— Нет, не злюсь. — Похоже, каждый прием пищи у них превращается в задушевную беседу. — Но мы оба подписали договор, и я обещала позаниматься…
Даша замолчала, испугавшись. Ярик так внезапно и нехорошо изменился в лице, что казалось, он вот-вот потеряет сознание.
— Тебе плохо? — вырвалось у нее.
Все же довела мальчишку! А вдруг у него… давление? Или проблемы с сердцем? Надо было поинтересоваться заранее!
— Значит, только поэтому? — спросил он севшим голосом, не обращая внимания на вопрос. — Из чувства долга?
Тьфу, блин! Нет, он заслужил хорошую трепку! Так пугать…
Недаром новичков мало кто любит. Это не только чистый кайф, но и тяжкий труд. Даша знала, что сабмиссивы могут быть очень ранимы на эмоциональном уровне. Вот Ярик и истолковывает ее слова по-своему, сразу предполагая самое неприятное.
— Яр, какое чувство долга, а? — Даша улыбнулась. — Думаешь, я трачу на тебя свои выходные из чувства долга или благодарности? Нет, я не такая уж альтруистка, как может показаться.
— Тогда… почему?
«Потому что ты бестолочь!»
— Примерно потому же, почему ты не ушел с зачетом, когда предлагали, — ответила она, поднимаясь. — Накрывай на стол. Я сейчас…
Чем Ярик владеет виртуозно, так это талантом выбивать почву из-под ног. Особенно неосознанно, не задумываясь о последствиях.
Из зеркала на Дашу смотрела девочка с уставшим взглядом, взъерошенными волосами и пятнами на майке. И как Ярик польстился на такое чудо-юдо?
Даша плеснула в лицо водой, расчесала волосы и заплела косу. Чувство долга, чувство благодарности… Какая чушь! Люди тянутся друг к другу, потому что их что-то привлекает… что-то на уровне животных инстинктов… и часто вопреки здравому смыслу. И чем дольше сопротивляешься желанию, тем сильнее на нем клинит.
Выходит, она с самого начала мечтала увидеть Ярика у своих ног? А он… так же неосознанно провоцировал и нарывался?
Бред. Но пусть сегодня у них все случится. Возможно, получив желаемое, они успокоятся. Оба. И отстанут друг от друга.
Ужинали молча. Проголодавшийся Ярик уплетал за двоих, а Даша продумывала сессию. Она ничего не планировала заранее, но осуществить задуманное можно и с подручными средствами. Если Ярик стойко перенесет наказание, остальное ему точно понравится.
Пока повеселевший раб мыл посуду, Даша извлекла из холодильника корень имбиря. Валялся он там давно, приобретенный на случай простуды, и, скорее всего, жгучесть свою потерял. Оно и к лучшему, Ярику достаточно пробки в попе, а стыд сделает наказание эффективным. Не пороть же его опять…
— Знаешь, что это? — спросила Даша, когда Ярик закончил уборку.
— Похоже на имбирь.
Он определенно не понимал, что его ожидает.
— Верно. — Даша взяла нож, чтобы очистить корень и придать ему удобную форму. — А за что будешь наказан, понимаешь?
— Пирожные… — нехотя произнес Ярик.
— Нет.
— Ревность? — нахмурился он.
— Нет.
— Непослушание?
— Так и будешь гадать?
Пробка получалась ладная, как раз для новичка. Ярик поглядывал на нее с опаской.
— Простите, госпожа. Я не понимаю.
— Ты же договор внимательно читал.
— Э-э… да.
— И помнишь пункт о телефоне?
— Блять… Простите, вырвалось. Да, я… виноват. Но это же… форс-мажор?
— Форс-мажор, зайка, это угроза здоровью. Ты же хотел загладить вину, — сказала Даша. — Я могу простить ревность. Но не нарушение договора. Наклонись и разведи ягодицы.
А передник надо бы с сусликом поискать. Не зайка он, а суслик. Едва сообразил, как его накажут, так и замер… столбиком.
= 30 =
— Н-не надо… — лязгнул зубами Ярик. — П-пожалуйста…
Брови Барби поползли вверх, а взгляд ничуточки не смягчился.
— Я больше не буду, госпожа!
— Не стыдно? — усмехнулась она. — Канючишь, как ребенок.
Стыдно. А еще страшно. Ноги ватные, и ладони покрылись липким потом. Он может отказаться. Барби пообещала, никакого насилия. Но ведь она ждет… что он сам…
Ну почему в попу?! Лучше бы снова выпорола…
Она вздохнула. Как-то незаметно, не на показ. И грустно улыбнулась, опуская взгляд.
Странно… Разве ей не положено злиться? Он же…
Ярика окатила очередная удушливая волна стыда. Он плохой раб. Не выполняет, не угадывает, не угождает. Разочарование — вот что сейчас чувствует Барби.
— Жаль, но… у нас с тобой ничего не получится, — ровным голосом произнесла она. — Если захочешь продолжить, не ищи партнера в интернете, это опасно. Я могу…
— Почему?! — отмер Ярик. — Я не хочу другого… другую…
— Яр, у доминирующей стороны тоже есть предпочтения. То, что приносит особенное удовольствие. Если у тебя табу…
— Это не табу! — поспешно произнес он. — Барби, пожалуйста…
— Что? — У нее округлились глаза. — Как ты меня назвал?!
Ой, бля… Все. Теперь точно не простит. И выгонит.
— Госпожа, простите…
Ярик попытался опуститься на колени, но Барби не позволила. Было в ее взгляде что-то такое… парализующее. «Только попробуй шевельнуться!» — ясно читалось в ее глазах. Ярик и замер, даже дышать старался через раз.
— Барби, значит? — спросила она. — Кукла, да?
Он не знал что ответить, даже если мог бы произнести хоть звук. Прозвище ее обидело, несомненно. Оно и придумано с издевкой, чтобы подчеркнуть ее кукольную внешность. Это потом Ярик привык так называть ее про себя, и негативный окрас давно исчез. Барби — просто Барби. Потому что красивая. Но ведь не объяснишь теперь…
— Не табу, говоришь? Наклонился! Живо!
От увесистого шлепка по ягодице Ярик подпрыгнул. И взвыл от боли. В ушах зазвенело. Ослушаться после такого — подписать себе смертный приговор. То есть, не себе, а едва зарождающимся отношениям.
Кончик имбирной пробки ткнулся в задний проход. Ярик инстинктивно попытался увернуться.
— Стоять! — рявкнула Барби.
Колени дрожали. На глазах опять выступили слезы — от жгучего стыда. Кажется, он даже закричал, принимая имбирь…
«Наказание не должно быть приятным», — прозвучал в голове голос Барби.
Очнулся Ярик в углу, на коленях, рядом с вазой, из которой торчали розги. Как сюда попал, помнил смутно. Кажется, Барби привела. За ухо, судя по тому, как оно горит.
— Руки за голову, — приказала Барби. — Будешь стоять так, пока я не разрешу встать. Понятно?
— Да, госпожа, — сумел выдавить Ярик, судорожно переведя дыхание.
Повернуть голову он не посмел, но, судя по звукам, Барби ушла в ванную комнату. Неужели плакать? Он ее расстроил…
Вскоре зашумела вода. Барби действительно там или это тест на послушание? Ярик не рискнул проверять. Наоборот, спину выпрямил, локти развел в стороны. Попа горела. И в попе… припекало. Вполне терпимо, но неуютно. Он переступил коленями, покосился на розги. Мда… Столько открытий за один день…
И ведь сам. Все сам, по доброй воле. Мог уйти в любой момент, но остался. Из-за глупости?
Ярик прислушался к ощущениям. Болит, припекает, жжет — это все фигня. А что глубже? Ведь нет чувства протеста, отвращения, неприятия. Что есть? Стыд. Но он уже не душит, а обволакивает тело приятным теплом. Возбуждение. Себя не обманешь, член реагирует на «ласки» Барби, как на губы искусной проститутки. Предвкушение. Ведь после наказания всегда прощают? Ему пообещали что-то вкусненькое. Сладкое…
Ярик едва слышно застонал, чувствуя, как поджимаются яички. Он чертов извращенец! Однозначно…
Барби плескалась в ванной долго. Ярику показалось, что целую вечность. Ноги затекли, руки — тем более. По сравнению с этим какая-то пробка в попе — сущие мелочи.
— Вставай, Яр.
Барби появилась в комнате незаметно. Ярик пропустил момент, когда перестала шуметь вода. Стиснув зубы, он поднялся на ноги, почти не чувствуя онемевшие мышцы. Обернулся, чтобы взглянуть на Барби… и в очередной раз потерял дар речи.
Так вот что она делала в ванной комнате…
Чистые волосы рассыпались по плечам мягкими прядями. Макияж — не броский, но эффектный. Черное кружевное белье — не откровенное, скорее, целомудренное. Чулки на резинке. И все это… для него?
