Даша перехватила инициативу, едва пришла в себя после куни. Оседлала Ярика, уложив его на спину, и отымела до черных точек перед глазами.

И это было… чудесно.

Жаль, что все хорошее заканчивается. На следующий день, после совместного пробуждения и завтрака, Ярик отвез Дашу домой и отправился к родителям. Париться в бане он, в общем-то, любил. И был уверен, что после прекрасного выходного, проведенного с Дашей, ничто не сможет испортить ему настроение.

Ничего, как говорится, не предвещало… Или наоборот, все к тому и шло? Просто Ярик, ослепленный счастьем, не заметил сгущающихся над ним туч. Знал бы, что хорошая успеваемость насторожит родителей, занимался бы хуже. Но он же хотел, чтобы они не беспокоились, не вмешивались в его жизнь…

Получилось наоборот.

— Я так и знал! — изрек отец, едва Ярик разделся в бане. — Какой ужас! Мой сын — содомит!

— Чего? — не понял он. — Кто?

— Гей! — рявкнул отец.

— Ты охренел? — растерялся Ярик.

Вернее, он произнес другое слово — на чистом русском матерном. И в ушах зазвенело от полученной пощечины.

Если бы ни она, Ярик, возможно, попытался бы объясниться с отцом. Но обида захлестнула его так, что пропало всякое желание что-либо доказывать.

— Ты встречаешься с мужчиной, не смей отрицать! — орал отец, пока Ярик одевался. — Вас видели вместе! Ты маникюр стал делать! И… и…

— И волосы в паху сбрил? — подсказал Ярик. — Да, папа, это сильное доказательство. Я — гей!

— Ты мне больше не сын!

— А я им когда-то был? — огрызнулся Ярик и выскочил из бани, громко хлопнув дверью.

= 59 =

Уехать Ярику не позволила мама. Она просто встала перед машиной, умоляя сына остановиться и спокойно поговорить. Как бы Ярик не ненавидел родителей, задавить собственную мать он не мог.

Он вышел из машины. И даже отдал матери ключи, потому что она заклинала его не садиться за руль в таком состоянии. В конце концов, уехать можно и на такси. А то вдруг папенька потребует и машину отдать, он же ее покупал. В подарок на восемнадцатилетие, и оформлена она на Ярика, но все же…

— Ярик, давай поговорим, — твердила мама, намертво вцепившись в сына.

— Говори, — покладисто согласился он.

— Пойдем в дом!

— Нет. Твой муж только что отрекся от сына-гея. И в этот дом я больше не зайду.

— Ярочка, ты… правда… — Мама с тревогой заглядывала ему в глаза. — Гей?

— А если да? — горько спросил он. — Ты тоже от меня откажешься?

— Дурачок, — всхлипнула мама. — Я тебя любого люблю. Ты же мой сын.

Как ни странно, стало еще горше. Теперь и у Ярика защипало в носу. Любого? Серьезно? Стоило стать «геем», чтобы хоть раз такое услышать.

— Только твой, мам? Он мне не родной, что ли?

Жестоко, но… Ярику давно казалось, что это так. Если мама баловала его и даже старалась понять, время от времени, то отец никогда не пытался сблизиться, только требовал послушания и ставил условия.

— Родной, Яр, родной, — вздохнула мама. — Просто он… такой человек. Он к себе требователен, и к другим тоже. И чувств выражать не умеет.

— Ну почему же… — усмехнулся Ярик. — В гневе он убедителен.

— Давай хоть в машину сядем, — предложила мама. — Не на улице же разговаривать.

Он только заметил, что она выскочила во двор в домашней одежде и тапках на босу ногу. Стало стыдно. Ярик набросил ей на плечи свою куртку, усадил в машину и включил печку, забрав ключи от зажигания.

— Не сбегу я, — пообещал он. — Поговорим, и поеду.

Правда, о чем говорить, не знал. Оправдываться, что не гей? Как-то глупо. Тем более, мама сказала, что ей все равно. Она будет выгораживать отца? Бесполезное занятие. Но Ярик решил, что выслушает маму, как примерный сын.

— Яр, ты сильно изменился.

Мама взяла его за руку, словно все же боялась, что он сбежит.

— Это плохо? — уточнил Ярик.

— Это неожиданно, — вздохнула она. — И непонятно, то ли ты взрослеешь, то ли опять куда-то вляпался.

— Похоже, вы выяснили, куда я вляпался, — пробурчал Ярик. — И дальше что?

— Сынок, все образуется. — Мама погладила его по руке. — Папе нужно время, чтобы принять это. Это шок, он пройдет.

— А, может, не надо? Принимать? Может, вы ошиблись? Поспешили с выводами? Я взялся за ум, и просто хорошо учусь. Руслан — мой друг, а не любовник. И я слежу за собой, потому что это нравится моей девушке. Это не приходило вам в голову?

— Хочешь начистоту? Хорошо, слушай. — Мама крепче сжала его руку. — Нет, не приходило. И ты сам в этом виноват.

— Я?!

— Знаешь притчу о пастушке?

— Какой еще… пастушок? — растерялся Ярик.

— Тот, что кричал: «Волки! Волки!»…

— А, это… Ну… да. А я тут при чем? Я никого не обманывал.

— Ой ли? — усомнилась мама. — Ты вспомни, сынок, сколько раз ты давал обещания и не выполнял их. Как часто нас вызвали в школу, когда ты там… развлекался, делая вид, что учишься? Как часто ты попадал в полицию? Даже до наркотиков дело дошло. Да мы с отцом чуть не поседели, когда нам сообщили, что ты в реанимации!

— Мам, я потом сто раз пожалел… — смутился Ярик.

— Да, хотя бы тут нам повезло.

— Не надо было отправлять меня за границу, — огрызнулся он. — Вы постоянно хотели от меня избавиться.

— Да что ты несешь! — возмутилась мама. — Мы хотели дать тебе хорошее образование. И переживали, что на каникулах ты себе шею свернешь без присмотра.

— Так присмотрела бы за мной, ради разнообразия… Ты же все время с отцом!

— Да, я… плохая мать, — неожиданно согласилась она. — Мне казалось, я приучаю тебя к самостоятельности. Не хотела, чтобы ты вырос таким же беспомощным, как твой отец. Он же… он даже чемодан в поездку собрать не может сам. И суп… не разогреет. Я ошиблась. Выбрала мужа… и потеряла сына…

Блять! Сегодня день откровений, что ли?

— Нет, мам, ты не плохая… — Ярик осторожно высвободился и сам взял маму за руку. — Мы просто… не смогли понять друг друга. Это из меня получился плохой сын.

— Я уже сказала, мне все равно, гей ты или нет. Не бросай учебу из-за обиды на отца.

— Даже если я ненавижу медицину?

— Фотограф — это не профессия, Яр!

— Лучше стать посредственным врачом?

— Лучше иметь какую-то опору под ногами. Между прочим, все эти твои камеры… аксессуары… Это все отец оплачивал. А он никогда не стал бы тратить такие деньги, если бы считал тебя бездарностью. Но журавль в небе, Яр… Это не то, что мы тебе желаем. Неизвестно, как жизнь сложится. Ты вот говоришь, девушка… Ты с кем-то встречаешься? Или ты об Асе?

— С Асей мы расстались. Да, встречаюсь, мам. И это серьезно.

— Вот видишь! Серьезно… Ты еще молод, но… Хорошо, пусть так. Женишься, к примеру. А содержать семью как будешь? На папины деньги?

— Я не настолько беспечен…

— А если ребенок? Это же не всегда по плану. Когда ребенка нечем кормить, спасает профессия, а не творчество.

— Да, ты права, — вынужденно признал Ярик. — Но я сначала встану на ноги, потом женюсь, а потом уже и о детях буду думать.

— Отличный план, — усмехнулась мама. — Только жизнь может внести коррективы.

— Пусть так. Я справлюсь. Я хочу сам решать, как мне жить, — скрипнул зубами Ярик.

— Хорошо, решай, — кивнула она. — Только не сгоряча. Не руби с плеча лишь потому, что поругался с отцом. Ты действительно… стал взрослее. В это сложно поверить, но я постараюсь. И с папой поговорю…

— Не надо, — попросил он. — Ты всегда… как буфер между нами. Пусть… сам решит… сын я ему или нет.

Произнести это было сложно, но Ярик справился. Мамина поддержка немного его успокоила. Она часто бросалась на его защиту, но сейчас, чуть ли ни впервые, они действительно спокойно поговорили. И мама определенно отнеслась к нему, не как к неразумному ребенку. Услышала… и, кажется, даже поняла.

Горечь все равно осталась. Слова отца звенели в ушах, и обида никуда не делась. Мама просила не спешить, но ничего не изменится, пока Ярик зависим от отца финансово. Бросить институт — и о поддержке можно забыть. Даша обещала помочь, только Ярик не хотел садиться ей на шею.