Не дожидаясь ответа, быстрым шагом возвращаюсь в зал. Мама сидит за столом, рядом Филипп и Ярослав. Беседуют о чем-то.

А ведь когда-нибудь правда раскроется…

Что я буду делать после этого?

— Мам, мы поедем, — наклоняюсь, целую маму, прощаюсь с Ярославом.

Выходим с Филиппом из ресторана. Он уже привычно открывает мне дверь и придерживает за руку, помогая сесть.

Фил ведет автомобиль спокойно и размеренно, а я смотрю в окно на неоновые вывески, которыми заполнен наш город.

За яркими красками — безразличие и равнодушие. Такое же, как и в глазах Тимура.

— Я останусь у тебя сегодня? — вырывает меня Фил из мыслей.

— М-м-м… там Надюша. Она не спит, ждет меня.

— Ясно, — сухо.

Наплевать.

Филипп высаживает меня у дома, провожает до квартиры.

Я сама тянусь к нему, целую, но не позволяю поцелую продлиться долго.

— До завтра, — говорю Филиппу.

Тот кивает.

— Спокойной ночи. И… я люблю тебя, Катя.

— Спокойной ночи, — улыбаюсь.

Знаю, он ждал вовсе не этого.

Открываю дверь и тихонько разуваюсь, но Надя все равно услышала.

— Мама! — со звонким криком она подбегает ко мне, и я ловлю ее на лету, тут же обнимаю и прижимаю к себе, вдыхая самый родной и любимый запах в жизни. — Я та-а-ак соскучилась по тебе! Тебя не было страшно долго!

Запрокидываю голову и смеюсь:

— Всего лишь пару часов!

— Вечность, мама!

Ставлю ее на ноги и смотрю на свою дочь.

На самую красивую девочку на свете.

Вот, Вахтин, цена ее жизни. Пара красных купюр, безразлично положенных на прикроватную тумбу.

Катя

В коридор выходит няня Надюши.

— Катя, у нас все хорошо. Мы погуляли, покушали, но категорически отказывались идти спать.

Смотрит с шутливым укором на дочь.

— Меня ждали?

— А то! Еще умоляла дать ей клубники, но я напомнила Надюше, что было последний раз, когда она ее ела.

У Нади сложные отношения с клубникой. К огромному ее сожалению, ведь стоит съесть даже одну ягодку — и начинается сыпь.

— Я пойду, с вашего позволения.

— Конечно, Света. Спасибо!

Прощаемся, няня обувается и берет сумку, у двери Надя обнимается с ней.

— Как вы провели время? — спрашиваю дочь.

— Мы играли в дочки-матери, потом рисовали и еще читали. Но Света не дочитала мне сказку.

— Что ж, тогда я закончу.

— Мам, я так хотела пойти с тобой! — надувает губки.

— Это место не для деток, крошка, — присаживаюсь на корточки рядом с дочерью. — Там не было детей.

— Совсем-совсем? — смотрит на меня жалобно.

— Вообще не было, представляешь? Все дети остались дома.

— Я-ясно, — вздыхает, а я улыбаюсь.

Надя не похожа на Тимура. У нее такие же волосы и глаза, как у меня. Овал лица и губы тоже.

Разве что характер… взрывным характером она точно не в меня пошла.

Я не раскрыла правду.

Сначала боялась признаться: беременна в восемнадцать. Потом боялась беременности, после — родов. Затем меня пугала тяжелая жизнь матери-одиночки.

Меня накрывал страх — вдруг Ярослав и мама рассердятся на меня, заставят сделать аборт. Ну и что, что мы с Тимуром и близко не кровные родственники?

Одна семья…

Я боялась жизни, правды, боялась сделать шаг и постоянно врала.

Наверное, я слабачка.

Я врала матери в четырнадцать, наивно полагая, что мне лучше известно, как правильно для нее и отца.

Врала в восемнадцать, сообщив, что отец Надюши — мой знакомый, который сказал, что дочь ему не нужна.

Вру сейчас.

Правда такая простая вещь, но вместе с тем неимоверно сложная. Особенно когда ты молодая и запутавшаяся дурочка.

Догадается ли Тимур о том, что он отец, когда узнает о существовании Нади?

Возможно, прямо сейчас Ярослав рассказывает ему про мою дочь. Про ее псевдоотца. И невольно кормит его моей ложью.

Поверит ли Тимур?

И что я буду делать, если так?..

Злость во мне по-прежнему сильна. Ему не нужен был ребенок, он ясно дал мне это понять. Что уж говорить про меня… Семья — это было не для него.

Тимура ждало блестящее будущее и доступ в самые запретные комнаты, чуть ли не в пещеру с сокровищами. Уважение. Карьера. Статус.

И с другой стороны — восемнадцатилетняя я и эта крошка у меня под сердцем.

Тогда он бы не сделал выбор в нашу пользу, да и не было его, по сути, ведь узнала я о беременности уже после того, как Тимур уехал.

Ну а сейчас…

Как он там сказал маме — он подневольный человек.

Сомневаюсь, что семья ему нужна. Он только вернулся в реальный мир и наверняка первое, чем займется, — будет получать удовольствие и расслабляться.

Надя не удовольствие. Это обязательства, рамки, за которые ты не можешь выйти, и постоянное присутствие рядом.

От нее уже не выйдет так просто отмахнуться и оставить деньги на тумбе.

В любом случае я сама приняла решение, заранее зная, как отнесется Тимур к моему ребенку. Для меня Надя только моя. У дочери есть все что нужно, а также любовь, которую дает ей семья.

Мы переходим в гостиную, и я сажусь на диван, устало вытягивая ноги перед собой. Надюша тут же заползает ко мне, садится сверху.

— Ма-ам, а расскажи, на этом балу были принцы? — спрашивает заговорщически.

Ох уж проказница!

Как и любая девочка, Надюша фанатка диснеевских принцесс и наверняка считает себя одной из них.

— Был Филипп.

— Филипп не принц, — кривится. — Расскажи про принцев! Были?

— Принцы нет, только драконы, — улыбаюсь, вспоминая Тимура, от которого веяло холодом.

— Тогда давай заберем себе дракона и перевоспитаем его! — заявляет решительно.

Секунду смотрю на дочь, а потом разражаюсь хохотом.

— Пойдем спать, укротительница драконов! — поднимаюсь вместе с Надей.

— Я могу, мам. Правда, — кивает мне увлеченно.

— Верю, Надюша! Ох как я верю тебе!

Укладываю дочь в кроватку, укрываю и расставляю по кругу игрушки — от мала до велика, приглушаю свет.

— Мамуль, а расскажи мне сказку, — сладенько зевает и смотрит на меня осоловелыми глазками.

— Давай я дочитаю книгу, которую вы со Светой не закончили?

— Нет, ты лучше сама расскажи сказку.

— Про кого? — сажусь прямо на пол и кладу руку на кровать, провожу пальцами по личику Нади, убирая волосы.

— Как это про кого? Про принца и принцессу!

— Ну ладно, слушай. Жила-была принцесса.

Снова сонный зевок.

— Только, чур, в конце они будут вместе жить долго и счастливо.

Эх, вот бы и в жизни так. Нафантазировал себе любовь прекрасного принца — и вперед, к светлому будущему, полному счастья.

Жаль, что жизнь не сказочка на ночь и все гораздо сложнее.

— Жила-была принцесса. Красивая, но не очень умная. И полюбила она принца. Но он оказался не принцем, а драконом, — усмехаюсь своим словам.

— Но мы же с тобой договорились, что драконы нам тоже подходят? — тянет сонно Надюша, а я снова смеюсь, но уже тише, чтобы не прогнать сон.

— Дракон улетел и оставил нашу принцессу одну. Поначалу она плакала, но потом собралась с силами, устроилась на работу, завела новых друзей…

— Неправильная сказка, мам, — бормочет дочь с закрытыми глазами. — Лучше давай про то, как дракон стал прекрасным принцем и спас принцессу.

И этой подавай сказочку со счастливым концом…

Приподнимаюсь и целую дочь в лобик:

— Принцесса сама справилась со своими проблемами, а принц еще долго кусал локти.

… или ему было абсолютно наплевать на бедную-несчастную принцессу.

Тимур

Шесть лет назад

— Тим, сгоняешь за Катей?

— Бать!

— Ну попросила девочка забрать ее. Колотун такой на улице. Не бузи.

Уходит.

А я смотрю ему вслед.

Батя-батя, знал бы ты, что ехать за твоей падчерицей я не хочу не потому, что мне впадлу… совсем не по этому.