— А ты слишком близко к моим людям, — ответил Рейнар.

Валерия услышала это через туман и внезапно ясно поняла: он сказал “моим” не про солдат и не про приют. Он сказал “моим” про неё.

Туман дрогнул.

— Рысик, — снова прошептала Валерия, стараясь не утонуть. — Тише…

Детёныш пискнул в ответ — и серебряная чешуйка на его груди вспыхнула.

Первый в плаще дёрнулся.

— Не давай ей говорить! — рявкнул он второму.

Второй, тот, которого Рейнар уже сбивал, поднялся, держа в руке что-то маленькое, чёрное — как пуговица. Ещё один “ответ”. Ещё одна нить.

— Вот, — сказал он зло. — Разомкнём.

И прижал обсидиан к стене.

Лёд под ногами у Валерии будто треснул. Серебряная решётка задрожала, руны вспыхнули, а из воздуха снова пополз палёный сахар — густой, липкий.

Рейнар резко выдохнул — и это был не человеческий выдох. Тьма в нём отозвалась, как зверь на свист.

— Нет, — выдохнула Валерия.

Слово получилось. Ровное. Настоящее.

Рейнар замер — на долю секунды.

И этой доли секунды хватило, чтобы Валерия, не понимая как, вытолкнула себя вперёд. Она упёрлась ладонью в решётку, к серебру, к холоду — и прошептала не заклинание, а самую честную команду, которую знала:

— Ответственность — на мне.

Серебро зашипело. Но не на неё. На обсидиан.

— Что она делает?! — первый в плаще рванулся, но Рейнар перехватил его, не отпуская.

Валерия увидела край “пуговицы” у стены — и поняла, что это как опухоль: пока она в теле, всё будет возвращаться. Её пальцы искали не магию, а инструмент.

На полу валялся железный крюк — старый, ржавый. Наверное, здесь когда-то цепляли туши. Валерия схватила крюк и поддела им обсидиан у стены.

Внутри что-то взвыло — не голосом, а светом. Чёрный всплеск ударил в потолок, как дым. Второй в плаще отшатнулся.

— Держи её! — рявкнул он, но опоздал.

Обсидиан отлип — и упал на камень.

Валерия не трогала рукой. Она швырнула его на серебряную решётку — прямо туда, где светилась чешуйка Рысика, и тут же плеснула на это место воду из стоявшего рядом ведра. Лёд, вода, серебро — и чёрное стекло, которое ненавидит чистоту.

Обсидиан зашипел, серебряная жилка побледнела, руны на секунду мигнули — и тянущая “нить” оборвалась так резко, что Валерия услышала это, как щелчок.

Рысик пискнул — и решётка распахнулась.

Валерия рухнула на колени, не веря.

— Малыш… — выдохнула она.

Рысик выскочил из клетки и, дрожа, уткнулся лбом ей в ладонь, как щенок в руку хозяина.

И именно в этот момент Валерия почувствовала: пустота внутри отступила. Не полностью. Но достаточно, чтобы помнить, что это — Рысик. Что это — её приют. Что рядом — Рейнар.

Рейнар ударил первого в плаще в солнечное сплетение, резко, точно. Тот согнулся, пытаясь вдохнуть, и наконец закричал.

— Не убивай! — хрипло сказала Валерия, прижимая Рысика к себе.

— Я и не собирался, — глухо ответил Рейнар.

Он повернулся ко второму — и тот уже пятился, пытаясь унести серебряный “ключ”. Рейнар шагнул — и от одного его шага враг сбился с ритма, как будто страх был тяжелее ног.

— Дом Аурин не любит грязной работы, — прохрипел второй. — Но он любит результат.

— Тогда ты будешь моим результатом, — сказал Рейнар.

Он метнул нож — не в сердце. В рукав. Лезвие пригвоздило ткань к стене. Второй взвыл и замер.

— Шэну понравится, — холодно добавил Рейнар и резко сорвал с первого капюшон.

Лицо оказалось не местным. Гладкое. Столичное. Слишком уверенное.

— Я тебя знаю, — тихо сказал Рейнар.

Человек усмехнулся, плюнул кровью.

— А я тебя — давно. Ты думал, проклятие появилось само? Оно появилось, потому что ты был слишком удобен. Живой символ. Герой. Идеальный для падения.

Валерия подняла голову.

— Приют — наживка, — сказала она.

— Приют — добыча, — хрипло ответил столичный. — А наживка — она.

Он кивнул на Валерию.

— Ты — рот, который лечит. Голос, который держит. И бумага, которая раздражает. Тебя проще стереть, чем договориться.

Рейнар дернулся, будто хотел ударить. Валерия быстро сказала:

— Рейнар. Тише.

Он замер — и это было самым страшным доказательством: он слышит.

— Ты пойдёшь с нами, — сказал Рейнар столичному. — Ты расскажешь всё. Громко. С именами.

Столичный усмехнулся.

— Совет услышит то, что захочет услышать.

— Тогда мы заставим их захотеть, — сказала Валерия, прижимая Рысика. — Дом Аурин любит витрины? Отлично. Будет витрина. С их грязью.

Рейнар посмотрел на неё так, будто не верил, что она стоит на ногах.

— Ты… ты помнишь?

Валерия моргнула. И вдруг поняла, что в голове у неё нет нескольких кусочков — как будто кто-то вырезал страницы. Она знала, как зовут Рейнара. Знала Грету. Знала Лиса. Но если попытаться вспомнить “до” — там было гладко, как на вылизанном камне.

— Я… — Валерия сглотнула. — Я помню тебя.

Рейнар резко вдохнул, будто это было больно.

— Достаточно, — глухо сказал он и поднял её на ноги сам, будто не доверял полу.

Они выбрались наружу уже в сумерках. Воздух пах мокрой травой и дымом далёкого пожара, который теперь был не угрозой, а воспоминанием.

Шэн встретил их у входа в подземелье, с солдатами.

— Господин генерал!

— Двое, — коротко сказал Рейнар. — Живые. Вяжи. И… — он кивнул на Рысика, — детёныш с нами.

Шэн увидел Рысика и выдохнул так, будто сам был на грани.

— Слава… — он осёкся, посмотрел на Валерию. — Леди… вы…

— Жива, — сказала Валерия и попыталась усмехнуться. Получилось криво. — Опять.

Шэн хотел спросить что-то ещё, но в этот момент по дороге к приюту показались огни.

Факелы. Кареты. И впереди — знакомая, слишком правильная походка.

Лорд Северан Аурин.

— Как вовремя, — прошептала Валерия.

Рейнар выпрямился так, будто боль в костях стала второстепенной.

— Он пришёл за результатом, — сказал он тихо. — Получит.

У ворот приюта Северан остановился, увидел связанную “добычу” и Рысика на руках у Валерии. Его улыбка дрогнула на самый короткий миг — ровно настолько, чтобы это стало заметно.

— Генерал, — произнёс он мягко. — Леди. Какая… бурная ночь. Вы не должны были рисковать.

— Мы не рисковали, — холодно сказала Валерия. — Мы возвращали украденное.

Северан посмотрел на Рысика.

— Детёныш цел?

— Цел, — отрезала Валерия. — И, кажется, вам он был нужен гораздо больше, чем нам.

Северан не моргнул.

— Вы обвиняете Дом?

— Я показываю Дом, — спокойно сказала Валерия.

Рейнар шагнул вперёд и кивнул Шэну. Шэн подтолкнул столичного пленника ближе к свету факела.

— Назовись, — сказал Рейнар.

Пленник сплюнул.

— Рен Фалль, — прохрипел он. — Служба внешних поручений.

Северан чуть прищурился.

— Я не знаю такого имени.

— Конечно, — сказала Валерия. — Потому что имена у вас — для витрин. А грязь — безымянная.

Северан вздохнул, как человек, которому надоел спектакль.

— Леди Валерия, вы слишком прямолинейны. Это вредно для здоровья.

— Моё здоровье — не ваша забота, — отрезала Валерия. — А вот законность приюта — теперь да.

Она подняла старый журнал — тот самый, с заметками прежней леди. Показала Северану страницу с “серебряной решёткой”, “ключом” и “РЫСИКОМ”.

— И это, — сказала она, — тоже витрина. Только не ваша. Моя. Я подаю заявку в Совет на статус лечебницы. Сегодня же. С протоколами, отчётами и перечнем случаев. И вот вам первый случай — похищение детёныша и попытка управления проклятием через артефакт.

Северан посмотрел на журнал. Потом — на Рейнара.

— Генерал, — сказал он тихо, — вы позволите ей это?

Рейнар ответил без паузы:

— Я не “позволяю”. Я поддерживаю.

— Поддерживаете? — Северан слегка улыбнулся. — Даже если архив скажет, что она умерла?

— Архив скажет то, что скажет Совет, — холодно ответил Рейнар. — А Совет услышит то, что услышит весь город, когда узнает, что Дом Аурин вмешивается в проклятия.