— Все еще моя, — повторил он, склоняясь к самым ее губам. — Что бы там себе ни думала. Ясно тебе?

Люда мотнула головой, с трудом прерывая зрительный контакт, лишающий ее воли.

Каэль с силой оттолкнул от себя лопату, и она, вырвавшись из ее ослабевших пальцев, отлетела в сторону, упав с глухим стуком. Люда беспомощно посмотрела на свои пустые руки, потом на него — и впервые за долгие годы почувствовала себя совершенно беззащитной.

— Я вернусь завтра и буду ждать от тебя полного подчинения и теплого приема. Иначе пеняй на себя! Дорогая!

Он отступил на шаг, и его тело заволокло туманом преображения. Через мгновение посреди двора вновь стоял огромный черный дракон, скаля зубастую пасть и сметая мощным хвостом сложенные в аккуратные кучки камни.

— Р-р-ра-а-а! — выпалил дракон, обдав Люду клубами дыма и гари, а затем взмахнул огромными крыльями, поднимая в воздух целые облака пепла, и взлетел.

Люда стояла прямая, как изваяние, пока силуэт дракона не скрылся в закатном небе, а потом рухнула на колени и разрыдалась.

— Люда! Госпожа! — со стороны замка к ней уже бежали Мира и Горм, не посмевшие вмешаться в ее разговор с драконом. — Он ударил тебя?

Но Люда не могла вымолвить ни слова, рыдания душили ее, и она даже сама себе не могла ответить — чем так задел ее дракон? Ведь в ее жизни было всякое, но в этот раз будто что-то сломалось внутри.

— Вот же негодяй! — причитала Мира, торопливо ощупывая все ее тело. — Где больно? Здесь? Здесь больно?

Горм растерянно топтался рядом, сминая в руках свою потрепанную шляпу.

— Мы не пустим его, слышишь? — горячо зашептала Мира, обхватывая лицо Люды своими ладонями. — Мы что-нибудь придумаем!

— Что ты придумаешь против дракона? — горько усмехнулась Люда, мягко высвобождаясь из ее рук и поднимаясь на ноги. — Все, что мы можем сделать, это приготовить ему «теплый прием».

Мира растерянно посмотрела на Горма, но тот лишь неопределенно пожал плечами.

— Пойдемте в дом, мои хорошие, — вымученно улыбнулась Люда, тыльной стороной ладони утирая мокрые от слез щеки. — Думаю, на сегодня мы заслужили ужин и отдых.

Втроем они зашли в дом и принялись за свой скромный ужин, больше не обсуждая появления хозяина этих земель. Однако его обещание грозовой тучей повисло над развалинами замка, которые они теперь называли своим домом.

Ночью Люда долго ворочалась в своей постели, не в силах заснуть. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставал золотой взгляд с пульсирующим вертикальным зрачком. Что ему еще надо от несчастной Элианы, в теле которой Люда оказалась? Он и так унизил ее, прогнал на болото умирать. А теперь вдруг является с… поцелуями?

Измучившись от догадок, она уснула лишь под утро. А едва небо начало светлеть, снова была на ногах. Ушедший день забрал терзающую ее тревогу, а новый день принес новые силы.

Что бы там ни задумал Каэль, он еще пожалеет, что связался с ней! Полная решимости дать ему сегодня такой отпор, что он никогда больше не захочет видеть ее, Люда отправилась на свою работу в «Легкие Крылья».

После возвращения из лечебницы Люда по обыкновению занялась своим огородом. Возня с землей и нежными зелеными побегами успокаивала и унимала тревогу. Вечер был на удивление теплым и тихим, и она уже в глубине души надеялась на то, что Каэль забыл о своей угрозе. И в самом деле — зачем ему прилетать сюда каждый день? Все, что он мог увидеть, он уже увидел вчера. Но не успела она так подумать, как тишину мирного вечера разрезал знакомый, ненавистный звук. Небо над Драконьим Пеплом почернело. Не от туч, а от громадных, могучих крыльев, закрывающих собою закатное солнце. Внутри все скрутило узлом, а грудь сдавило от нехватки воздуха. Со стороны дома послышался испуганный вскрик Миры, а затем раздался оглушительный грохот и тяжелые шаги чудовища, от которых задрожали стекла в едва залатанных окнах. Сердце Люды бешено заколотилось, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Он. Снова он.

Она медленно выпрямилась над грядкой с рассадой, вытирая руки о передник, и обернулась.

В человеческом облике он казался почти обычным мужчиной, если не считать его невероятного роста, могучего телосложения и невозможных золотых глаз, в которых будто плясали языки пламени. Он стоял посреди ее двора, словно черная грозовая туча, затмившая собой закатное солнце.

— Ну что? — не утруждая себя приветствиями, произнес он властно, оглядывая ее со снисходительным интересом. — Я хочу знать, как именно ты распорядилась моими землями, которые я великодушно тебе пожаловал.

«…моими землями, которые я великодушно тебе пожаловал»? От этих слов закипела кровь. Так теперь он называет бесплодное болото, на которое он отправил ее умирать? Земли, которые годами он использовал, как свалку отходов, и куда выбросил ее сразу после женитьбы, словно отработанный материал, словно мусор!

Внутри все закипело от вопиющей несправедливости происходящего. Этот дракон… Он потерял остатки совести, заявляя подобное! Первым порывом было высказать наглецу в лицо, все, что она о нем думает. Но Люда сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула и бесстрашно взглянула в пугающие нечеловеческие глаза. Ему не удастся запугать ее!

Она не рабыня. Не жертва. Она — хозяйка. И у нее есть что предъявить.

Ледяная улыбка тронула ее губы.

— Конечно, ваша светлость, — ее голос прозвучал сладко-ядовито. — С удовольствием проведу вас по вашим землям. Смотрите внимательно, и ничему не удивляйтесь.

Вздернув подбородок, она прошла мимо него к замку, нисколько не сомневаясь, что он последует за ней.

— Ты изменилась, Элиана, — заметил он ей в спину, и голос его прозвучал без издевки, с какой-то настороженной задумчивостью. Но Люда проигнорировала это замечание.

— Вот здесь, — она широким жестом указала на аккуратные грядки, — вы можете наблюдать, как на отходах вашей жизнедеятельности, — она многозначительно посмотрела на Каэля, — произрастают ценные сорта лекарственных трав. Например, вот это Igniscoria Draconis, что дословно переводится Драконий Навоз, а в просторечье называется Огнецвет. Растет исключительно в местах, удобренных пеплом и пометом драконов. Сильнейшее успокоительное, чай, из которого очень помогает при излишней раздражительности даже драконам. Очень вам рекомендую.

Она видела, как сжались его челюсти, и с наслаждением продолжила, подходя к следующей грядке.

— А это, обратите внимание, Causticum Laminis. В народе его называют Железнокорень, и не просто так. Говорят, — она понизила голос, доверительно наклонив голову к нему, — он помогает мужчинам, испытывающим трудности в… хм… семейной жизни, если вы понимаете, о чем я. Даже драконам, — добавила Люда многозначительно, с удовольствием наблюдая, как приоткрываются потрясенно его красиво очерченные губы, расширяются вертикальные зрачки до черных колодцев с золотым ободком, и лицо с благородными аристократическими чертами багровеет.

— На что это ты намекаешь? — взревел Каэль, хватая ее за локоть и рывком разворачивая к себе лицом.

— Я? Ради всех богов, ваша светлость лорд Каэль! Разве я смею на что-то намекать? Я лишь оказываю вам теплый прием, как вы и велели. Не желаете ли испить чаю с огнецветом? Мира как раз недавно заварила свежий. Ведь мы ждали вашего визита! — с наигранным подобострастием выпалила Люда, наблюдая за своим противником сощуренными глазами. Этот дракон еще не знает, с кем он связался. Но поймет очень скоро.

— Показывай дальше, — буркнул Каэль, пряча промелькнувшее на лице смятение за маску непроницаемого высокомерия. Но локоть почему-то не выпустил, продолжая сжимать его пальцами как тисками. — Где тот цветок, что ты передала мне с Зереком?

— А-а… Пламя Феникса? — протянула Люда. Если честно, то в глубине души она уже жалела о том, что показала этому мерзавцу свое главное сокровище. Именно Пламя Феникса было ее главной надеждой и залогом ее независимости. И ей ой как не хотелось показывать врагу свою самую большую драгоценность — грядку с Пламенем Феникса.