Даша не впервые наблюдала публичные сессии: мастер-классы по бондажу или порке. Но Демон не преувеличил, назвав происходящее на сцене представлением. Это и было театральное действо, с сюжетом, декорациями и костюмами. В первом акте пороли рабов на невольничьем рынке, мужчин и женщин, разными девайсами и в разных позах. Во втором — показывали пытки огнем, воском и иглами.

— Посмотри налево, — шепнул Демон ближе к концу представления. — Не сразу. И медленно, как бы невзначай. Никого не узнаешь?

Даша послушно всмотрелась в лица людей, стоящих слева от них. Но что можно различить за маской…

— Из нижних, — подсказал Демон. — Мужчина. На фигуру смотри, на волосы.

— Ой, мамочка… — вырвалось у Даши, когда она, наконец, поняла, на что он намекает. — Это… как это? Это тот, о ком я подумала?

За спиной одной из женщин замер саб: в маске, ошейнике и на поводке. И он весьма походил на Давида Гермогеновича, замдекана из мединститута.

— Полагаю, тот, — кивнул довольный Демон. — Все просто, Дана. Я не глава бандитской группировки и не держу в страхе весь город. Это случайность, не более того. Но и ее можно использовать, если прижмет. Так что не переживай, работу ты не потеряешь.

— Но это… шантаж? — засомневалась Даша.

— Отнюдь. Если понадобится, это будет просьба о помощи. Ты же… своя.

— А студент? — нахмурилась она. — Допустим, ты знаешь Дави… его, короче. — Она кивнула в сторону замдекана. — И знаешь, где работаю я и он. Но имя студента я тебе не называла.

— А вот это будет грубая физическая сила, — засмеялся Демон. — Поверь, ни один мужик не побежит жаловаться, если ему надерут задницу.

— Ох, мне б твою уверенность, — пробурчала Даша.

Но идея ей понравилась. В конце концов, мажористых хулиганов так и надо воспитывать. И если Ярик так активно нарывается, может, не стоит отказывать ему в удовольствии?

Увы, предложение Демона так и осталось нереализованным. Даша с каким-то особенным предвкушением ждала следующего занятия в группе, где учился Белов, но он так и не появился. Видимо, действительно решил купить зачет.

От проблемы не убежать, сделав вид, что ее нет. В этом Ярик убедился, когда отец устроил ему выволочку за прогулы и плохую успеваемость. После двух месяцев учебы в институте началась промежуточная аттестация, и выяснилось, что Ярик прогуливал пары и имел «хвосты» по анатомии.

Вернее, отец выяснил это в учебной части. Лично. Едва не опозорив сына на весь курс, а то и на весь институт. Просто повезло, что никто из одногруппников об этом не узнал!

— Бездельник! Бездарь! Лентяй! — бушевал отец, меряя шагами гостиную. — Я предупреждал, что тебя ждет, если не будешь учиться? Я спрашиваю, я предупреждал?!

Ярик отмалчивался, стискивая зубы и кулаки. Если он откроет рот, ничем хорошим это не закончится. Внутри все бурлит от бессильной злости.

— Сережа, успокойся, — попыталась вмешаться мама. — Еще есть время сдать анатомию, а латынь… это же всего лишь мертвый язык!

Лучше бы и она молчала!

— Мертвый?! — взвился отец. — А ты знаешь, почему он не в состоянии выучить анатомию? Потому что игнорирует латынь!

— И как это взаимосвязано?

— Ярослав! Объясни матери, как!

— Терминология, — выдавил Ярик. — Трудно учить наизусть тарабарщину.

— Тарабарщина! Слышала? Ярослав! Ты же дал обещание…

— Я обещал сдать сессию, — выпалил Ярик, потеряв терпение. — А это промежуточная аттестация. Я все сдам!

— Он все сдаст, — сказала мама.

— Надеешься соломку подстелить? — набросился отец и на маму. — Не выйдет! Я лично прослежу, чтобы никаких поблажек! Ни по одному предмету! Ярослав, ты понял?

— Да…

— Срок — неделя.

— Папа!

— Хорошо, две.

— Но там подряд несколько выходных. Мы же собирались поехать…

— Замечательно! Мы с матерью поедем. А ты будешь учить латынь.

Блять!

Вслух Ярик, конечно же, ругаться не стал, но настроение упало ниже плинтуса. Он уже настроился провести время в горах, запланировал съемки.

— Сережа… — попыталась было возразить мама.

— Я все сказал! — отрезал отец. — Ярослав, и если я узнаю, что мама тебе помогала, пеняй на себя. Ты понял?

— Да понял, понял, — проворчал Ярик, проклиная все на свете.

Допустим, анатомию он зазубрит. Но что делать с треклятой латынью? Похоже, придется здорово прогнуться перед Барби, чтобы получить зачет. Иначе…

О том, что его ждет в случае неудачи, Ярик старался не думать.

= 14 =

После занятий Даша задержалась, чтобы закрыть ведомости промежуточной аттестации. Большинство оценок уже выставлено, осталось добавить баллы тех, кто пересдавал зачет сегодня. И решить, наконец, что делать с Беловым.

В общем-то, Ярик простора для маневра не оставил. Если бы он ходил на занятия, Даша нарисовала бы ему зачет, чтобы не конфликтовать с начальством. Но, во-первых, в графе посещаемости красовалась исключительно буква «н», а, во-вторых, накануне Дашу опять вызвал замдекана и велел спуску Белову не давать. Вводные, видимо, поменялись. Или гранты достались кому-то другому.

То есть, Даша с чистой совестью могла не аттестовать Ярика. Он это заслужил! Но отчего-то на душе скребли кошки. Это же и ее… недоработка. Студенты сказали, что другие занятия Белов посещает, и «хвостов» у него практически нет. Значит, латынь он забросил из-за Даши?

Это жутко злило! Быть без вины виноватой… Кому это понравится? Ох, и всыпала бы она Ярику! Между прочим, когда-то давно за неуспеваемость пороли.

Даша мечтательно прикрыла глаза, представляя Ярика на лавке со спущенными штанами. И пучок розог, мокрый от соленой воды. И красные росчерки поперек голых ягодиц, судорожно сжатых и покрытых мурашками.

— Дарья Степановна, можно войти?

Вжух!

Даша вздрогнула и уставилась на Ярика, замершего в дверях. На ловца и зверь? Однако…

— Вечер добрый, Ярослав Сергеевич. Прошу, проходите. Чем обязана?

— Добрый вечер. — Ярик чинно прикрыл за собой дверь. — Дарья Степановна, можно просто по имени? И на «ты». А то как-то…

— А то что? — спросила она, так как он замолчал.

— Неловко, — выдавил Ярик.

Не заподозрить подвох было практически нереально. С чего бы дерзкому и наглому студенту превращаться в кроткого и вежливого? Нервно закушенная губа, отчаянный взгляд…

— Ну, хорошо… Ярослав. — Даша лихорадочно просчитывала, что могло стать причиной такого поведения. И чем ей это грозит. — Зачем пришел?

Он остановился напротив нее. Пальцы, сжимающие лямку рюкзака, побелели от напряжения.

— Дарья Степановна, простите меня, пожалуйста.

Даша порадовалась, что сидит. Так и в обморок упасть можно. От неожиданности.

— Простить… за что?

Она не смогла отказаться от маленькой мести. Хорошо, что Ярик извинился. Лучше поздно, чем никогда. Но он это заслужил!

На лице Ярика выступили красные пятна.

— За то, что в кусты бросил. За хамство. За нарушение субординации, — перечислял он бесцветным голосом. — За краску…

— Так, стоп! — перебила его Даша. — Краску не ты подсунул. Зачем признаешься в том, чего не делал?

Он нахмурился и дернул плечом.

— Все равно на меня повесили…

— Я на тебя ничего не вешала, — возразила Даша. — А колеса тоже ты спустил?

— Какие колеса?

Значит, не он. И это радует.

— Забудь, — велела она. — Хорошо, прощаю. И что дальше?

— Дальше… — Ярик сглотнул. — Поставьте мне зачет, пожалуйста.

Наглец! Вот так просто? «Я перед вами извинился, поставьте зачет!»

Видимо, Ярик легко считал Дашины эмоции, потому как тут же затараторил:

— Дарья Степановна, авансом. Чтобы закрыть эту… аттестацию. А я все сдам до Нового года. Честное слово!

— Ярослав, мы не в детском саду, — оборвала его Даша. — И не на рынке, чтобы торговаться. За два месяца ты посетил одно занятие. И не сдал ничего. Полагаю, вообще учебник не открывал.

Она приготовилась услышать что-то вроде «кому она нужна, ваша латынь», но Ярик неожиданно выдал: