— Останавливай! Стрелять буду! — потребовал я через СГУ.

— Что⁈ — прокричал он в открытое окно.

— Подрезай его плавно, — выдал я Вите.

— Ни хера, стреляй, он нам машину покарябает!

— Машину починим, а может, кого-то и убить, мы тут ради этого.

И медленно Витя стал поджимать, и «Лада», съехав в канаву вдоль дороги, подскочила на кочке и, не успев свернуть, вписалась в столб. Водитель открыл дверь и бросился наутёк.

— Пойдёт, — произнёс я, пряча ПМ в кобуру. И, сунув автомат на пассажирское, я рванул за дитём. — АК береги.

А ребёнок уже прилично так набрал расстояние и имел все шансы сбежать от меня.

В целом, молодость везде побеждает, но не в размахе ног, и уже через метров 100 я настиг несовершеннолетнего и взял его за шкирку.

— А не надо меня бить! Я несовершеннолетний! Не имеете права! Я в прокуратуру буду жаловаться и покажу на кукле, где ты, мент позорный, меня трогал!

И я прилепил ему правой ногой подсрачник, такой, от какого можно было и почки потерять, и нижние позвонки в трусы отложить через задний проход.

— Ты херово понимаешь, что натворил, да⁈ — настоятельно спросил я, нависая над несовершеннолетним.

— Меня нельзя бить! — выплакал эти слова мелкий.

И снова получил подсрачник. И уже молча я потащил его в машину.

— Куда вы меня тащите⁈

— Как куда? — удивился я. — Тебе же ещё прокурору показывать, где я тебя трогал?

— А-а-а-а! Дяденька, не надо! Я больше не буду!

— Лучше бы ты больше был, тогда бы я тебя и мордой в грунт ткнул, и браслеты застёгивал, и газом бы пшикнул! А так, как ты малолетка, походу буду только трогать. Ботинком за одно место. — С этими словами я ещё раз дал мелкому хрену пинка, не шибко сильно, как дают пас в футболе, боковой стороной стопы. И, затолкав несовершеннолетнего в машину, я сел с ним.

— Вить, дай тангенту, — попросил я.

— Это тебе что, Need for Speed⁈ — обернулся мой водитель, подавая мне «головку» рации и обращаясь к ребёнку.

— Я не знал! Я не хотел! — завопил тот.

— Сиди тихо! — осадил я его, вызвав РОВД. — Лесной, 345-тому.

— Ты куда пропал⁈ — закричал дежурный.

— Я в яме был. Я поймал тачку. Сюда нужен СОГ, так как машина в угоне, и инспектора ПДН, так как подозреваемый несовершеннолетний. Стою на Нагорном переулке, 4.

— Как так, несовершеннолетний? Может, просто выглядит молодо?

— Скажи, что ты Дункан Маклауд? — попросил я у угонщика.

— Я Витя!

— Фамилия-то как у тебя, Витя? — заинтересовался Витя.

— Злобин, — проскулил он.

— Год рождения, Злобин?

— 2015.

— Лесной, 345-тому, задержанный представился Виктором Злобиным, 2015 года рождения. Мои действия? — проговорил я.

— … — РОВД не отвечало.

— Он зло решил делать, опираясь на фамилию? — спросили по рации.

— А я его знаю, он шкодит постоянно. Родители бухают, а когда берут, кричит, что будет жаловаться в прокуратуру, так как его где попало трогают, — узнали его в эфире.

— Ты ж наша ленинская Мария Какразова… — проговорил я. — Смотри, Витя, Машу у нас в Кировском всё-таки трахнули жулики. Я к тому, что и в твоей жизни найдётся урод, который тебя всё-таки потрогает, будешь так судьбу искушать. И ладно бы только снаружи, он же может и изнутри потрогать.

— Тюрьма по тебе плачет, Витя, лет через 8 сто пудово сядешь, — проговорил для нарушителя Виктор.

— Тюрьма — не хер, садись, не бойся! — выдал мелкий.

— О, это ты где такому научился? — удивился водитель.

— Дядя Коля так говорит.

— Какой дядя Коля? — удивился Виктор.

— Сосед. Он из его пятидесяти тридцать пять лет сидел!

— Погоди, — повернулся я к мальчугану. — А ты реально хочешь с детства по тюрьмам пойти?