— Секреты, секреты! — кричит Оливия, подпрыгивая от радости.

Наблюдая за тем, как Джулия общается с малышкой, я полностью подпадаю под её чары. «Солнышко становится для меня самым желанным человеком в мире».

— На кухонном столе стоит большая тарелка с шоколадным печеньем, и сейчас там никого нет. — Джулия берёт палец и касается носа Оливии. — И я уверена, что никто даже не заметит, если одно или два печенья пропадут.

Оливия убегает, оставляя нас с Джулией сидеть перед камином. Джулия опускается на пол, с улыбкой глядя вслед бегущей малышке.

— Я о многом жалею в отношениях с Дэнни и Лизой, но эта девочка… Она как будто компенсирует всё это.

— Как прошёл твой разговор с отцом? — спрашиваю я, надеясь, что это хотя бы начало лучшего взаимопонимания.

Её щёки краснеют, она выхватывает у меня из рук Барби, оставляя меня наедине с Кеном.

— Всё было хорошо. Папа даже передал мои данные кому-то в Лос-Анджелесе по поводу прослушивания на роль в фильме в следующем месяце.

— Это хорошо?

По тому, как шире становится её улыбка и глубже появляются ямочки на щеках, я понимаю: всё действительно хорошо.

— Мне не следовало сдаваться. Я не должна была позволять Дэнни и Лизе мешать мне осуществить мои мечты. Папа сказал, что ты тоже сыграл в этом большую роль, — говорит она, наклоняясь ко мне и заставляя кукол поцеловаться. — Спасибо тебе.

Её взгляд устремляется к потолку, и из её губ вырывается лёгкий вздох.

— О нет. Эта проклятая невидимая омела вернулась.

Я поднимаю глаза и качаю головой, глядя в пустоту над нашими головами, которая каким-то образом символизирует всё. Я беру её за руки и сажаю к себе на колени, не оставляя ей другого выбора, кроме как обхватить меня ногами.

— Счастливого Рождества, Кэйден, — шепчет Джулия, прежде чем прижаться своими губами к моим и нежно поцеловать меня.

Её губы мягче, чем я помню, и я дорожу тем коротким мгновением, которое они проводят вместе.

— Мне не нужны твои деньги, — говорю я, когда она немного отстраняется. Я всё ещё чувствую её вкус на своих губах и не могу представить, что через несколько дней это ощущение исчезнет. — Я больше не хочу притворяться. После того как мы уедем отсюда и вернёмся в Чикаго, я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Я хочу узнать тебя получше и постепенно влюбляться в тебя, вспоминая каждую деталь наших совместных приключений. Я хочу, чтобы ты заставила меня потрудиться — потрудиться ради тебя, потому что тебе нужно, чтобы за тобой ухаживали, чтобы тебя желали… Я чертовски хочу встречаться с тобой, Джулия Стоун.

Она опускает глаза и выглядит грустной — печальнее, чем я когда-либо видел. Что-то происходит в её голове, и это причиняет ей боль.

— Я хочу встречаться с тобой, Кэйден. Я просто ещё не готова.

Я киваю, полностью понимая.

— Да, слишком рано. — Я прикусываю уголок рта и прищуриваюсь. — А что теперь?

Она смеётся так, как умеет только Джулия, и я чувствую, как моё сердце наполняется радостью.

«После того как мы уедем отсюда, я собираюсь потратить время на то, чтобы понять, кто я и кем хочу быть».

А потом я собираюсь пригласить эту девушку на танцы.

Прошло несколько часов, и мы перешли к украшению ёлки. Я вижу, что Джулия изо всех сил старается не показывать, как её задевает ситуация с Дэнни и Лизой, но я вижу её насквозь.

— Я не ревную. — Она заглядывает в соседнюю комнату, где Лиза, Дэнни и Оливия стоят у своей рождественской ёлки. Дэнни и Лиза стоят рядом, просматривая сообщения в телефоне, а Оливия запутывается в мишуре. — Просто иногда я думаю, что на её месте могла бы быть я. Мы могли бы жить долго и счастливо.

— Ты слишком много думаешь. Забудь об этом. — Я целую её в лоб и возвращаюсь к развешиванию гирлянд на ёлке.

— Но неужели ты никогда не задумывался о том, как всё могло бы сложиться? Если бы вы с Пенни всё ещё были… — Её слова затихают, и она крепко зажмуривает глаза. — Я не это хотела сказать. Я глупая. Прости.

Я не отвечаю, потому что всё время думаю об этом — какой была бы жизнь, если бы Пенни всё ещё была здесь. Но всё, о чём я могу думать, — что всё равно было бы тяжело. Это была бы борьба, целая жизнь попыток вписаться в общую картину, хотя нам никогда не суждено было сложиться в одну головоломку.

Когда я вижу, как Джулия встаёт на цыпочки, чтобы повесить украшение, я вздыхаю, думая о том, как это могло бы быть у нас. Я также вспоминаю те моменты, когда Джулия была не самой важной персоной в комнате, о том, как её всегда игнорировали, и мне хочется подарить ей этот момент — позволить ей засиять.

— Эй, могу я сейчас вручить тебе твой фальшивый рождественский подарок? — спрашиваю я у Джулии и вижу, как в её глазах загорается любопытство.

Прочистив горло, я зову всех из других комнат, и Джулия смотрит на меня в замешательстве. Я не обращаю внимания на её растерянность, и все переходят в гостиную и рассаживаются.

— Я просто хочу поблагодарить вас за то, что пригласили меня в свою жизнь, в свой дом. Я чувствовал себя здесь желанным гостем и очень это ценю. Как вы все знаете, Джулия — потрясающая девушка. Она нежная, она забавная, и если она позволит мне…

Я поворачиваюсь к Джулии, беру её за руку и опускаюсь на одно колено.

— Если ты позволишь мне, Джулия, я сочту за честь, если ты позволишь мне любить тебя следующие сто лет. Благодаря тебе я перестаю бояться своего прошлого и становлюсь гораздо увереннее в своём будущем.

Сунув руку в карман, я достаю обручальное кольцо моей бабушки.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Из её глаз текут слёзы, и она прикрывает рот руками. Я знаю, что это должно было быть притворством, но всё кажется пугающе реальным. И в хорошем смысле тоже. Её растерянный взгляд встречается с моим, и она одними губами спрашивает: «Правда?» — и я киваю.

— Конечно! О боже, да! — кричит она.

Я вскакиваю с пола и обнимаю её. Она целует меня, и я теряюсь в её объятиях. Всё кажется идеальным. Всё правильно. До тех пор, пока мы не отстраняемся и не слышим холодную тишину в комнате.

Поворачиваясь ко всем, я вижу, что их взгляды прикованы к сотовому телефону — телефону Джулии.

— Джулия, — шепчет её мать, глядя на нас снизу вверх. — Ричард только что звонил дважды. И он оставил тебе сообщение с извинениями за то, что так быстро порвал с тобой. Он также сказал, что заберёт свои игровые системы после Нового года.

Внезапный скачок напряжения оказывается почти физически ощутимым. Всё происходит так быстро, что мне кажется, будто я падаю.

«Я падаю в яму лжи… и Джулия падает вместе со мной».

— Ты что?! — кричит отец, и я чувствую на себе разочарованные, осуждающие взгляды всех вокруг. Все кричат, у каждого есть своё мнение, и мне хочется сбежать через окно. — Джулия, ты сдурела?! Он мог быть убийцей! Ты явно сошла с ума!

— Ты ничего не понимаешь! — кричу я, хотя он прав. Я не думала. В моих словах не было никакого смысла. Сквозь слёзы я почти не вижу папу — только маму, которая раздражённо размахивает руками.

— Не могу поверить, что ты могла совершить такую глупость! Как ты могла быть такой чертовски глупой!

— Эй, перестаньте. Она просто пыталась… — Кэйден делает шаг вперёд, но я преграждаю ему путь.

— Послушай, Кэйден, всё кончено, ладно? Шоу окончено. Не нужно меня прикрывать. С фиктивными отношениями официально покончено. Ты получишь свои деньги к утру понедельника.

Когда я поворачиваюсь к нему, в его глазах читается боль — словно мои слова были сказаны, чтобы уничтожить его. Но это не так. Это всего лишь попытка сказать правду.

— Да, представление окончено, — говорит он, проводя рукой по волосам.

Его сотовый звонит. Он лезет в карман, отвечает и выходит в другую комнату.