— Четвёртый. — прошептал он, идя в свою комнату, — У машины кто-то есть.

И я кивнув, тихо направился на выход, благо раздеться не успел. Что там говорите 57-е место по России? Готовы бить рекорды? Ибо если я правильно понял игры Мироздания, там где я появляюсь, начинается движуха!

И я крался, прячась в тенях, веток рябины, за поленницей, высматривая, как перед забором стоит серебристый седан, ну как стоит, на кирпичах под порогами, а две тени притаились у противоположной его стороны, выжидают удобного момента, чтоб продолжить свой труд. Подождал и я, ведь трудно доказать умысел, если колёса не сняты. Даже если есть инструменты.

«Эх, их бы в подвал!» — подумалось мне.

Но нет, до подвала далеко, придётся по старинке, и я нащупал в кармашке наручники. Пистолет и револьвер с дротиками у меня в доме, ну и не думаю я, что из-за колёс у меня тут случится перестрелка, чай не Америка — твердыня демократии, где перестрелки узаконены на государственном уровне, тут же можно монтировкой получить по шее, но пулю вряд ли.

Эхей! Даёшь Ханты-Мансийск на первое место по преступности в России, я приехал! Налетай, не скупись, покупай, живопись! И, аккуратно взобравшись на поленницу, я увидел, что заднее колесо у седана уже откручено, а парни приступили к демонтажу переднего. Время остановить этот эстонский пит-стоп, и я аккуратно спрыгнул, словно ниндзя, на носочки и покрался к ним.

Двигаясь легко и ловко, я незаметно «подполз» к ним. Еще бы! Ведь на мне нет больше десятка килограмм брони и оружия, я теперь могу, случайно прыжком, через людей прыгать, через не очень больших людей.

А жуликам я прямо удивляюсь, настолько забить на безопасность и не смотреть по сторонам…

— С-сука, не идёт гайка, — пожаловался тот, кто крутил, второму, который сидел за ним.

— … — второй же ничего не ответил, а лишь навис над первым, чтобы посмотреть в темноте, что именно там у него не получается.

— Нахуй так закручивать, — выругался первый, то есть по его мнению нужно было полегче крутить, чтобы им было легче машинным колёсам ноги приделывать.

— А ты слюной смочи, — посоветовал я, приподнимаясь с корточек, ведь со стойки удобнее бить.

—?.. — обернулся второй, и я приложил его ногой в голову. Второй же не успел обернуться, как я ударил его левой ладонью в затылок.

И вот передо мной уже было двое стонущих без сознания жуликов, а я вытаскивал наручники и пристёгивал их друг к другу.

— Чё, пацаны, регион на номерах не ваш, да, поэтому решили переобуть? — сочувственно произнёс я, доставая сотовый и набирая 020.

— Полиция. — представились на том конце приятным и чуть заспанным женским голосом.

— Доброй ночи. Улица Сирина, 8, хочу заявить о краже колёс от автомобиля. Жуликов задержал, приезжайте скорей, боюсь, что без вас совершу самосуд.

— Кто звОнит? — спросила девушка.

— Доброжелатель, — произнёс я, вешая трубку.

Теперь оставалось только ждать, я сел рядышком с приходящими в себя шиномонтажниками и на всякий случай открыл свой паспорт, еще раз сверившись, кто я тут такой.

Кузмичёв Василий Сергеевич, 17.04.2000 года рождения, взирал на меня с паспорта моим же лицом.

Енот Аркадий вышел в тапочках и трусах, смотря на жуликов и на открученное колесо, а потом на кирпичи.

— Ну вот, Вась. Стоило только тебе прибыть — началось, — произнёс он, добавив: — Я одеваться, тачка на меня оформлена, заяву с меня будут брать.

— Бля, мужики, чё мы вам сделали⁈ — начал второй, которого я приложил ногой. — Нафиг ментов вызывать? Давайте порешаем?

— Вы просто не в курсе, на чьей территории мусарнулись, — произнёс первый.

— На чьей? — спросил я.

— Мы с Бурым работаем, а он за положением тут смотрит!

— Я вас понял, — кивнул я. — Вы Путина знаете? Вот я с ним работаю.

С этими словами я показал удостоверение задержанным. Глупые они тут, какие-то. Просто если бы меня пристегнули наручниками, я бы сразу понял, что это мент, а тут, видимо, люди тяжелее соображают после удара в голову.

— И чё, из-за колеса судьбу пацанам готов загубить? — произнёс первый.

— Ведь у тебя есть мать?.. — спросил я нараспев, чуть добавив хрипотцы. — А у меня щенки, ведь скажи, чего нам делить?

И ведь у меня и правда были щенки, но делить нам всё таки надо было бы что. В городе работает положенец, и, судя по тому, что криминала тут не шибко много, 57-е место, кажется, вчера Енот мне говорил, всегда можно стремиться к лучшему. Правда, для этого нужно принести в область некий отголосок полицейского беспредела. А я как раз в город приехал.

Я сидел возле жуликов, а те больше не несли эту чушь про Бурого, и думал: ну попался ты на том, что крал колёса у мента значит — сам виноват. Енот вернулся уже одетый, а минут через пятнадцать со стороны города показались фары. Медленно так, вальяжно, будто патрулька не спешила, а просто каталась по ночному Ханты-Мансийску.

«Лада» подкатила, встала в метрах пяти. Фары погасли, дверь открылась, и оттуда вышел мужик. Среднего роста, плотный, в камуфляже, с автоматом на груди и уставшим лицом человека, который видел всё и ничего уже не боится. Подошёл, глянул на жуликов, на открученное колесо, на кирпичи, на меня.

— Доброй ночи, — сказал он хрипловато. — Старший сержант Корнеев. Вы полицию вызывали?

Я кивнул, поднялся с корточек.

— Я вызывал, — произнёс я. — Вот, жуликов поймал. Колёса пытались утащить. Вон, одно уже открутили, второе начали.

Корнеев посмотрел на пацанов моего возраста, потом на меня, потом снова на пацанов. В его взгляде читалась смесь профессиональной усталости и лёгкого удивления, что кто-то тут вообще ловит преступников вручную, а не просто сидит и ждёт, пока вызовут.

— М-м-м-м, — протянул он, почесав подбородок. — Ну давайте. Надо группу вызывать, оформлять всё. — Он перевёл взгляд на мои наручники, которыми были скованы оба жулика. — А это откуда?

Я молча достал из кармана штанов новенькое удостоверение, раскрыл и показал. Корнеев склонил голову, вглядываясь, прочитал, потом поднял глаза на меня.

— Кузмичёв, значит, — сказал он без особого удивления. — С Златоводска?

— С него самого, — кивнул я. — Перевели к вам.

Корнеев хмыкнул, усмехнулся уголком рта.

— Серьёзно в Росгвардию? Отлично! Может, хоть сутки через трое пойдём, а не как рабы — сутки через двое, да ещё и с усилениями.

— На это тоже надеюсь, — произнёс я и, достав ключ, снял свои наручники с жуликов. Корнеев тем временем достал свои, казённые, и перестегнул задержанных. Те только мычали и смотрели в землю.

Корнеев отошёл на пару шагов, нажал кнопку на рации.

— Хан — Сто восьмому? Хан, Хан, Сто восьмому?

— Сто восьмой, слушаю тебя, — прохрипело в ответ.

— Тут у меня двое по 158-ой. Улица Сирина, восемь. Колёсники. Их взяли с поличным. Вызовите СОГ, пусть подъезжают.

— Понял, ждите, — ответил Хан.

Корнеев убрал рацию, достал пачку сигарет и, выбив щелчком одну, закурил, глядя на жуликов. Те сидели притихшие, и Корнеев начал общаться сам.

— Чё ж вы, ребята, так не угадали, не проверили, чья тачка?

— Нам сказали, что кто-то из новеньких приехал. А с новичков всегда дань собирается! Мы не знали, что это менты.

— Ну вот теперь будете знать, что надо головой думать, где и у кого воруете, — произнёс старший сержант.

— Друг, а кто такой Бурый? — спросил я у старшего сержанта.

— Очень уважаемый предприниматель в разных кругах. А ты чего интересуешься?

— Да эти меня им пугали. Говорят, что я не там мусарнулся, — произнёс я.

— А меньше слушай этих балоболов, Бурому больше делать нечего, чем за жульё впрягаться, — произнёс росгвардеец.

— Да я не парюсь, — выдал я. — Просто болтаю, разговор поддержать.