— Погодите! Я сама буду разливать! — крикнула она вслед работникам, соскальзывая по крутому боку дракона прямо в руки Боргу.
— О боги! Госпожа Элиана! — Воскликнул Борг, осматривая ее. — Вас тоже надо бы перевязать! У нас есть отличное средство для лечения людей, пойдемте со мной!
— Руки убери! — рыкнул обернувшийся Каэль и собственнически притянул Люду к себе. Но ей некогда было разбираться с ними. Вывернувшись из рук обоих мужчин, она припустила к навесу, под которым разместили раненых.
— Господин Каэль, я ничего такого… — услышала она, как оправдывается Борг.
— В следующий раз думай, прежде чем хватать чужую жену, — процедил Каэль и поспешил за ней следом.
— Осторожнее! Осторожнее! — Люда подбежала к рабочему столу, на котором уже раскладывали принесенные ею лекарства.
Она сама отмеряла капли отвара для каждого из раненых драконов, и сама подносила пиалу с лекарством к их губам. Каэль помогал приподнять голову раненного, чтобы ни одна капля не пролилась мимо.
Обрабатывать мазью и перевязывать раны поручили докторам лечебницы. Люда уже к обеду чувствовала, что едва держится на ногах.
Каэль отвел Люду под крышу чудом уцелевшего сарая для хранения уборочного инвентаря и усадил на большой чурбан для колки дров. Пока он суетился вокруг в поисках того, что могло бы заменить стол, Люда прислонилась спиной к стене сарая и прикрыла глаза.
Пусть этих драконов она спасла, но ее собственная жизнь на этом зашла в тупик. Пламени Феникса больше не осталось. Лечебницу она разрушила собственными… корнями. Когда драконы поправятся и разлетятся, то и работники разбредутся искать себе другую работу. Ей даже заплатить им выходное пособие нечем. И она опять останется одна посреди болота, с Мирой и Гормом. У нее вновь не осталось ничего, кроме пепла…
— Люда, тут мазь принесли для твоих ран, — окликнул ее Каэль, опускаясь перед ней на корточки. — Ты как?
— Дай мне, я сама, — слабо улыбнулась Люда, пытаясь скрыть от него тяжесть, поселившуюся на душе. Она протянула руку за склянкой с мазью, но Каэль неожиданно отвел руку и не дал ей.
— Есть хоть что-то, что ты не можешь сделать сама? — хмуро спросил он, запуская палец в склянку и выуживая оттуда каплю мази.
Люда призадумалась и неуверенно покачала головой. Она слишком долго была одна и привыкла полагаться только на себя. И полки сама прибивала, и розетки сама чинила… А Горм и Мира… Старик и девчонка больше нуждались в заботе, чем она — крепкая молодая женщина.
Каэль, искоса поглядывая на нее, взял правую руку за запястье, отодвинул кверху рукав и принялся густо намазывать раны от прораставших сквозь кожу побегов мазью. Мазь терпко пахла багульником и слегка пощипывала кожу, но Люда почти не ощущала этого. Все ее внимание невольно притягивалось к горячим пальцам дракона, крепко сжимавшим ее запястье.
— Господин Каэль, — в дверях сарая появился Борг. — Еще кое-что…
— Не видишь, я занят? — буркнул Каэль не оборачиваясь. Его руки тем временем продолжали быстро и тщательно бинтовать раны на руках Люды.
— Я только хотел спросить… Тело вашего брата Зерека… Что с ним делать?
Каэль вздрогнул всем телом.
Люда оторвала взгляд от его пальцев на своей руке и встревоженно взглянула ему в лицо.
— Вы заберете его в свой замок на церемонию погребения, или… нам позаботиться об этом? — неловко переминаясь с ноги на ногу, пробормотал Борг.
На лице Каэля одно за другим сменялись сожаление, страдание и вина. Люде показалось, что за хлопотами он «забыл» о гибели брата, и теперь вновь проживал внутри себя необходимость принять его смерть.
При взгляде на него сердце Люды разрывалось от боли. Хотелось как-то помочь, утешить. Но она знала: как бы она ни хотела облегчить его муку, она может лишь быть рядом. Горе от потери родного человека невозможно уменьшить или разделить с кем-то.
Люда накрыла ладонью его руку, лежащую на ее запястье, и слегка сжала ее, пытаясь хотя бы так помочь ему, дать ему знак, что он не один в этом горе.
И это помогло. Каэль медленно вынырнул из своих горестных мыслей, и взгляд его приобрел осмысленность.
— Нет, я… — начал он хрипло, но осекся, переводя дыхание. Люда и Борг терпеливо ждали.
— Я не понесу его в замок, — проговорил Каэль, собравшись с мыслями. — Подготовьте за лечебницей погребальный костер. Зерек… мой брат… Он так хотел владеть этим местом. Пусть его прах покоится здесь. Хотя бы так я… исполню его желание.
Пальцы Каэля шевельнулись, и Люда почувствовала, что уже он сам сжимает ее руку в своей большой ладони.
— Сейчас… Я закончу с ранами госпожи Элианы и приду, — проговорил Каэль и вновь взялся за баночку с мазью. Борг поклонился и ушел, вновь оставив Люду и Каэля наедине.
— Вы были близки? — тихо спросила Люда, глядя на то, как его пальцы скользят по ее коже.
— Не особо, — ответил Каэль. Его пальцы на миг замерли, а потом продолжили движение.
— Он сказал, что любил тебя, — проговорила Люда.
— Сейчас трудно сказать, что это было, — ответил Каэль, и уголок его рта досадливо дернулся. — Мы очень соперничали в детстве, а когда стало понятно, что я гораздо сильнее его, он будто бы смирился. Но я никогда не знал, что у него на уме.
— Однако ты заботился о нем, — напомнила Люда.
Каэль кивнул.
— Он был моим единственным родичем. Отец и мать давно уже погибли, а других родственников у нас не было, — задумчиво проговорил Каэль, беря в руки ногу Люды и освобождая ее от башмака. — Я был уверен, что кровных уз достаточно, чтобы доверять друг другу. К тому же он был моим единственным наследником. Рано или поздно, все богатства, которые я скопил за свою жизнь, достались бы ему.
— Для чего ты женился на Элиане? — спросила Люда. — Ведь ты не планировал обзаводиться детьми и хотел разделить свои богатства лишь с братом.
Каэль криво усмехнулся. Его пальцы нежно скользили по ее ноге, поднимаясь от щиколотки выше и выше.
— Я хотел, чтобы у нас с братом были не только деньги, — произнес он с горькой усмешкой. — После женитьбы на Элиане я обрел титул, который нельзя купить ни за какие деньги, зато можно передать по наследству. Больше всего на свете я хотел, чтобы наш род встал на одну ступеньку с этими напыщенными индюками, которым все досталось лишь по праву рождения и которые палец о палец не ударили, чтобы принести своему роду славу и величие. Зерек должен был получить от меня в наследство не только замок, предприятия и деньги. Я рискнул жениться на ней, чтобы у него и его детей был титул высокородного лорда. Чтобы ни он, ни его потомки никогда больше ни перед кем не преклоняли колени и головы. Вот о чем я мечтал.
— Рискнул? — спросила Люда, стиснув руки в замок. — Ты знал, что она опасна?
— Знал… — выдохнул Каэль. — Знал, боялся ее, но все равно пошел на это. Одно лишь меня успокаивало: сколько раз я осматривал ее до свадьбы — в ней не было и крохи великой магии ее рода. Она была пустышкой. Она… не ты.
— Поэтому ты так ненавидел меня с первого дня? — с горечью спросила Люда. — Поэтому отправил умирать на болото?
Каэль кивнул, принимаясь обрабатывать раны на второй ноге.
Люда смотрела на его склоненную голову и не знала, как теперь к нему относиться.
— Я боялся ее до смерти, — вдруг вновь заговорил он. — Ты даже не представляешь, чего мне стоило не выдать своего страха, когда я держал ее за руку во время бракосочетания. Мне все время казалось, что она поймет — я беру ее в жены только ради титула. И жестоко отомстит мне. Поэтому я нападал. Жизнь научила меня: лучшая защита — это нападение. Я был уверен: если как следует запугаю ее, она не рискнет выступить против меня. Но… всегда оставался шанс, что она ударит исподтишка. И тогда… Зерек сказал: пусть отправляется в Драконий Пепел. Оттуда она не сможет достать нас. Так я и сделал. Убить сразу я не решился — откуда мне знать, как она отреагирует на попытку избавиться от нее. А вот шанс того, что на болотах она умрет сама, оставив свой драгоценный титул мне, был достаточно высок. Она была… казалась… слабой, бесполезной и глупой.
