спине. Пришло время снять собственное проклятие и искупаться в крови демона. Старик прыгнул со второй площадки лестницы, намереваясь приземлиться рядом со своей жертвой. Но у Котаро были другие планы. Демон Ветра встряхнулся, в мгновение ока поднялся на ноги, опираясь на силу брюшных мышц, и потянул за цепь, обмотанную вокруг его когтей, прежде чем Киба успел выпустить серп.

На этот раз настала очередь старика быть сбитым с ног своим противником, но вместо того, чтобы позволить ему просто упасть, Котаро поднял другую руку, чтобы пронзить старика. Киба намеревался увернуться от смертоносных когтей, и, возможно, в молодости он смог бы полностью избежать их, но возраст не щадит никого, и острые лезвия пронзили его кожу и царапнули ребра. Поверхностная рана, но против Демона Ветра каждая царапина была смертельным приговором.

Котаро бросился в атаку, яростно крича и рассекая воздух когтями. Киба с каждым вдохом отступал назад, размахивая цепью, чтобы защититься, хотя чаще всего кусаригама просто отводил когти. Клинки Котаро с шумом рубили воздух, расходясь с плотью на волосок. Любая ошибка могла стать для Кибы последний. Он попытался восстановить контроль, но демон не позволил ему. Киба, едва коснувшись земли, отскочил назад, затем изогнулся, с каждым шагом набирая лишь долю секунды жизни. И все же Котаро атаковал.

Когти добрались до его левого запястья, левого глаза и правого плеча, при каждом удачном ударе забирая кровь. Киба запыхался и выбился из сил. Если бы он был на несколько лет моложе, он, возможно, изменил бы ход боя. Котаро был настоящим чудовищем, и молодость была его преимуществом. Старик старался изо всех сил, используя все приемы, которым его научила тяжелая жизнь. Он одновременно сделал сальто назад и пируэт, позволив своей цепи создать барьер между ним и демоном, но как только он приземлился на ноги, Котаро оказался рядом, и его рука нашла горло старого синоби.

— Попался, — сказал демон, поднимая бездыханного Кибу. — Я с удовольствием посмотрю, как ты умрешь, старик.

Он вытянул другую руку, целясь длинными когтями в оставшийся глаз Кибы. Синоби Ига бросил вызов взгляду Котаро, борясь с желанием проверить верхний этаж за секунду до своей смерти.

— Сколько стрел у тебя осталось? — спросил он девушку несколько минут назад.

— Две, — печально ответила она.

— Я бы хотел, чтобы ты воспользовалась одной из них для меня, — попросил Киба.

Выстрел был сделан как раз в тот момент, когда внимание Котаро было полностью сосредоточено на своей жертве. Люди утверждали, что больше всего на свете он наслаждался убийством, и Киба на это рассчитывал. Он надеялся заманить мотылька неизбежным пламенем, но Котаро был никем иным, как хорошо обученным синоби, и годами наработанные рефлексы заставили его руку поймать стрелу прежде, чем она успела причинить какой-либо вред.

Рефлексы, как говаривали старейшины Ига, меч с двумя лезвиями, и Котаро усвоил этот урок самым болезненным образом.

Киба дернул серпом вверх, лишь только Демон Ветра раскрылся, ловя стрелу. Серп пронзил мышцы и кости прямо перед локтем. Котаро отпустил старого синоби, закричал и потянулся, чтобы схватить свою отрубленную руку. Наркотики также не помогали унять боль от потери конечности, а то и двух. Киба отрубил демону вторую руку, а затем ударил его ногой в грудь, отчего тот ударился о наклонную стену пирамиды.

— Киба? — крикнула Цуки со второго этажа, перекрывая жалобный вопль приземлившегося на задницу Демона Ветра, потеря крови выкачивала из него энергию с каждым ударом сердца.

— Я в порядке, — ответил синоби. — Иди, помоги остальным, я скоро приду. Ты молодец, девочка.

— Поторопись, — сказала она, оставляя старого синоби наедине с его испытаниями.

Котаро поднял на своего убийцу умирающий взгляд, в котором промелькнула тысяча сожалений. Краска на его лице скрывала, насколько далеко он уже зашел, но Киба предпочитал быть уверенным. Присев на корточки, он вонзил острие своего серпа в сердце Демона Ветра и оставил там свое оружие. Котаро больше не чувствовал боли.

Киба подставил ладонь под одну из отрубленных рук и получил кровь, как паломники получают благословенную воду в храме. Он провел рукой по лицу, оставив четыре красных отпечатка, и почувствовал, что цель его жизни наконец-то достигнута. Это стоило ему сорока лет жизни и одного глаза, но в конце концов проклятие Нобунаги Оды было смыто кровью демона.

Старик вздохнул с облегчением. Котаро все еще был жив и проживет еще немного, по крайней мере, до тех пор, пока Киба не вытащит серп из его груди.

— Синоби, — сказал Киба, глядя демону в глаза, — не болтают лишнего перед тем, как убивают свои цели. Мы делаем это только после. Пусть это будет тебе уроком. — С этими словами он надавил на серп, заставив свою жертву застонать от боли. — И синоби не носят огнеопасную одежду.

С этими словами он надавил на серп, и из прогнившего сердца Котаро хлынула кровь. Его голова склонилась набок, и Демон Ветра испустил последний вздох.

Киба почувствовал, как мир вокруг него закружился. Он прислонился к стене рядом с ушедшим лидером Фума и сел. В глазах у него потемнело, а в голове помутилось. Если бы не боль от разбитого глаза, он бы уже потерял сознание, но теперь это был только вопрос времени.

После смерти Котаро вонял еще хуже и выглядел еще уродливее, но Киба вынужден был признать, что он был грозным противником. В последние мгновения своего пребывания в сознании Киба обхватил руками голову демона по бокам, как это сделал бы любовник, и повернул его шею в обратную сторону.

Никогда нельзя быть слишком осторожным, сказал он себе.

Затем, как только его глаза закрылись, Киба услышал бой барабана и усмехнулся.

— Помни, — сказал Ронин, когда они поднимались по последнему лестничному пролету, — что бы мы там ни нашли, мы можем быть уверены в одном. Дзенбо встанет у нас на пути.

— Это ненадолго, — уверенно ответил мальчик.

— Мы будем сражаться с ним вместе, — сказал Ронин. Он хотел предостеречь мальчика от монаха. В нем было что-то крайне опасное. Его навыки не имели себе равных, возможно, даже у Мусаси, но, более того, его уникальные способности делали монаха непредсказуемым. Ронин никогда не сражался с таким человеком, как Дзенбо, в то время как монах победил многих подобных ему. Но времени было мало, и они достигли вершины пирамиды.