— Ну, смотрите, кто у нас тут! Если это не мой сын — актёр, — каждое слово пропитано отвращением.

К горлу подкатывает горечь. Как же хочется ему врезать.

— Не делай этого, — шиплю я, уже закипая.

— Что?

— Ты знаешь, о чём я. Если хочешь посидеть и порассуждать о том, какое я разочарование, можешь приберечь это для рождественского утра.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к машине, но меня хватают за плечо и тянут назад. Когда он притягивает меня ближе, я чувствую запах дыма сгоревшей сигары, осевший на его рубашке-поло.

— Твоя мать там, внутри, ждёт, когда впервые за долгое время увидит своего сына. Давай, изобрази улыбку, выпрямись, зайди в дом и покажи бурную радость и восторг.

Забавно слышать это от мужчины, который никогда не заботился о маме и её чувствах, потому что был слишком занят другими девчонками, в которых не было и капли маминого обаяния. Тупой придурок. Но после того как у него обнаружили рак и ему отрезали яички, он понял, что всё, чего он хочет, — быть с мамой. Единственным человеком, который поддерживал его в самые тяжёлые времена.

Если задуматься, это довольно ужасно: ему пришлось лишиться яиц, чтобы наконец повзрослеть и стать настоящим мужчиной.

Не обращая внимания на очевидное отношение отца, я протискиваюсь мимо него и направляюсь в гостиную, где собралась вся семья.

— Кэйден! — визжит мама, вскакивая с дивана.

Она обнимает меня дольше, чем я позволяю другим, но я не жалуюсь. По правде говоря, мне следовало бы позволять ей обнимать меня гораздо чаще. Когда она отстраняется, то сияет своей лучезарной улыбкой и легонько треплет меня по щеке.

— Я так рада тебя видеть.

Я целую её в макушку и слегка хлопаю по плечу:

— Рад тебя видеть, мам.

Я обвожу взглядом всех присутствующих. Моя старшая сестра Кэти сидит у журнального столика и играет в «Дженгу[1]» с моим братом Лэндоном и его девушкой Жасмин. Мой дядя Рэнди спит в кресле, а тётя Салли на кухне кричит на своих двух подростков-близнецов — Коннора и Колина, — чтобы они сели и заткнулись.

— Мальчики! Видеоигры! Наверх, живо! — кричит Салли.

Они убегают, на ходу выкрикивая мне приветствия и не давая времени ответить. Салли с облегчением вздыхает, слушая, как затихают их голоса. Она поворачивается ко мне, улыбается и коротко обнимает.

Прищурившись, она легонько постукивает меня по носу и шепчет:

— Ты опять куришь?

— Никогда не бросал.

Кивнув в знак молчаливого понимания, она закатывает рукав и показывает мне никотиновый пластырь, который носит. Смелая женщина.

— Рэнди хочет ещё малыша. Наверное, он меня ненавидит. Посмотри, Кэй, у меня седые волосы. Люди в нашем возрасте не должны рожать детей.

— Дети сохраняют молодость, — ухмыляюсь я тёте, чья склонность к драматизму мне близка по духу.

Она закатывает глаза, похлопывает себя по животу и шлёпает по заднице:

— Нет, дети делают мой живот огромным, а попу — толстой. Хейли исполнилось семь лет в прошлом месяце, и мой врач сказал, что я больше не могу прикрываться лишним весом после родов.

— Ну и что ты собираешься делать? Пойдёшь в спортзал или что-то в этом роде?

— Ты сейчас прикалываешься? Чёрт возьми, нет. У меня просто будет новый врач. Мой нынешний — явный женоненавистник. Жуткий тип.

Оглядевшись, я спрашиваю:

— Где же Хейли?

Мне не терпится увидеть свою очаровательную кузину, которая воплощает в себе те качества, которые я больше всего ценю в семилетнем ребёнке: она умная, дерзкая и в меру озорная.

— Смотрит эти чёртовы диснеевские мультфильмы в задней комнате.

Хейли помешана на всём, что связано с Диснеем, и всякий раз, когда я её вижу, мы в итоге смотрим какой-нибудь мультфильм про принцесс снова и снова. Меня это раздражает, но так мило наблюдать, как у неё округляются глаза, будто она смотрит его впервые.

Салли снова ухмыляется, хлопает меня по плечу и подходит к Рэнди:

— Просыпайся, Рэнди! Если бы ты просто собирался проспать всю ночь в кресле моего брата и ни с кем не общаться, мы могли бы остаться дома и сэкономить деньги на бензин.

Я подхожу к Кэти, Лэндону и Жасмин и сажусь на стул напротив них. Лэндон — юрист, Кэти — врач, а я — актёр. Угадайте, кто из нас больше всех разочаровал папочку?

— Привет, Кэйден, — Кэти здоровается со мной, но не поднимает глаз от своей напряжённой игры в «Дженгу».

Кэти на несколько лет старше меня, и у неё здравый рассудок. Несколько лет назад она окончила медицинский колледж и с тех пор спасает жизни. У нас хорошие отношения — просто сейчас нам не о чем поговорить, потому что у нас почти нет ничего общего.

Лэндон не произносит ни слова, но это нормально — мне тоже нечего ему сказать. Жасмин садится ближе к нему, не глядя в мою сторону, хотя я знаю, что ей бы хотелось. Во всяком случае, она должна извинится передо мной за то, что произошло в прошлом, но я понимаю: в ближайшее время я их не услышу. Она теснее прижимается к моему брату, и я вздыхаю, мечтая скрыться в задней комнате и смотреть диснеевские мультфильмы вместе с Хейли.

— О! На прошлой неделе за ужином мы разыгрывали имена для Тайного Санты, — мама подходит со сложенным листком бумаги и протягивает мне мой. — Вот, держи. Только не забудь: тратить можно от пяти до тридцати долларов.

Лэндон натянуто смеётся и закатывает глаза, глядя на меня.

— Лэндон, у тебя какие-то проблемы? — спрашиваю я, прислоняясь к стене.

— Нет, — фыркает он, снова закатывая глаза.

Я не выношу его самодовольства. Чувствую, как семейное сборище давит на меня всё сильнее, а потребность сбежать становится почти физической.

— Если тебе есть что сказать — говори.

— Нет. Ничего. Я просто сомневаюсь, что у тебя возникнут проблемы с ограничением в тридцать долларов. — Он лезет в задний карман и достаёт бумажник. — Вот, кстати, пять. Просто чтобы ты смог дотянуть до минимального лимита.

Я чувствую, как пальцы впиваются в ладони. Какой же он мерзавец.

— Я справлюсь и без твоих грязных адвокатских денег, братан. Кстати, как дела, Жасмин? — Я перевожу на неё взгляд. — Лэндон, ты с ней хорошо обращаешься?

Я выплёвываю эти слова и тут же чувствую лёгкий укол вины — в моём голосе слишком отчётливо звучит насмешка.

— Отвали и займись своей жизнью, неудачник! — Лэндон хватается за край журнального столика и опрокидывает «Дженгу».

Кэти тут же вскрикивает и начинает собирать упавшие бруски. Слова Лэндона продолжают крутиться у меня в голове, и я не могу удержаться от смеха.

Если бы мне платили по пенни за каждый раз, когда я это слышал…

У нас с Лэндоном есть прошлое, о котором никто в этой комнате не знает. Мы не говорим об этом, но именно оно раздражает нас обоих — стоит лишь взглянуть друг на друга.

— Кэйден, зачем ты так ведёшь себя с братом? Он же пытался тебе помочь, — жалуется отец, сидя на диване. Видимо, юристам приходится держаться вместе. — Кстати, я писал тебе по электронной почте и звонил три раза на этой неделе. У нас в фирме открылась вакансия…

— Не интересует.

Отец приподнимает бровь и достаёт сигару, которую, вероятно, будет жевать до конца вечера.

— Что?

Я не повторяюсь, потому что что бы я ни сказал, он всё равно найдёт причину не согласиться. Все эти годы мне «давали шанс» работать каким-то жалким рядовым сотрудником в юридической фирме отца. Меньше всего мне хочется находиться где-либо поблизости от этого места. Я ненавижу почти всё, что любит отец.

— Я из кожи вон лезу, стараясь дать тебе шанс на лучшую жизнь, на лучшее будущее. А ты так себя ведёшь? Так ты выражаешь свою благодарность?

Это не так. Я чувствую, как злость внутри только нарастает. Он мог бы сказать всё это наедине, но тогда это было бы не так увлекательно. Ему нравится публично втаптывать меня в грязь.

— Чёртов актёр. Актёр, блин. Как ты можешь называть себя актёром, если ты даже ни разу не снимался? Чем ты собираешься заниматься, Кэйден? Работать барменом до конца своих дней? Обрюхатить какую-то случайную девчонку и в итоге платить алименты, которые тебе не по карману?