Она прижимает руку к груди, и в её глазах вспыхивает тревога.

— Что? Что она сделала? Ты уверен?

— Да, я уверен. Она наклонялась ближе, чтобы я мог заглянуть ей под блузку. Постоянно трогала мою руку, откидывала волосы.

С губ Джулии срывается тихий смешок, и она прикрывает рот ладонью.

Я скрещиваю руки на груди.

— Прости… это смешно?

Она всё ещё хихикает.

— Она не заигрывала с тобой.

Я прищуриваюсь и медленно киваю.

— Нет, Джулия, заигрывала. Я знаю, как выглядит флирт. Ко мне подкатывало множество женщин!

— Ого. Ты не страдаешь заниженной самооценкой, да? — Она смеётся, и в этот момент к нам подходит её отец. — Да ничего. Мой парень думает, что Лиза флиртовала с ним.

Глаза Мэтта расширяются.

— Она поцеловала тебя?!

— Что?! Нет. Но… — я чувствую, как неловкость нарастает. «А вдруг я всё придумал?» — Она подмигивала. Говорила, что я красавчик, и всё такое.

— И что?.. — Мэтт внимательно смотрит на меня, ожидая пикантных подробностей, которых у меня нет.

Он вздыхает и хлопает меня по спине.

— Рич, ты симпатичный парень. Но Лиза не флиртует. Она целуется. А подмигивания… несколько лет назад у неё была странная спа-процедура с матерью. Теперь она просто подмигивает без причины. Лучше не поднимать эту тему — она очень стесняется.

Мои плечи опускаются. Реальность постепенно догоняет меня. Я поворачиваюсь к Джулии и вижу на её лице мягкую улыбку.

— Так… она не заигрывала со мной?

Подойдя ближе, Джулия пожимает плечами.

— В следующий раз повезёт больше. Пойдём, ужин готов.

Она уходит вместе с отцом, оставляя меня стоять посреди комнаты в полном недоумении.

«Вот засада».

«Как неловко».

Я не могу поверить, что сижу за этим обеденным столом, собираясь ужинать со своей семьёй и мнимым парнем. Кэйден выглядит потрясающе. Впрочем, с тех пор как я его встретила, он вообще не перестаёт выглядеть потрясающе. Мне так хочется прижаться к его шее и притвориться, что это навсегда.

Когда эта мысль приходит мне в голову, я качаю головой из стороны в сторону.

«Кэйден предупреждал меня об этом — я влюбляюсь в любого парня, который на меня смотрит». Это печально, но это правда. После того как Дэнни разбил мне сердце, я поняла, что недостаточно хороша для кого бы то ни было. Поэтому я соглашалась на всё.

Но с тех пор, как я встретила Кэйдена… семь часов назад… я стала другой женщиной. Больше никаких случайных связей. Больше никаких попыток изменить себя, чтобы заинтересовать парней.

«Я буду собой. И если им это не нравится — ну что ж, пусть идут к чёрту. Я Джулия Стоун, и я чертовски крута!»

Я снова перевожу взгляд на Кэйдена и вздыхаю. Я всё ещё хочу прижаться к нему и притвориться, что это навсегда… что особенно печально, потому что я знаю — это не более чем притворство.

— Итак, Ричард, — спрашивает папа, — Джулия сказала, что ты занимаешься бухгалтерским учётом?

Мне сразу становится не по себе. Кэйден слишком красив, чтобы называться Ричардом.

— Да, но я подумываю о том, чтобы окунуться в мир бизнеса. Меня действительно интересует коммерческий маркетинг.

— Да? Ты этому учился?

— Вообще-то, я записался на несколько курсов и надеюсь вернуться через несколько месяцев. Ты же знаешь, как говорят: «Никогда не поздно начать всё сначала».

Я чуть не лопаюсь от восторга, когда вижу, как Кэйден широко улыбается, глядя на папу. Это самая очаровательная улыбка, которую я когда-либо видела в своей жизни, и я хочу, чтобы она никогда не исчезала.

— Ты когда-нибудь думал об актёрской карьере? — спрашивает Дэнни.

И я ненавижу его за то, что он вообще разговаривает с Кэйденом. А ещё — за то, что он хорошо выглядит. Даже привлекательно. Похоже, он занимается спортом: он действительно накачанный. И загорелый. Наверное, готовится к очередной роли в кино.

«Почему он должен так хорошо выглядеть?»

Я ненавижу себя за то, что думаю об этом… и ещё больше ненавижу себя за то, что жалею, что на мне нет бюстгальтера с эффектом пуш-ап.

— Что, прости? — переспрашивает Кэйден, немного сбитый с толку вопросом Дэнни. Честно говоря, я тоже.

Дэнни смеётся, ковыряясь в салате. Мне всегда это в нём не нравилось — как он ковыряется в еде. Просто ешь уже!

— Я спрашиваю, потому что… ну, ты же симпатичный парень. — Он вскидывает руки и снова смеётся. — Без обид, Джулия. Я не пытаюсь подкатывать к твоему парню.

— Почему бы и нет? — вырывается у меня. — Это не первый раз, когда ты заигрываешь с тем, на кого тебе не то что смотреть — даже думать не стоит в таком контексте.

Даже когда слова слетают с моего языка, я чувствую их горький привкус.

Да. Прошло больше пяти лет, а я всё ещё каждый день прокручиваю в голове эти воспоминания, эти шрамы. Но как я могу не делать этого? Она — моя сестра.

— Джулия, это было лишним, — одёргивает меня папа.

Мама тут же вмешивается, указывая на неуместность моего поведения, особенно перед гостем… парнем. Фальшивым парнем.

Когда я перевожу взгляд на Кэйдена, мне становится стыдно до боли. Я чувствую себя полной дурой и бормочу извинения, но он качает головой, словно отказываясь их принимать, и сжимает моё колено под столом.

Он прочищает горло, и появляется тот самый глубокий, чуть прокуренный голос.

— Почему ты спрашиваешь, Дэнни?

Неловкая бомба замедленного действия, которая должна была взорваться в ближайшие несколько дней, на время обезврежена Кэйденом и его обаянием.

— Ну, я сейчас прохожу прослушивание на роль в фильме, и мне бы пригодился кто-нибудь, с кем можно было бы порепетировать реплики. Я бы спросил Мэтта, но он меня смущает своим невероятным талантом. К тому же он репетирует голым. Но больше всего меня пугает именно его талант.

Папа смеётся и закатывает глаза, глядя на Дэнни, поражённый этим комментарием.

«Я бы хотела, чтобы папа хотя бы немного презирал Дэнни, когда я рядом».

Неужели я прошу о многом?

Кэйден смотрит на меня, раздумывая, как ответить на приглашение Дэнни, надеясь не выдать меня, но я киваю, давая ему понять, что согласна. Кто знает? Может быть, это помогло бы Кэйдену в его актёрской карьере.

— Я бы помог, но… — Кэйден нежно целует меня в шею. — Я действительно сосредоточен на том, чтобы пообщаться с Джулией в ближайшие несколько дней и понять, откуда она родом.

Слова Кэйдена звучат так заботливо и внимательно, что я чувствую, как ком в животе сжимается ещё сильнее. Он должен понимать, что репетиции с кем-то вроде Дэнни могут привести к потрясающим связям, но он выбирает меня, а не свою карьеру.

«Не хочу показаться чересчур назойливой и жалкой, но, чёрт возьми, я собираюсь показаться именно такой, потому что это то, что у меня получается лучше всего».

Никто никогда не ставил меня на первое место. Чертовски приятно, когда тебя наконец ставят на первое место.

Входит шеф-повар с домашней, невероятно изысканной пиццей для гурманов. Стол постепенно заполняется всё большим количеством блюд, и по мере того как еду приносят, у меня начинает урчать в животе.

Все принимаются за еду, и мама не удерживается и извиняется перед Кэйденом за «скудный» ужин.

— Мы решили приготовить что-нибудь попроще на сегодня, а более сложные блюда приберечь на следующие несколько дней. Надеюсь, тебе понравится пицца.

— Так уж получилось, что пицца — моя самая любимая еда. Так что, думаю, мы неплохо начали.

Избегая всякой навороченной пиццы, Кэйден тянется к пицце с пепперони. Единственная причина, по которой на столе вообще оказалась пицца с пепперони, — это я. Я ненавижу всю эту гадость, которую люди бросают в пиццу. Главное — чистота и простота. Папа называет меня привередливым едоком; я называю себя «голливудской гурманкой».