Шарик мешал. И ремешки впились в кожу, когда Даша затянула их на затылке. Но… надо, значит, надо.

— А это для того, чтобы ты мог остановить меня, если я сделаю что-то неприемлемое. — Даша застегнула на его запястье браслет, к которому на шнурке была привязана игрушка-пищалка. — Сожми ее, если будет нужно. Это вместо стоп-слова.

Ярик кивнул. Говорить он не мог, а мычать в знак согласия не хотелось.

— Поставь его на середину комнаты. — Даша показала на журнальный столик. — А потом наклонись и обопрись локтями. Ноги шире, попу выше. Да, так.

Бл… Блять! Он опять чувствовал такую уязвимость, что темнело в глазах. Что Даша будет делать? Сразу пороть? Но ведь он выбрал перчатку…

— Дыши глубже. — Она легко коснулась спины. — Ты зажался, как будто я тебя на дыбе вздернула. Я же пообещала, что сильной боли не будет. Доверься мне.

Стеком… И не больно? Ха! Он похож на трость, которой Даша ударила его в клубе. Между прочим, до сих пор дискомфортно! А она била через джинсы…

Даша гладила Ярика, успокаивая. Кажется, даже почесывала спину. Слегка сжимала ягодицы. А потом…

— Ы-ы-ы! — взвился Ярик.

На попу словно плеснули кипятком. Больно! Но не сильно… Даша права, скорее, неожиданно. Так вот для чего перчатка! Чтобы госпожа не отбила ладонь…

Даша шлепала размеренно, выдерживая паузы между ударами. Не спешила, но и не щадила, добиваясь нужного «воспитательного» эффекта. Как всегда, во время порки Ярик испытывал смешанные чувства — и стыд, и раскаяние, и досаду. Мог же не доводить до наказания? Мог, конечно. Но опять терпит боль и унижение, потому что… заслужил.

Попу припекало, но по телу разливалось приятное тепло. В висках стучало, в паху тянуло. Ярик даже расслабился: Даша определенно его щадила.

Так стыдно… Так сладко…

Уй! Он мгновенно сжал зад, едва почувствовал, что Даша коснулась ануса.

— Я позволяла менять позу? — вкрадчиво поинтересовалась она, дернув за ухо.

— Ы-ы-ы… — проскулил Ярик, нехотя расставляя ноги.

— Это ты жалуешься так, что ли? Не страдай. Не хочешь — воспользуйся пищалкой.

Ох, точно. У него же есть «стоп-слово».

— Ну? — поинтересовалась Даша, выждав паузу. — Не слышу.

Ярик отрицательно качнул головой.

— Тогда стой и не дергайся.

Ануса коснулось что-то влажное и холодное. Лед?

Вскоре Ярик унюхал фруктовый запах. Не лед, лубрикант.

От ужаса хотелось выть. Колени подгибались. Неужели это может быть… приятным?!

Ощутив давление, он напрягся.

— Малыш, расслабь попку, — неожиданно мягко произнесла Даша. — Я не хочу сделать тебе больно.

Ма… Кто?! Ма… лыш?

Возможно, в другой ситуации такое обращение Ярику не понравилось бы. Но сейчас оно прозвучало так ласково, что он поплыл. Задышал часто и шумно и почти обмяк, едва сохраняя нужную позу.

— Вот и молодец, — ворковала Даша, надавливая на анус. — Вот и умница.

Холодный тяжелый предмет, очутившийся внутри, хотелось вытолкнуть. Но… недолго. Даша позволила Ярику привыкнуть к новым ощущениям, а потом пошевелила предметом. Втулкой? Куда-то надавила… раз… другой…

Ярик не выдержал, рухнул на колени, когда его словно прошила волна удовольствия. Как током ударило!

— Не ушибся?

В голосе Даши ему послышалась усмешка. Он даже головы поднять не мог, цеплялся за столешницу онемевшими пальцами. Ему понравилось?! Но это же не означает, что он… он…

— Бо-о-оже… — протянула Даша. — А мне казалось, ты в меде учишься. Или простату еще не изучали?

— Ы-ы-ы, — ответил Ярик.

То есть, он хотел сказать, что одно дело знать, а другое — испытать, но получилось лишь мычание.

— Поднимайся, — велела развеселившаяся Даша. — На столик, на четвереньки. Украшать тебя буду.

Это оказалось не оборотом речи. Вооружившись стеком, Даша похлопывала его концом то по спине, то по груди, то по ягодицам. Не била, скорее, щекотала, разгоняя кровь. А в самых чувствительных местах, оттягивала кожу и оставляла на ней зажимы. Острая боль пронзала Ярика от макушки до пяток, но после становилось приятно.

Досталось и члену: Даша стянула его у основания кольцом, напомнив Ярику, что кончать без ее разрешения категорически запрещено.

В голове туманилось, в глазах — тоже. Руки и ноги предательски дрожали. Кожа покрылась испариной. Ярик замечал это краешком сознания, почти целиком отдавшись удовольствию. Чуть позже он понял, что не может определить, какого места на теле касается стек. Каждое прикосновение все сильнее толкало его в нирвану. Опасный край… черта, за которой не удалось бы сдерживаться, становилась все ближе.

Кажется… Надо попросить? Но как?! Он же не мо…

— Можно, — шепнула Даша, прикусывая ухо.

В голове что-то щелкнуло. Член как будто взорвался. Боль от срываемых зажимов тысячью иглами пронзила тело.

Ярик почувствовал, что падает. И отключился.

Очнулся он от мучительных спазмов внизу живота. Едва смог пошевелиться — и обнаружил, что лежит на животе, распластавшись на столике, как медуза. А Даша уже освободила его от кляпа и…

— Нет! — Ярик резво скатился со стола, сжимая ягодицы. — Не надо, я сам!

И откуда только силы взялись…

— Ты чего? — изумилась Даша. — Что случилось?

Это был другой стыд. Не тот, что дарит удовольствие, а тот, что сжигает изнутри, вызывая желание провалиться сквозь землю или осыпаться кучкой пепла. Тот стыд, после которого невозможно смотреть в глаза тому, перед кем опозорился.

Не отвечая, Ярик рванул в ванную комнату.

= 49 =

Долго гадать, отчего Ярик сбежал, не пришлось. В ванной комнате зашумела вода, но и она не смогла скрыть… характерные звуки.

Дашу, как обычно, повело от реакций Ярика. Такого «вкусного» партнера у нее, пожалуй, действительно никогда не было. Она наслаждалась всем: и тем, как его тело реагировало на прикосновения, и чувственными стонами, и чистыми эмоциями. Но как только Даша поняла, что произошло, от хорошего настроения не осталось и следа.

Страшно представить, что чувствует Ярик. Да любому в такой ситуации не позавидуешь! А вина опять на Даше, ведь она должна была все объяснить…

Но и исправлять все тоже ей. Нельзя просто сделать вид, что ничего не произошло. Ярик доведет себя самоедством. И утешать открыто нельзя, так будет только хуже.

Первым делом Даша спрятала ключи от входной двери. И правильно сделала! Потому что из ванной комнаты Ярик тут же рванул в прихожую.

Трусишка зайка серенький…

— Ты далеко собрался? — поинтересовалась Даша, выходя из комнаты.

— Отдай ключи. Пожалуйста, — бесцветным голосом попросил Ярик, вцепившись в дверную ручку.

— То есть… Вот так?

Играть не пришлось, Даша на самом деле испытывала горечь. И горло сжимало от подступивших слез.

— Да-а-аш… — простонал Ярик, прижимаясь лбом к двери. — Ну… пожалуйста…

— А я? — не отступала она. — Как же я?

— Да просто забудь обо мне! — взвился он. — На фиг я тебе сдался?!

— Я тебе доверилась, — тихо сказала Даша, делая ударение на слове «тебе». — Недавно ты говорил, что я нужна тебе. Я поверила. И… ты тоже… мне нужен.

Он стоял молча, не шевелясь, и так и не повернулся к ней лицом.

— Пока ты учишься, ошибки неизбежны, — добавила она. — И это мои ошибки. Но, может, ты и прав… Лучше уйти и поискать… другую…

— Даша!

Ярик резко развернулся, и она увидела, что он плачет. Скорее всего, неосознанно, потому что слезы катились по щекам, а он даже не пытался их утереть.

В каком учебнике написано, что делать в таких случаях? Может, в том, что для психологов. Но Даша училась на филолога. И не знала, как все исправить. Настаивать, чтобы Ярик остался? Отпустить?

— Я хочу, чтобы ты остался, — сказала она. — Но… держи.

Она протянула ему ключи на открытой ладони. Какой-то жестокий откат за мимолетное ощущение счастья…

Ярик забрал ключи. Даша обхватила себя руками, поежившись. Стало жутко холодно. И стыдно, как будто она стояла перед ним абсолютно голой. Надо было слушать Демона, а не свое глупое сердце.