— Да, принцесса.

— Не обижай ее, — выдает неожиданно дочь.

А я вздыхаю, потому что в груди скребет.

Чувствует… Надя все слишком тонко чувствует.

Тимур присаживается перед ней на корточки и впервые протягивает к ней руку, касаясь светлых волос.

— Не обижу, принцесса, — произносит внезапно севшим голосом.

Катя

— Помоги, пожалуйста, снять детское кресло, — прошу Тимура.

Тот молча подходит к машине и отсоединяет кресло, разворачивается, идет в сторону дома.

— Ты куда? — кричу ему вслед.

— Отнесу кресло в квартиру.

— Давай просто назад поставим, да и все.

Вахтин оборачивается и смотрит на меня как на дуру, при этом спокойно держит кресло в одной руке, хотя оно совсем не легкое. Но он будто совсем не чувствует его вес.

— Ты когда-нибудь перевозила взрослый велосипед в своей машине?

— Э-э. Нет. Он в разобранном виде нормально влезет в багажник.

— И как ты себе это представляешь? Думаешь, ему раму распилят? — закатывает глаза и разворачивается, идет к подъезду.

А я закипаю, едва сдерживаясь, чтобы по-детски не показать ему средний палец.

Разворачиваюсь, сажусь за руль, завожу машину и кладу руки на колени.

Тимур выходит из подъезда уже без кресла Надюши — оставил его у мамы в квартире — и садится на пассажирское сиденье рядом со мной.

Едва за ним закрывается дверь, я вбиваю адрес склада в навигатор и выезжаю.

— Я могу сесть за руль, — первым нарушает тишину Тимур.

— Рада за тебя, — не свожу взгляда с дороги.

Слышу, как Вахтин тяжело вздыхает.

— Идет дождь. Я могу сесть за руль вместо тебя, — поясняет так, будто я с первого раза не поняла его.

На улице и правда разошелся дождь, хотя по прогнозу он должен был быть совсем небольшим. Небо хмурое, серое. Солнце и не думает показываться.

— Я вожу машину уже шесть лет, прикинь? — спрашиваю с едкой усмешкой. — Шесть лет ездила и в снег и в дождь. И никогда не было проблем.

— Я всего лишь хочу помочь, — Вахтин говорит сдержанно, но я чувствую, что бешу его.

— Хочешь помочь? Надо было отказаться от предложения мамы.

— Это было мало похоже на предложение, знаешь ли, — усмехается. — Жена моего отца попросила у меня помощи. Я был свободен. Не понимаю, почему я должен отказываться. Была бы у меня здесь тачка, съездил бы сам.

— И тебе не пришлось бы терпеть мою компанию, — усмехаюсь.

Тимур отворачивается к окну.

— Это твои слова. Не мои.

Крепче сжимаю руль.

— Я выгляжу каким-то монстром, который не может вынести нахождения рядом с тобой, — злюсь.

— Возможно, так и есть? Ты не думала над этим? — говорит так легко, что хочется врезать ему. — Потому что у меня проблем с нахождением рядом с тобой нет.

Его фраза звучит холодно и абсолютно равнодушно. Вот именно это и бесит сильнее всего, потому что я не хочу, чтобы Тимур тревожил мой душевный покой.

И я каждый день на протяжении всей этой недели уговариваю себя, что Тимур, ну… он просто был. Не более.

Был. Уехал.

Да, родила. Забыла и начали жить счастливо без него.

Но по факту это пустые уговоры самой себя перестать так реагировать. Увы, они не срабатывают, и да, черт возьми, мне тяжело рядом с ним.

Когда мы один на один в закрытом пространстве — вообще чувствуется насилие над моим внутренним миром.

— Ты проехала поворот, — констатирует спокойно.

— Черт! — бьюсь затылком о подголовник и злюсь на себя.

Катя, ну где твои мозги? Какого черта ты творишь?!

— Вот тут кольцо, бери прямо и потом уходи налево, — командует спокойно.

И никаких насмешек в духе «баба за рулем — обезьяна с гранатой».

Отец до сих пор не может поверить в то, что я вожу в городе и ни разу не попала в аварию и не притерла никого.

— Налево, Катя! — говорит Тимур чуть громче.

— Да слышу я.

— Так сбавляй скорость.

Бешусь, но делаю все так, как говорит Тимур.

Разворачиваюсь, еду обратно.

— А почему ты себе машину не купишь?

Я больше чем уверена, что у Тимура достаточно денег. Я знаю, он жил в закрытом городе, форму, жилье и питание ему предоставляло государство, он был на полном обеспечении. Тратить деньги в эти шесть лет ему было некуда.

Да и сомневаюсь, что платили ему копейки. Тимур и раньше был крутым программистом, а сейчас, без сомнения, достиг очень высокого уровня.

— Я пока не уверен в том, что останусь тут, — Тимур отвечает не сразу.

— Почему? — отваживаюсь на вопрос, хотя знать ответа не хочу.

Я не знаю, что со мной станет, когда я услышу его.

— Потому что я прижился там. Там моя жизнь.

— А здесь твоя семья. Отец, мать. Брат.

— Я же чужой, Катя. Ты сама сказала это, — Тимур говорит без претензии, просто сухая и безэмоциональная констатация факта.

А мне снова хочется извиниться, но я молчу.

— Поворачивай налево.

Съезжаю с трассы на грунтовую дорогу.

Дождь сделал свое дело, и у машины будто пару раз терялось сцепление с дорогой и ее немного вело. Вот и сейчас — но я вырулила и выровняла машину.

Тимур все это время был напряжен, но молчал, никак не комментировал и не высмеивал мою манеру вождения.

В конце концов мы все-таки въехали на территорию промзоны.

Тут достаточно мрачно, кругом поля и лесополоса. Идет дождь. Одна я бы обделалась тут от страха, так что хорошо, что Тимур поехал со мной.

— Кажется, это тот склад, который нам нужен. Заезжай в ворота.

Заезжаю, но за воротами шлагбаум. К нам выходит охранник.

— Где накладная на велосипед? — спрашивает Тимур.

— В бардачке.

Он забирает оттуда документы и выходит на улицу, под дождь. Протягивает документы охраннику, и тот указывает рукой, куда надо ехать.Через минуту Тимур садится обратно в машину.

— Ну и погодка. Поезжай вон туда, там пункт выдачи.

Когда мы подъезжаем, он снова командует:

— Сиди тут, я все сам сделаю.

— Хорошо.

Я не сопротивляюсь. Может, я и психованная идиотка, но не дура, понимаю, что сейчас лучше просто послушать Тимура.

Он управляется буквально за десять минут. Мне приходится только подвинуть сиденье, потому что — сюрприз! — велосипед продают не в разобранном виде. Снимают только переднее колесо, но даже с учетом этого велосипед еле-еле помещается в машину.

Тимур садится на переднее сиденье и матерится.

— Прости, — поворачивается ко мне. — Еле запихнул.

— Не понимаю, почему мама не заказала доставку, — бормочу растерянно.

— Чего уж теперь об этом. Можем ехать.

Киваю и разворачиваю машину. Едва мы выезжаем из ворот, как навстречу нам едет грузовик.

— Не разъедемся, Кать. Сдавай назад.

Я начинаю паниковать, но отъезжаю назад.

Охранник машет нам, а потом подбегает к машине:

— Езжайте вон по той дороге. Там деревня, выедете через нее.

— Спасибо! — кричит Тимур. — Давай налево, Кать.

— А если мы там не проедем? У меня не лодка, как видишь.

— Разберемся!

Послушно поворачиваю, но чем дальше едем, тем сильнее становится понятно, что ни черта мы тут не проедем.

— Машину безбожно ведет, Тимур. Давай ты сядешь за руль?

— Уже поздно, Кать. Остановимся — завязнем. Езжай тихо и не паникуй, я рядом.

— Может, я паникую потому, что ты рядом, — бормочу.

Пауза.

— Это льстит мне, конечно, красавица. Но мне бы хотелось, чтобы я вызывал у тебя другие чувства, — говорит это совсем тихо, но… черт! Я же все-все слышу!

Автомобиль окончательно заносит, он идет юзом, и под мой визг мы все-таки застреваем.

Глушу машину и убираю руки от руля, роняя их на колени.

— Ну вот и приехали, Тимур. А теперь давай иди, разбирайся, — передразниваю его.

Тимур

Ладно, это мой косяк. Признаю.

Послушал охранника, решив, что он не может ошибаться.