– Любил, – поправляю я жёстко. – Может быть. А теперь он подал на развод. Велел мне съехать из квартиры за два дня. Оставил конверт с деньгами на полгода. Всё.

Кристина хватается за дверной косяк. Покачивается.

– Нет, – шепчет она. – Нет, нет, нет...

Встаю и обнимаю за плечи. Веду к кровати. Усаживаю.

Сажусь рядом.

Дочь смотрит в пустоту. Губы дрожат.

– Он... он сегодня поздравлял меня, – бормочет она. – Говорил тост. Обнимал тебя. Я видела. Он был счастлив... или играл?

– Играл, – грустно подтверждаю. – Не хотел портить твой праздник. Так он объяснил.

Кристина вскакивает с кровати. Хватает свой телефон из кармана джинсов. Набирает номер. Прижимает трубку к уху.

Ждёт.

Лицо каменеет.

– Сбросил, – произносит она тихо. – Папа сбросил звонок.

Набирает снова.

Снова.

И снова.

– Сбрасывает, – голос повышается. – Он сбрасывает мои звонки!

Швыряет телефон на кровать. Разворачивается ко мне. Глаза полны слёз.

– Мама, – голос ломается. – Мамочка...

Она падает на колени передо мной. Обхватывает мои ноги руками. Прижимается лицом к моим коленям.

Рыдает. Навзрыд. Плечи трясутся.

Глажу её по волосам. Сама не плачу. Слёзы закончились. Внутри пустота.

– Тише, – шепчу я. – Тише, доченька.

– Как он мог? – всхлипывает Кристина. – Как он мог так с тобой? С нами?

Молчу. Не знаю что ответить.

Дочь поднимает голову. Смотрит на меня снизу вверх. Лицо мокрое от слёз.

– Ты переедешь к нам, – выдаёт она решительно. – С Артёмом. У нас двушка. Небольшая, но поместимся. Одна комната тебе, вторая нам. Кухня общая. Справимся.

Качаю головой:

– Нет, Кристина.

– Почему? – вскрикивает она. – Ты моя мать! Я не дам тебе остаться на улице!

– Вы с Артёмом только начинаете жить вместе, – тихо объясняю я. – Вы молодые. Вам нужно пространство. Время для себя. Я не буду обузой.

– Ты не обуза! – дочь вскакивает на ноги. – Ты моя мама! Я люблю тебя!

Встаю с кровати. Обнимаю её. Крепко. Она прижимается ко мне. Рыдает в моё плечо.

– Я знаю, солнышко, – шепчу я. – Я тоже тебя люблю. Но это мои проблемы. Я взрослая женщина. Справлюсь.

– Как? – всхлипывает Кристина. – Как ты справишься? У тебя нет денег, работы, жилья...

– У меня есть деньги на полгода, – возражаю спокойнее, чем чувствую. – За это время найду работу. Сниму что-нибудь. Устроюсь. Прости, что поставила тебя в известность в такой день, не смогла сдержать эмоций.

Кристина отстраняется. Смотрит мне в глаза. Её взгляд полон боли и отчаяния.

– Мама, ты же на пенсии, несколько лет не работаешь, – тихо напоминает. – Кто тебя возьмет?

Её слова бьют точно в цель.

Кто меня возьмёт?

Выпрямляю плечи:

– Найду что-нибудь. Уборщицей. Продавцом. Не важно. Главное крыша над головой и еда. Я умею жить скромно.

Кристина снова обнимает меня. Крепко. Отчаянно.

– Я ненавижу его, – шепчет она в моё плечо. – Ненавижу папу за то, что он сделал с тобой.

Глажу её по спине. Молчу.

Дочь отстраняется. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони.

– Я поговорю с Артёмом, – выдаёт она решительно. – Объясню ситуацию. Он поймёт. Ты переедешь к нам.

Качаю головой:

– Кристина, нет. Я уже взрослая. Сама о себе позабочусь.

– Но...

– Нет, – обрываю я твёрже. – Это моё решение. Не спорь со мной.

Дочь сжимает губы. Смотрит упрямо. Потом вздыхает:

– Хорошо. Но если что, ты сразу звонишь мне. Слышишь? Сразу.

Киваю:

– Слышу.

Кристина обнимает меня ещё раз. Быстро. Крепко.

– Я люблю тебя, мам.

– И я тебя, солнышко.

Дочь отстраняется. Смотрит на разбитое зеркало, осколки на полу.

– Может, помочь убрать?

Качаю головой:

– Иди к Артёму. Он ждёт. Не портите выходные из-за меня.

– Но...

– Иди, – повторяю я мягко, но настойчиво. – Проведите время вместе. Я справлюсь.

Кристина колеблется. Потом кивает неуверенно.

– Палатка в кладовке на антресолях.

– Знаю.

Дочь медлит ещё мгновение. Потом разворачивается и идёт к двери. На пороге останавливается. Оглядывается:

– Позвони мне завтра. Пожалуйста.

– Позвоню, – обещаю я.

Кристина уходит.

Слышу, как хлопает входная дверь.

Остаюсь одна в спальне. Среди осколков. В тишине.

Глава 4

Резкий и настойчивый звонок в дверь раздаётся ровно в девять утра.

Вздрагиваю. Роняю чашку с недопитым чаем. Жидкость разливается по столу. Не вытираю. Иду к двери.

Смотрю в глазок.

Игорь стоит на площадке. Рядом женщина. Молодая. Двадцать пять, не больше. Длинные русые волосы волнами падают на плечи. Лицо ухоженное. Макияж идеальный. Губы пухлые, накрашены розовой помадой. Белое платье облегает фигуру. Живот выпирает округлым холмиком.

На шее массивное золотое колье. На запястье браслет с бриллиантами. Дорогая, кожаная сумка на плече. Туфли на каблуках. Беременная, а на каблуках ходит.

Виктория. Любовница моего мужа. Мать его будущего сына.

Открываю дверь. Молча отступаю в сторону.

Игорь входит первым. Не смотрит на меня. Проходит мимо, будто я часть интерьера. Виктория следует за ним. Окидывает меня оценивающим, презрительным взглядом.

Я стою в старом домашнем халате. Волосы не причесаны. Лицо без косметики. Опухшее от бессонной ночи.

Виктория едва заметно усмехается. Но я замечаю.

Захлопываю дверь. Поворачиваюсь к ним.

– Зачем вы здесь? – голос звучит хрипло. Горло пересохло.

Игорь расстёгивает пиджак. Оглядывает прихожую.

– Осмотр, – коротко бросает муж. – Нужно решить, что оставить, что выбросить.

– Неужели нельзя подождать, пока я освобожу квартиру?

Муж презрительно смотрит, как на букашку. Молча отворачивается и проходит с любовницей в гостиную. Я иду следом. Сердце колотится так сильно, что больно в груди.

Любовница останавливается посреди комнаты. Медленно поворачивается вокруг своей оси. Рассматривает мебель. Стены. Шторы.

– Диван старый, – произносит она небрежно. Указывает длинным ногтем с маникюром на угловой диван. – Выбросим. Кресла тоже.

Я вцепляюсь в спинку стула. Ногти скребут по обивке.

Этот диван мы покупали пятнадцать лет назад. Выбирали вместе с Игорем. Целый день ходили по магазинам. Я радовалась как ребёнок, когда нашли подходящий вариант.

– Стенку можно оставить, – продолжает Виктория. Подходит к мебельной стенке. Проводит пальцем по полке. Смотрит на пыль. Морщит носик. – Но помыть нужно. Хорошенько.

Где она нашла пыль, не представляю, мыла там позавчера.

Игорь стоит рядом. Молчит. Руки в карманах брюк. Лицо безучастное.

Виктория идёт дальше. Заглядывает на кухню. Я следую за ними. Немая тень.

– Кухня совсем убогая, – заявляет любовница. Открывает шкафчики. Заглядывает внутрь. – Гарнитур менять. Полностью. Хочу белый глянец. С подсветкой.

Закрывает дверцу. Поворачивается к Игорю.

– Закажешь? – спрашивает она приторно сладким голосочком.

Игорь кивает:

– Закажу.

Виктория довольно улыбается. Гладит живот.

Я смотрю на этот жест. Ком подступает к горлу. Сглатываю. Больно.

Они проходят в спальню. Нашу спальню. Где я спала двадцать лет.

Виктория останавливается у кровати. Смотрит на неё с отвращением.

– Эту кровать сжечь, – бросает она. – Не буду спать там, где спала она.

Указывает на меня подбородком. Даже не смотрит в мою сторону.

Игорь снова кивает. Всё так же молча.

Я стою в дверях. Руки сжаты в кулаки. Ногти впиваются в ладони до боли. Дышу глубоко. Медленно. Чтобы не закричать.

Виктория открывает шкаф. Достаёт моё синее любимое платье.

– Вещи она заберет? – спрашивает у Игоря.

– Должна, – равнодушно отвечает.

Виктория бросает платье на пол.

– Если останется что-то, выкину на помойку, – заявляет она. Закрывает шкаф. Оборачивается ко мне. Впервые смотрит прямо в глаза.