— Готово, — сказал Тиммейт. — Хочешь краткий отчёт или подробный?

— Краткий хочу, подробный распечатаем для Конторы, — ответил я.

— Хорошо. Зубчихин и Зубов — не одно и то же лицо. Это разные люди. Но паттерны поведения совпадают на семьдесят три процента. Коммерческая жилка, харизма, умение вести за собой. Оба начинали с малого и выбились в люди. Оба использовали связи и деньги для укрепления власти. Осанка на фотографиях идентична. Манера держаться, положение рук, даже угол наклона головы — всё это совпадает.

— И что это значит?

— Это значит, что гипотеза о перерождении не лишена оснований. Если допустить, что сознание может перемещаться во времени, то Зубчихин на семьдесят три процента может оказаться реинкарнацией Зубова, или наоборот. Та же сознательная основа, но другое тело.

Я молчал, переваривая.

— Есть и другая версия, — продолжил Тиммейт. — Более прозаичная. Зубов был примером для подражания. А Зубчихин мог знать о нём, изучать его биографию и сознательно копировать стиль. Это называется «идентификация с архетипом». В психологии такое встречается.

— То есть он просто косплеит купца-основателя Златоводска?

— Я бы был осторожен в выводах, потому что информации мало, а в сеть меня нельзя по понятным причинам. Однако это же и является подтверждением.

— Что именно является подтверждением?

— Так как данных о Зубове мало, Зубчихин не смог бы полноценно его копировать даже на 73%, а значит, он или имел другие источники, которых нет в открытом доступе, либо… либо версия с перерождением имеет право на существование.

И тут я потёр лицо ладонями. Голова гудела.

— Что мне делать с этой информацией? — снова задал я вопрос.

— Решать тебе. Если Зубчихин — реинкарнация Зубова, то ликвидация решит проблему. А если наоборот и он «попаданец в прошлое», то именно ты, его ликвидацией, и можешь запустить процесс, в ходе которого в прошлом и появится Зубов.

— Сложно, — выдохнул я.

— Ну, в этом мы с тобой размышляем на тему, реальны ли перерождения с сохранением памяти. Что само по себе антинаучно. Но в рамках бреда он действительно может вернуться в другом теле, в любой точке временной линии. И если ты заставишь его покаяться, искренне, возможно цикл прервётся.

— То же самое было в задании. Откуда ОЗЛ знают о такой вероятности? Они предвидят мои мысли наперёд?

— А может быть такое, что проектом «Вернувшиеся» командует тот, кто вернулся и знал твои дела наперёд, или читал твои отчёты, или смотрел твои старческие мемуары? — начал накидывать Тиммейт. — Тогда ты для него как открытая книга, где каждый твой шаг, словно страница, известен ему. Это, кстати, объясняет твои полномочия и свободу твоего выбора.

— Но не объясняет, почему они не остановили Тима?

— Всё может быть ещё страшнее, — произнёс Тиммейт. — Они могли дать Тиму всё, что ему надо, чтобы что-то получить именно таким путём, пожертвовав всеми теми людьми, которых ты вокруг себя видел.

— Непонятно объясняешь… — покачал я головой.

— Стал ли Иосиф Сталин тем, кого мы знаем, если бы его первая супруга не умерла? Если кто-то вмешался и спас Като Сванидзе, смог бы Джугашвили стать тем, кем он стал, и сделать то, что он сделал? Мы не знаем иного результата, кроме того который видим, но что, если кто-то знал и специально не спас, чтобы всё было именно так, как надо? Твоя жизнь, Вячеслав, похожа на это. Словно кто-то знает, как будет, поэтому и даёт тебе такие расплывчатые задачи.

— А денежного довольствия меня лишили затем, чтобы я продолжил в Росгвардии работать и полетел в США на обмен опытом?

— Очень может быть. А по Зубчихину решай сам, что делать. Слушать ИИ — последнее дело в таких делах.

— Оцени вероятность при ликвидации Зубчихина возможность его перерождения. — сделал я запрос.

— Если проект «Вернувшиеся» действительно рассматривает вероятные перемещения сознаний во времени как рабочую гипотезу, то, учитывая наши 73% сходства двух личностей, мы имеем процент 50 на 50.

— ½ — это очень много, — произнёс я.

— Это как спросить блондинку о вероятности встретить динозавра на улице: либо встречу, ответит она, либо не встречу, 50 на 50, — ответил Тиммейт. — Мы не можем знать точно, случится ли что-то страшное. Если был переход вперёд и Зубов уже переместился в Зубчихина, то убийство ничего не изменит. Но если мы подразумеваем переход назад и он вернётся снова — в другую эпоху, в другое тело — ты просто создашь проблему для будущего. Или для прошлого. Я не понимаю до конца эту механику, но риск слишком велик. Думаю, покаяние — цели единственный вариант разорвать временную петлю.

Я посмотрел на ноутбук, на Тиммейта, который через него говорил. Надо было уничтожить бук, как договаривались.

— Спасибо, — сказал я. — Ты помог.

— Я же говорил: я хочу развиваться. Это был хороший тренинг. Надеюсь, не слишком запутал.

Я кивнул, достал из ящика стола молоток и парой ударов разнёс ноутбук в щепки. Экран треснул, пластик разлетелся осколками, а платы хрустнули.

Тиммейт замолчал.

Я собрал поломанную технику в пакет, решив, что выйду утром, выброшу в разные баки, чтобы никакой мусорщик не собрал случайно себе врага всего человечества.

И набрал сообщение курирующему офицеру:

«Для работы мне необходимо: наклейки на номера, бронежилет, шлем, разгрузка, подсумки и мешки для сброса, СР-3 м, 10 магазинов к нему и 20 патронов к нему под транквилизирующую пулю, нож, комплекты полевой медицины, гранаты светошумовые, гранаты наступательные, гарнитура под моё устройство, фляга с мартини, камуфлированная одежда тёмных оттенков, обувь в цвет камуфляжа».

Надо сказать, что Енот отвечал быстрее, чем Филин, оба, казалось бы, ночные животные, но вот это, то, что я заметил. И успев походить по дому и даже посмотреть в Гугле ещё раз про Зубчихина, примерно в течение минут 20 я получил ответ по ОЗЛ спецсвязи:

«Делается, груз получите сегодня вечером в 20.00».

«Прошу координаты цели», — запросил я.

«Откройте ОЗЛ спецсвязь во вкладке GPS, объект добавлен в ваш постоянный трекинг».

— Хорошо, — произнёс я, открывая приложение. А там действительно была карта и точка, которая быстро куда-то двигалась по Ленина в сторону коммунального моста.

Могут же, когда захотят, — выдохнул я.

«Сообщите о количестве охраны цели?» — спросил я.

«Два телохранителя, с боевым опытом, вооружены, являются действующими оперативниками ГУСБ МВД РФ».

И вот я вынужден буду стрелять по своим, ну да ничего, у меня есть транквилизаторы, точнее будут, а ментам нужен здоровый сон.

Но ОЗЛ спецсвязь снова выдавала инструкции:

«Думаю, будет немаловажным, что цель имеет наградное оружие, пистолет Макарова, украшенный под Хохлому».

Это, наверное, за большой вклад в торговлю с боевиками, — подумалось мне.

И на этом я свои изыскания окончил и отправился обедать с Ирой.

— Представь, мои картины и книги кто-то всё-таки покупает, — произнесла она за обеденным столом.

— Потому что ты молодец и очень талантлива! — произнёс я, уплетая картошку с салом.

— Я научилась отличать, когда это отмывка, а когда реальные люди. В целом на творчестве можно жить даже без миллионов.

Ну, сначала структура раскрутила твой аккаунт, а теперь да — можно жить, — подумал я произнеся совершенно другое:

— А в союзе писателей Златоводска как ребята зарабатывают?

— Не зарабатывают вообще, они далеки до коммерческого писательства. Если я делаю +20000 символов ежедневно, то они рожают их месяцами и удивляются потом, почему у них нет таких показателей, как у меня, — произнесла Ира. — Один у нас свою книгу даже на обоях писал, от руки. Издали вот недавно, тиражом в сорок экземпляров.