Забежав в домик, я схватил броню шлем и ПБ, а также ключи от седана, не пешком же бежать и вбив адрес ОВД, рванул туда. Вот правду говорят, что на ловца и зверь бежит. Две жиги, это человек двадцать если люди неадекватные, и человек 8–10 если у ребят мозги на месте. Скорее всего пацанва которая решила терпилу за попу взять по-быстрому, жалко будет таких убивать, но если я не ошибаюсь, как сказал дикобраз у Киплинга «Если в голове проделать маленькую дырочку в неё может втечь немного мозгов.» А если ногу прострелить, то говно всякое выльется и прекратит отравлять ум.

Енот! Я иду на помощь, бить бандерлогов!

До ОВД было рукой подать, я поехал и, встав на светофоре, набрал Енота.

— Ну что, я очень близко, как работаем?

— Давай так: я вызываю такси в дальнюю часть города, а ты сбросишь их с меня, — произнёс он.

— План-капкан! — похвалил я и, остановившись и выйдя, взял тряпочку в руки и, макнув в грязь, обрамляющую лужу, затёр ею свои номера.

К ОВД я подъехал уже в шлеме и с ПБ, что называется — наготове, припарковавшись в стороне от шикарного большого здания, слишком большого для такого маленького, пускай и зажиточного, городка как Ханты-Мансийск. Я принялся ждать.

Обозначенные тонированные «Жигули» в количестве двух штук были тут как тут. Они стояли как бы невзначай на другой стороне дороги от ОВД. На таких очень здорово дрифтовать по свежевыпавшему снегу на кольцевом перекрёстке, будоража сознание спящих жителей, имеющих неосторожность поселиться рядом с дорогой. От таких следовало бы держаться подальше любому автолюбителю, ведь часто у парней, которые на таких вот рассекают, нет и не было никакой страховки, а возможно, и прав. Я пригляделся: номера у «Жигулей» имелись, а вот тонировка была словно беззвёздная ночь.

Я ждал, они ждали, и вот к ОВД подкатил «Ниссан» — такси, а Енот уже спускался по лесенке, не смотря на обладателей «Жигулей», и, сев в машину, поехал неспешно, как он сказал, в самый отдалённый район Хантов. И он, конечно, мог бы ошибиться, но «Жигулята» последовали за ними, а я — соответственно за «Жигулятами».

Ну что, будем разбивать мечты молодёжи о красивом бандитизме? Вам, дети мои, в «Слове пацана» зачем титры показали под конец? Этого застрелили, этот пропал без вести, этого посадили, этого зарезали?…

Щас будет у нас с вами коллективный «Күздә күз, күздә күз, күздә күз нурым ояла» — что бы это там ни значило…

Улица была пуста, а я, опустив стекло правой пассажирской двери, пошёл на обгон, и, обогнав одну тачку, обогнал и вторую и, прицелившись в колесо, высадил в него пять пуль. Гильзы отрикошетили от потолка моего «китайца», а «Жига» вильнула в сторону, уходя в занос. Вторая машина, едущая за ней, резко снизила скорость, а я продолжил ехать дальше, догоняя такси, скрывая его от глаз малолетних бандитов. Хотя этим пацанам, скорее всего, как мне. Я поглядывал в зеркало заднего вида и более «хвоста» не видел. Такси остановилось, и Енот вышел и, подойдя ко мне, сел на пассажирское.

— Прикольный город. Я удивлён даже, — произнёс он. — Что там тебе пришло?

И он ознакомился в своём мобильнике с моим заданием.

— С корабля на бал, значит. Смотри, сейчас надо забрать все вещи из домика, потому как туда придут перво-наперво. Этих дурачков отпустят до суда, под подписку, и они вместе с бандой этой молодёжной, придут к нам, если совсем глупые. А мы с тобой, как там шутил твой комик, Кулаков? Аркадий не тупой, Аркадий — умный! Мы с тобой не можем полагаться на их интеллект и ждать, придут ли они к нам или нет. — В голосе Аркадия я услышал волнение, обычный боевой тремор, видать, давненько он не бегал от преступников, совершая тактическое отступление. — Короче, по сну отбой. Сон — смерти брат. Надо нам их положенца ликвидировать уже сегодня. А пока давай к нашему домику.

И я послушно вёл машину в сторону дома, правда, пришлось сверяться с навигатором. Ну да, по ходу, по сну отбой. А тем временем на часах было 4.30 утра по местному времени.

Прибыв к домику, мы спешно скидали всё имущество обратно в тачку.

— Можно растяжек тут понаставить, — в шутку предложил я.

— Сука… Это же тебе не Афган с Чечнёй. Иначе я бы сказал: вали этих малолеток, матери бандитов ещё нарожают. — выдохнул он.

— А ты не так сказал? — пошутил я.

— Нет. — посмотрел на меня он серьёзно, теперь уже он был за рулём.

А я снял шлем, но на всякий случай надел броню под спортивный костюм. Ловя себя на мысли, что вот я опять в спортивном костюме и броне. Что-то никогда не меняется…

— Готов сегодня штурмовать? — спросил меня Енот.

— Без подготовки? — уточнил я.

— Смотри, утром эти гаврики доложат о нас и о колёсах, и о том, что кто-то им колесо прострелил у ОВД, и они сложат два и два. Если не они, то их старшие. И придут, и к тебе в ОВО, и к старшему сержанту, который их оформлял. И всего этого можно избежать, попутно выполнив твоё задание. Мы тут сработаем на опережение. Конечно, умнее было бы дать им своровать колёса у нас и подготовиться, но раз уж началось, надо варить эту кашку до конца. Мне, кстати, тоже приставили курирующего офицера, правда, он сейчас, видимо, спит. А будить коллегу по таким плёвым вопросам мы не будем.

— Я вижу, ты старшину на погон очень хочешь? — улыбнулся я.

— Очень, — кивнул он.

Мы ехали в сторону выезда из города. За окном мелькали пятиэтажки, потом частный сектор, потом потянулись гаражи. Енот вёл уверенно, будто всю жизнь тут прожил, хотя мы приехали сюда вместе.

— Слушай, Енот, — не выдержал я, вглядываясь в проплывающий мимо пейзаж. — А чё посёлок называется «Серебряный бор»? Я пока ехал, кроме кривых берёзок и чахлых сосенок ничего не видел. Бор — это же когда сосны в небо упираются, корабельный лес, мачтовый. А тут…

Аркадий хмыкнул, бросил взгляд в боковое зеркало.

— Так это, Слав, мы сюда сквозь болота ехали, и ты полдороги дремал. Там, где торфяники, лес всегда такой… зачуханный. Кривой, потому что корням держаться не за что. А «Серебряный бор» — он вокруг этого всего стоит. Сейчас день настанет — посмотрим на него ещё. Если доживём.

— Если доживём, — усмехнулся я, проверяя взглядом РПК на заднем сидении.

— Правильно мыслишь, — кивнул Енот, будто прочитав мои мысли. — Работать надо РПК-шкой, потому как ты у ОВД стрелял из ПБ. Потом начнут сопоставлять дырочки в людях и колесе, и выйдут на моё фото. Личность у меня тоже поддельная, как и у тебя. Но фоторобот забьют в базу, придётся колдовать с этим как-то, так что лучше не светиться с одним и тем же оружием.

Посёлок «открылся» внезапно. Лес расступился, и мы въехали в царство заборов. Трёхметровые глухие ограждения из профлиста, кое-где — из красного кирпича, с коваными вставками. За ними угадывались крыши — дорогие, сложной архитектуры, с мансардами, эркерами, башенками. Всё как положено для местной элиты: одни заработали на нефти, другие — на освоении бюджета, третьи, как Бурый, — на всём сразу. Но внутри этого элитного посёлка был свой элитный район, огороженный от зевак лесом и шлагбаумом с КПП.

Шлагбаум на въезде был опущен, а охрана в будке с тёмными окнами даже не выглянула. Енот развернулся и отъехал назад, уходя по дороге направо. А я приник к стеклу, разглядывая посёлок.

Дома стояли на широких участках, метров по двадцать-тридцать соток. Между ними — асфальтированные дороги, фонари с коваными плафонами, тротуары плиткой. Местами виднелись детские площадки, но пустые — кто ж в пятом часу утра гуляет?

— Седьмой участок, — выдохнул Енот. — Я поднимусь дроном, посмотрю, буду координировать твою работу. После же снова пойдём в машину и валим отсюда.

— У тебя есть дрон? — спросил я у него.

— А помнишь учения, на которых я тебе не отвечал? — спросил он, добавив: — Просто я там тоже участвовал. Так что опыт есть, не такой, конечно, как у покойного Тима.