— Останавливай! Стрелять буду! — потребовал я через СГУ.

— Что⁈ — прокричал он в открытое окно.

— Подрезай его плавно, — выдал я Вите.

— Ни хера, стреляй, он нам машину покарябает!

— Машину починим, а может, кого-то и убить, мы тут ради этого.

И медленно Витя стал поджимать, и «Лада», съехав в канаву вдоль дороги, подскочила на кочке и, не успев свернуть, вписалась в столб. Водитель открыл дверь и бросился наутёк.

— Пойдёт, — произнёс я, пряча ПМ в кобуру. И, сунув автомат на пассажирское, я рванул за дитём. — АК береги.

А ребёнок уже прилично так набрал расстояние и имел все шансы сбежать от меня.

В целом, молодость везде побеждает, но не в размахе ног, и уже через метров 100 я настиг несовершеннолетнего и взял его за шкирку.

— А не надо меня бить! Я несовершеннолетний! Не имеете права! Я в прокуратуру буду жаловаться и покажу на кукле, где ты, мент позорный, меня трогал!

И я прилепил ему правой ногой подсрачник, такой, от какого можно было и почки потерять, и нижние позвонки в трусы отложить через задний проход.

— Ты херово понимаешь, что натворил, да⁈ — настоятельно спросил я, нависая над несовершеннолетним.

— Меня нельзя бить! — выплакал эти слова мелкий.

И снова получил подсрачник. И уже молча я потащил его в машину.

— Куда вы меня тащите⁈

— Как куда? — удивился я. — Тебе же ещё прокурору показывать, где я тебя трогал?

— А-а-а-а! Дяденька, не надо! Я больше не буду!

— Лучше бы ты больше был, тогда бы я тебя и мордой в грунт ткнул, и браслеты застёгивал, и газом бы пшикнул! А так, как ты малолетка, походу буду только трогать. Ботинком за одно место. — С этими словами я ещё раз дал мелкому хрену пинка, не шибко сильно, как дают пас в футболе, боковой стороной стопы. И, затолкав несовершеннолетнего в машину, я сел с ним.

— Вить, дай тангенту, — попросил я.

— Это тебе что, Need for Speed⁈ — обернулся мой водитель, подавая мне «головку» рации и обращаясь к ребёнку.

— Я не знал! Я не хотел! — завопил тот.

— Сиди тихо! — осадил я его, вызвав РОВД. — Лесной, 345-тому.

— Ты куда пропал⁈ — закричал дежурный.

— Я в яме был. Я поймал тачку. Сюда нужен СОГ, так как машина в угоне, и инспектора ПДН, так как подозреваемый несовершеннолетний. Стою на Нагорном переулке, 4.

— Как так, несовершеннолетний? Может, просто выглядит молодо?

— Скажи, что ты Дункан Маклауд? — попросил я у угонщика.

— Я Витя!

— Фамилия-то как у тебя, Витя? — заинтересовался Витя.

— Злобин, — проскулил он.

— Год рождения, Злобин?

— 2015.

— Лесной, 345-тому, задержанный представился Виктором Злобиным, 2015 года рождения. Мои действия? — проговорил я.

— … — РОВД не отвечало.

— Он зло решил делать, опираясь на фамилию? — спросили по рации.

— А я его знаю, он шкодит постоянно. Родители бухают, а когда берут, кричит, что будет жаловаться в прокуратуру, так как его где попало трогают, — узнали его в эфире.

— Ты ж наша ленинская Мария Какразова… — проговорил я. — Смотри, Витя, Машу у нас в Кировском всё-таки трахнули жулики. Я к тому, что и в твоей жизни найдётся урод, который тебя всё-таки потрогает, будешь так судьбу искушать. И ладно бы только снаружи, он же может и изнутри потрогать.

— Тюрьма по тебе плачет, Витя, лет через 8 сто пудово сядешь, — проговорил для нарушителя Виктор.

— Тюрьма — не хер, садись, не бойся! — выдал мелкий.

— О, это ты где такому научился? — удивился водитель.

— Дядя Коля так говорит.

— Какой дядя Коля? — удивился Виктор.

— Сосед. Он из его пятидесяти тридцать пять лет сидел!

— Погоди, — повернулся я к мальчугану. — А ты реально хочешь с детства по тюрьмам пойти? По переполненным камерам, чтобы слышать, как в лучшем случае на огороженном зановеской сортире тужится твой сокамерник, а в тюрьмах еда уж не самая лучшая, с желудком там не у всех всё в порядке.

— Зато кормят каждый день! И дядя Коля говорит, что люди везде живут.

— Херню твой дядя Коля несёт, — произнёс Виктор.

— А чё мне ещё делать? — спросил Витя. — Дома на меня похуй, лишите родителей прав — один хрен в приют попаду, а оттуда уже на тюрьму. Как и все!

— Посидите пока, — произнёс я, выходя из авто.

И, похоже, у меня было решение и этой проблемы. И можно было сделать так, чтобы были и волки сыты, и овцы целы. Хотя тут в любом случае ущерб автолюбителям никто не возместит.

Я достал телефон и написал в «ОЗЛ спецсвязь»:

Я: «Аркадий, у меня тут мелкий…»

Енот: «Да, слышал я. Сложная ситуация».

Я: «Ничего тут сложного. Давай мы его у преступности из рук вырвем, сделаем одно доброе дело».

Енот: «Что ты предлагаешь? Усыновить его? В отель посадить? Что?»

А я смотрел на заглохшую в канаве машину и думал, что выход он всегда есть. И чем ликвидировать преступников в будущем, надо в настоящем делать так, чтобы у преступности не было кадрового притока. Как это сделать? Поставить его на службу Родины…

И тут мне позвонили, и на смартфоне высветилось «Дядя Миша».

О-о-о-о подумал я, вот походу и пиздюли прилетели за Тима или что-то еще. И трубку не брать нельзя, генерал полковник всё таки.

И вздохнув, я сдвинул зелёненький кружочек для принятия вызова готовясь к чему угодно…

В ОЗЛ спецсвязи уже писал Енот: «ну Четвёртый, держись!»

— Здравия желаю. — произнёс я Дяде Мише.

— Привет Слав. — произнёс товарищ генерал.

— У меня для тебя новости не очень хорошие, ты наверное знаешь по какому поводу, — выдал он грустно.

— Догадываюсь, но надеюсь это того стоило, — ответил я.

— Завтра после смены, ты…

— … и предстаёшь перед судом Совета. — Из его уст это звучало словно приговор.

— Отказаться я не могу, я так понимаю? — поинтересовался я.

— Можешь, но тогда потеряешь всё, что у тебя есть, и возможно даже больше.

— Они ликвидируют ликвидатора? — уточнил я.

— Они в праве принимать такие решения, — грустно проговорил генерал.

— Неужели Тим в чём-то был прав? — спросил я.

— Тим был не прав во всём, и дело не в этом. Я очень не рекомендую тебе противиться совету, лучше прими свою судьбу, — произнёс Дядя Миша.

— Я хз, что мне сделать? Мизинец отрезать или харакири совершить?

— Просто приедь домой, попрощайся с Ирой и животными, и, взяв полную экипировку, выходи на улицу. В ОЗЛ-спецсвязь отправь плюсик, как будешь выходить. Тебя уже будут ждать.

— А если я скажу нет?

— … — на другом конце трубки вздохнули. — Слушай, ты был не знаком со Вторым. Так вот, он рассказывал историю, которая привиделась ему во сне. Я тебе перескажу его сон вкратце: Представь себе, что идёт лето 2023 года, русские войска отступают, неся потери перед прокси коллективного Запада, и лишь одна ЧВК, ты её знаешь как «Вивальди», героически перемалывает личный состав врага на одном из направлений. Но, нанеся урон врагу, они отправляются, как они называли, маршем справедливости на Москву. И они в этом сне были настолько распиарены на фоне этого конфликта, что люди на улицах встречали их с цветами. В какой-то момент им были выдвинуты условия: либо они отказываются от их идеи и уходят в изгнание, либо их уничтожают, назло противнику.

— И что они выбрали? — спросил я.

— Их изгнали, но потом всё равно пришло возмездие, потому как, во сне Второго, они уже пролили русскую кровь. Командиры понесли наказание, а простые бойцы в его сне продолжили сражаться на благо Родины. Однако на момент его рассказа война всё ещё шла. Но уже наши побеждали.

— Чему нас учит этот сон Второго? Пусть земля ему будет пухом. Кстати, напомнинаю его убил тоже…

— Не напоминай. Я всё помню как он погиб. А теперь важное, и собственно, почему с тобой так сюсюкаются: Благодаря проекту «Вернувшиеся» и ОЗЛ мы тут, в России, предотвратили ту войну, о которой говорил Второй. Благодаря твоему героизму в декабре 1994-го штурм Грозного не стал такой катастрофой. Так вот, ТиДи имел информацию о возможных ключевых событиях будущего века, а ты его убил…