Марта закрыла лицо ладонями.

— Я… я…

— Тихо, — Валерия резко подняла руку. — Марта, ты сейчас не виновата до доказательства. Но ты сейчас — опасна, потому что тебя могли использовать.

Марта всхлипнула.

— Что мне делать?

— Под надзор, — сухо сказала Валерия. — Грета, посади её на кухне, но чтобы ни одной чашки без тебя. И никто посторонний на кухню не заходит. Никто. Даже травник, если он вернётся.

— Он не вернётся, — холодно сказал Рейнар.

Валерия посмотрела на него внимательно.

— Вы его убьёте?

— Я его допрошу, — ответил Рейнар ровно. — А если выяснится, что он пытался убить тебя… — он не закончил.

Валерия почувствовала, как внутри неприятно кольнуло: он сказал “тебя” так, будто это не только “леди приюта”, а человек, которого он не отдаст.

Она заставила себя сосредоточиться на другом.

— Ночные цепи, — сказала она.

Рейнар прищурился.

— Что?

— Вы сказали: меняетесь. Значит, вы себя удерживаете цепями, — сказала Валерия. — Но вы также сказали: цепи не держат.

Рейнар молчал.

— Значит, нужен другой подход, — продолжила Валерия. — Не “силой удержать”, а “снизить риск”.

Рейнар медленно скрестил руки.

— Ты предлагаешь лечить меня, как дракона.

— Я предлагаю лечить вас, как живого, — отрезала Валерия. — А вы живой. И опасный. И вы сами это знаете.

Рейнар шагнул ближе. Его лицо было совсем рядом — слишком близко, чтобы оставаться холодной.

— Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Ночью я могу… — он замолчал. — Я могу прийти к тебе. И ты не успеешь сказать “протокол”.

Валерия не отвела взгляд.

— Тогда мы сделаем так, чтобы вы не пришли, — сказала она.

— Как? — почти зло спросил Рейнар.

Валерия вдохнула. Профессиональная часть мозга уже строила схему, как для буйного животного после травмы: триггер — реакция — предотвращение.

— Режим, — сказала она. — Триггеры. Запахи. Безопасный вольер. И наблюдение.

Рейнар усмехнулся, но смех был пустой.

— Я не буду сидеть в клетке.

— Тогда вы будете ломать стены и просыпаться в крови, — спокойно ответила Валерия. — И однажды проснётесь не вы. А кто-то найдёт вас. Или найдёт меня.

Тишина снова стала плотной.

Грета прошептала, будто сама себе:

— Леди права.

Рейнар посмотрел на экономку так, будто хотел её испепелить взглядом. Потом резко отвернулся.

— Говори, — сказал он Валерии. — Конкретно.

Валерия опустила ноги с стола, медленно встала. Ноги дрожали, но она стояла.

— Внизу, — сказала она. — В старом каменном блоке, где стены толстые. Мы сделаем комнату без острых углов, без цепей на горле. Только крепление на полу — кольца. Не чтобы душить, а чтобы ограничить радиус.

— Упряжь? — хрипло спросил Рейнар.

— Да, — кивнула Валерия. — Широкая. На грудь. Чтобы давление распределялось. Томас сделает. Лис поставит руны на порог — не вспышки, а мягкую стабилизацию. Тепловые, успокаивающие. Не магия-удар, а магия-фон.

Лис кивнул, будто его похвалили.

— И ещё, — продолжила Валерия. — Запах. Нужен якорь. Когда вы “проваливаетесь”, мозг цепляется за самое сильное. Мы дадим сильное, но безопасное.

Рейнар прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

Валерия замялась на секунду — и почувствовала, как щеки становятся горячее, чем должны.

— Мой запах, — сказала она сухо, будто это медицинский термин. — Моя ткань. Платок. Рубашка. Любая вещь, которая пахнет мной. Она будет в комнате. Не на мне. Там.

Грета резко отвернулась, чтобы не улыбнуться слишком явно.

Рейнар смотрел на Валерию так, будто пытался понять: она сейчас шутит или правда предлагает это.

— Ты сумасшедшая, — произнёс он наконец.

— Возможно, — согласилась Валерия. — Но вы будете меньше ломать стены.

Рейнар резко выдохнул. Потом сказал тихо:

— И если это не сработает?

Валерия посмотрела на его руку, на черные осколки, которые она вытаскивала вчера, на его глаза, в которых было слишком много ночи.

— Тогда мы будем искать другой якорь, — сказала она. — И другой триггер. Я не обещаю чудес. Я обещаю работу.

Рейнар молчал, потом вдруг сказал очень тихо, почти не своим голосом:

— Я боюсь.

Слово прозвучало так неожиданно, что Валерия на секунду не нашла воздуха.

— Чего? — спросила она мягче, чем хотела.

Рейнар поднял глаза.

— Что однажды проснусь — и пойму, что сделал с теми, кто мне дорог. — Он сглотнул, будто слово “дорог” было камнем. — Или что не проснусь вовсе.

Валерия почувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось. Она хотела сказать “я понимаю”, но это было бы ложью. Она не была на войне. Она не была драконом. Но она была врачом — и знала, как звучит человек, который устал бояться.

— Тогда давайте не дадим ночи выигрывать, — сказала она.

Рейнар посмотрел на неё долго. Потом резко кивнул.

— Делай.

— Вы согласны? — Валерия подняла бровь.

— Я сказал: делай, — повторил он. — Но если ты погибнешь из-за моей ночи, Валерия… — он наклонился ближе, и голос стал ледяным. — Я уничтожу весь этот город. С магистратом вместе.

— Очень здорово, — сухо сказала Валерия. — Тогда точно будет уютное бытовое фэнтези.

Грета фыркнула, не удержавшись.

Рейнар на секунду замер… и вдруг уголок его губ дрогнул. Почти улыбка. Почти.

— У тебя язык острый, — сказал он.

— Это мой инструмент самозащиты, — ответила Валерия. — Другого пока нет.

— Будет, — глухо сказал Рейнар и повернулся к двери. — Шэн! Томас! Лис! Все в каменный блок. Сейчас.

Валерия шагнула следом — и вдруг мир качнулся. Яд ушёл, но слабость осталась.

Рейнар поймал её за локоть так быстро, что она даже не успела возмутиться.

— Не падай, — сказал он тихо.

— Я не падаю, — упрямо выдохнула Валерия. — Я… адаптируюсь к новой реальности.

— Адаптируйся быстрее, — буркнул он, но руку не убрал, пока она не выпрямилась.

К вечеру в каменном блоке пахло свежими досками, железом и рунами. Томас ругался, прибивая кольца к полу, но делал крепко. Лис ставил мягкий контур — руны светились тускло, как угли, не слепя. Грета принесла стопку чистой ткани, воду, травы, и даже — к удивлению Валерии — старую шерстяную накидку.

— Это ваше было, — сказала Грета тихо. — Прежнее. Вы… вы любили её. На ней ваш запах… старый.

Валерия взяла накидку и почувствовала, как внутри на секунду кольнуло чужой памятью: холодный коридор, мужской голос, её смех… и палёный сахар в воздухе.

— Спасибо, — сказала она.

Рейнар стоял в дверях, смотрел, как они готовят “вольер” для него, и лицо его было каменным.

— Мне сюда когда? — спросил он наконец.

Лис сглотнул.

— На закате, господин.

— На закате, — повторил Рейнар и посмотрел на Валерию. — Ты уйдёшь из приюта на ночь.

— Нет, — сказала Валерия.

— Валерия, — голос Рейнара стал опасным.

— Нет, — повторила она. — Я не оставлю приют. И не оставлю драконов. И… — она сделала паузу, — я не оставлю вас одного, если вы провалитесь.

Рейнар шагнул ближе.

— Ты думаешь, что сможешь меня остановить?

— Я думаю, что смогу заметить раньше, — сказала Валерия. — И что ваш “якорь” должен слышать ваш первый рывок. Не последний.

Рейнар молчал. Потом сказал очень тихо:

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я понимаю одно, — ответила Валерия. — Ночь — это болезнь. А болезни лечат наблюдением и режимом. Даже если пациент… большой.

Рейнар резко выдохнул.

— Ладно. — Он посмотрел на Лиса. — Ты останешься рядом. Если руны дрогнут — будишь меня. Будишь её. Всех будишь.

Лис кивнул так резко, что чуть не уронил жезл.

— Да, господин генерал.

— И ещё, — Рейнар посмотрел на Валерию. — Больше никаких чаёв.

— Я теперь буду нюхать всё, что мне несут, как собака, — сухо сказала Валерия.

— Умная собака, — буркнул Рейнар.

Она открыла рот, чтобы ответить язвительно, но в этот момент со двора донёсся драконий рёв — короткий, раздражённый. Где-то в карантине снова начинался зуд.