— Вижу, — отозвался Енот. — Но у тебя секунды. В доме проснулись. Задняя дверь, прямо по курсу. Бегом!

И я рванул.

Метров двадцать до дома я преодолел, кажется, на одном дыхании. Задняя дверь была массивная, деревянная, с бронзовой ручкой и стеклянными вставками. А за ней вдруг зажёгся свет.

Я не стал церемониться. С разбега вложил весь вес в свой удар плечом. Косяк хрустнул, и дверь вылетела внутрь. Вскинув пулемёт, готовый стрелять во всё, что движется, я замер, оказавшись на кухне. Огромной, богатой, с мраморными столешницами, деревянными фасадами и хромированной техникой. Тут горел верхний свет.

А прямо передо мной, метрах в пяти, стояла женщина. Молодая, красивая, в длинном светлом шёлковом халате, с чашкой в руке. Она смотрела на меня круглыми от ужаса глазами, прижимаясь спиной к холодильнику.

Я смотрел на неё. Она на меня. Чашка в её руке дрожала, кофе выплёскивался на пол.

Секунда. Две. Три.

— Не стреляйте, — прошептала она одними губами. — Пожалуйста. Там дети. Наверху…

Но я не опустил ствол пулемёта. Однако о наличии «мирняка» я как-то сразу не подумал. И Енот не подсказал ничего… Он не Енот, он жук после этого.

— Они повсюду! Я должен вытащить шефа! Где он⁈ — нервозно выпалил я, применив тем самым военную хитрость. Не поведётся — буду сам искать…

— Вы кто⁈ — спросила она.

— Некогда объяснять, вам и Борису Григорьевичу срочно надо уходить! — выпалил я.

— Я… Я не видела вас среди охраны, — произнесла она.

— Эх… — вздохнул я выхватил револьвер выстрелил умнице в ногу транквилизатором, пусть поспит.

Бывает же, что чудовищ любят умницы. У меня такая же дома, только чуть моложе, красивее, спортивней… И другая. Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь под шлемом, а тем временем, отворив дверь, я заглянул в гостиную — тут никого не было.

И быстрым шагом я пошёл зачищать здание. Будет забавно, если его нет дома. Вот это будет действительно провал операции. Тогда, когда я также подкрался к дому Зубчихина, меня остановил дядя Миша. Тут же я вломился в дом, где у него, у преступника (а кого ещё может заказать ОЗЛ?), хранилось самое важное — семья и дети.

Закралась мысль, а вдруг Бурый ради них всё это и делал, и так злодействовал? Хотя, конечно же, нет. Человек всегда эгоист и заботится в первую очередь о себе. Попадаются правда иногда Иваны-дурачки типа меня, которые остаются прикрывать отход своих, но это частности.

А в реальности это скорее всего выглядело так: Буреев — мужчина 1975 года рождения, свои девяностые встретил подростком 15 лет и за свои дела, первый раз попал на нары, а оттуда уже будучи стремящимся (на сленге человеком желающим пойти по воровской дорожке) начал свой путь. И к пятидесяти годам добился власти, денег, и какой-никакой, а славы. И такой подумал: а почему бы не завести себе девочку вдвое моложе себя, лет 20-и. И очаровав деньгами, успешностью и подарками — завёл. Ей он говорил, конечно, что любит её и их детей. Резонно умалчивая, скольких чужих детей он разул, скольких отцов и матерей он за свою криминальную жизнь помиру пустил. И когда к нему вдруг врывается гос-киллер, конечно же, он для своей молодой жены святой почти. Робин Гуд, отбирающий у богатых и складывающий отобранное у бедного себя. Она конечно догадывалась что он бандит, но всегда верила его чудесным и честным глазам.

Я продолжал зачистку быстро двигаясь по дому. Гостиная была вся в белом и золотом, стилизованные стены под античные колонны, камин, мягкие кресла, портреты на стенах, на одном из которых я узнал мою цель: он сидел на коне и смотрел на меня в дворянских одеждах, со шпагой. Граф — не меньше. Но самого «дворянина» тут не было, а вот с лестници на второй этаж уже барабанила поступь бегущих вниз людей. Чёрные костюмы, с «Кедрами» в руках. Первым делом я увидел их ноги и дал по ним очередь, и тут же ринулся к лестнице. Охрана просто так с верхних этажей не спускается, нечего ей просто так там делать. И краем глаза я увидел его: он держал на руках ребёнка, судя по розовым пелёнкам — девочку-грудничка. И увидев, что его люди корчатся от боли на лестнице, он отпрянул назад, а я выстрелил ещё раз, на этот раз добивая тех, кто сопровождал его вниз. Слишком велик шанс, что эти умники будут стрелять, пока я буду прорываться к их боссу.

Но теперь у меня проблема: Буреев прячется от меня за ребёнком. И если бы он знал, что я мент, то это был бы аргумент, но он ведь может думать, что я от конкурентов, а обычному киллеру всё равно на детей, если он вломился в дом его семьи. В любом случае надо идти наверх, и я, целясь на верхние потенциальные огневые точки, ступил на лестницу.

И пока я осторожничал, боясь получить пулю при восхождении, меня вызвал Енот:

— Наблюдаю Буреева, он выпрыгнул через окно второго этажа!

— Блядь, — выдохнул я, ускоренно устремляясь наверх.

— Он с фасада, — донеслось до моих ушей снова.

А я прорывался на второй этаж сквозь роскошь и красоту наворованного убранства. И вдруг увидел кресло, где лежал и плакал ребёнок. Вот он главный урок от успешного человека: Как расставить приоритеты в жизни?

Представьте, что к вам домой вломился киллер. Что вы будете спасать первым делом? Варианты: себя, ребёнка, супругу, миллионы из сейфа. На звонок другу времени нет, как и на подсказку из зала, а мозг сам убирает сразу все неверные варианты. Если ты, конечно, не Иван-дурак типа меня. И Бурый выбрал, выпрыгнув через окно второго этажа, оставив ребёнка в кресле.

Первым делом я побежал в комнату вышибая дверь плечом, вставая на кровать у окна. Это была спальня, где в открытом окне сквозняк играл с болтающимися белоснежными тюлями, а от дома быстро удалялась в трусах жопа Буреева. И я выстрелил, снося ростовую фигуру на расстоянии примерно 50 метров короткой очередью. И чтобы уже наверняка, зажал спуск РПК, выпуская в уже лежащую фигуру магазин, до самого последнего патрона. И поменяв его, сбросив пустой в подсумок, спросил:

— Цель поражена. Как уходим⁈

— Вижу двух росгвардейцев, бегут от КПП. Вижу охрану — три человека, которая бежит к телу.

— Да всё! Я аскезу взял на насилие. Как уходить, говори, — произнёс я.

— С заднего двора есть калитка. Она заперта, как раз с той стороны, где ты заходил.

И я побежал назад, попутно подхватив девочку, и, спустившись на кухню, аккуратно положил её на грудь к усыплённой мной девушке. Придёт в себя — ей будет поспокойнее.

Выходя через дверь кухни, я шёл, смотря на мир двумя взглядами: через ПНВ и через обычный окуляр, хотя на участке было светло, достаточно. И добравшись до калитки, я увидел на ней навесной замок. И, отойдя, высадил в него несколько пуль, стреляя, пока его не сорвёт с ушек щеколды. Открыв дверь, я прикрыл за собой калитку, направляясь к машине Енота.

Бежал через лес, напролом, особо не разбирая дороги. А чего тут опасаться? Минных полей нет, противник весь в особняке или ещё только стягивается. Ветки хлестали по броне, под ногами чавкала вода, спасибо болотцу, которое местные ландшафтные дизайнеры не досушили. Где-то за спиной слышались крики, кто-то даже выстрелил, непонятно зачем. Дураки. В меня стрелять надо было, а не в небо.

Хотя с тебя с охранника потом кто-нибудь спросит: «А ты что делал, когда шефа убивали?» А ты такой: «Вёл огневой бой на своей позиции и ничего не мог сделать».

Я выбежал к машине как раз в тот момент, когда Енот закидывал кейс с дроном на заднее сиденье. Туда же я бросил РПК и снятый шлем, а сам бухнулся на переднее пассажирское.

— Погнали⁈ — спросил я.

— С радостью! — выдал он в ответ, зажимая газ.

Я откинул голову на подголовник. Сердце ещё долбило, а руки без оружия слегка тряслись мелкой дрожью.