– Не понимаю, – шепчу, поднимая взгляд на хозяйку. – Что это значит?

– Это значит, что через месяц дом снесут, – раздраженно объясняет женщина. – Вам нужно съезжать. Ищите другое жилье.

– Но я заплатила вам вперед, – напоминаю я. – Деньги...

– Верну за второй месяц, – перебивает хозяйка. – Когда освободите квартиру. А сейчас ничего не могу сделать. Решение городской администрации. Дом под снос. Все. Точка.

– Но куда мне идти? – голос срывается на отчаянный шепот. – У меня нет денег на новую квартиру. Совсем нет.

Хозяйка пожимает плечами равнодушно.

– Это ваши проблемы, – сухо отвечает она. – Я предупредила.

Разворачивается. Идет к двери. Останавливается на пороге. Оборачивается.

– И еще, – добавляет она холодно. – За испорченную стену на кухне вычту из возврата. Обои сгорели, штукатурка почернела. Придется ремонт делать перед сдачей новым жильцам.

– Но дом же сносить будут! – не выдерживаю я.

– Это мои проблемы, – отрезает хозяйка. – Ваша проблема съехать вовремя.

Хлопает дверью. Громко. Резко.

Остаюсь стоять посреди комнаты.

Алина потеряла все в акциях. Возврат от хозяйки урежут за испорченную стену. Этих крох не хватит даже на депозит за самую убогую комнату.

Медленно опускаюсь на диван. Смотрю в стену невидящим взглядом. Мысли путаются. Наползают друг на друга. Душат.

Что дальше? Куда идти? Жить на улице?

Представляю себя через месяц. Сижу на вокзале с сумками. Или под мостом. Как бомжи. Те самые, которые рылись в мусоре возле старой квартиры. Искали мамины украшения.

Я стану одной из них. Бездомной. Никому не нужной. Выброшенной обществом.

Кристина узнает. Ужаснется. Заставит переехать к ним. Молодая семья будет ютиться втроем в маленькой квартире. Артем начнет раздражаться. Их отношения испортятся. Свадьба сорвется.

Все из-за меня. Из-за никчемной матери, которая не смогла устроить свою жизнь.

Ложусь на диван. Поворачиваюсь лицом к стене. Подтягиваю колени к груди. Обхватываю руками.

За окном темнеет. Комната погружается в серость. Потом в темноту.

Лежу неподвижно. Не встаю включить свет. Не хочу ничего. Просто лежу и смотрю в облезлую стену в нескольких сантиметрах от лица.

Телефон звонит где-то на полу. Вибрирует. Замолкает. Снова звонит. Снова замолкает.

Кристина наверное. Проверяет как я. Волнуется. Я должна ответить. Успокоить. Солгать, что все хорошо.

Не поднимаюсь. Лежу как парализованная.

За стеной начинается привычный скандал. Соседка истошно орет на пьяного мужа. Бьет посуду. Он огрызается матом. Грохот. Звон разбитого стекла.

Сверху включают музыку. Басы стучат в потолок ритмично. Люстра без плафона дрожит на проводе.

Обычный вечер в этом аду.

Скоро этого ада не будет. Дом снесут. К тому времени я уже окажусь на улице. Без крыши над головой. Без денег. Без будущего.

Двадцать четыре года брака. Преданность. Жертвы. Отказ от карьеры. От себя.

И вот итог. Лежу на продавленном диване в убогой квартире, которую скоро снесут. Одна. Никому не нужная. Без гроша в кармане.

Игорь сейчас с Викторией. В теплой квартире. В новой кровати. Готовятся к рождению сына. Строят планы. Счастливая семья.

Алина с новым богатым любовником. Вкладывает деньги в акции. Рискует. Проигрывает. Чужими деньгами. Но у нее есть кто-то рядом.

А я одна. Совершенно одна.

Слезы текут по лицу. Горячие. Мокрые. Стекают на подушку. Я не вытираю их. Лежу неподвижно и плачу беззвучно в темноте.

Это дно. Абсолютное дно моей жизни.

Хуже уже некуда.

Глава 12

Просыпаюсь от резкого оглушительного грохота.

Дверь с треском вылетает с петель. Падает внутрь квартиры с глухим ударом. Штукатурка сыплется с потолка мелкой серой пылью. Оседает на полу. На диване. На моих волосах.

Вскакиваю. Сердце бешено колотится в груди. Кровь стучит в висках. Дыхание перехватывает.

Хватаю первое что попадается под руку.

Алкаши из двора. Бомжи. Наркоманы. Сейчас ворвутся внутрь. Будут грабить. Или хуже.

В дверном проеме появляется темный высокий, широкоплечий силуэт. Загораживает весь проход.

– Марина Сергеевна! – знакомый мужской голос разрывает гнетущую тишину. – Вы здесь? Все в порядке?

Артем.

Ноги подкашиваются от внезапного облегчения. Хватаюсь свободной рукой за спинку дивана. Пытаюсь удержать равновесие.

– Артем? – хрипло выдавливаю я сквозь пересохшее горло. – Что ты здесь делаешь посреди ночи?

Будущий зять быстро входит внутрь. Оглядывается по сторонам встревоженным взглядом. Лицо бледное даже в тусклом свете уличного фонаря из окна. Глаза широко распахнуты. Дышит тяжело, прерывисто.

– Пришел за вами, – торопливо выпаливает он. – Кристина три ночи не спит. Ревет. Места себе не находит. Я не выдержал. А вы... зачем с книгой стоите?

Смотрю на толстый том в своих руках. На обложку с золотым тиснением. Классическая литература. Килограмма полтора весом наверное.

Смущенно улыбаюсь уголками губ.

– Думала алкаши вломились, – честно признаюсь я. – Собиралась отбиваться чем придется.

– Книгой? – Артем издает звук похожий на нервный сдавленный смешок. – Томом классики? Серьезно?

Неловко пожимаю плечами. Кладу тяжелую книгу обратно на шаткий стол. Она ложится с глухим стуком.

Артем медленно поворачивается к упавшей двери. Наклоняется. Внимательно рассматривает поврежденный косяк. Проводит пальцами по треснувшему дереву. Петли болтаются на единственном погнутом гвозде. Дверное полотно раскололось посередине неровной трещиной.

– Она просто отвалилась сама, – бормочет виновато, не поднимая взгляда. – Я только слегка толкнул. Хотел аккуратно постучать. Но дверь... она сама буквально развалилась от прикосновения.

Подхожу ближе осторожными шагами. Смотрю на разрушения. Замок вырван с куском дерева. Петли погнуты.

Вздыхаю. Плечи опускаются.

– Теперь денег от хозяйки точно не видать, – глухо произношу, качая головой. – Еще и должна ей останусь наверное. За дверь. За обгоревшую стену на кухне. За все.

Артем резко выпрямляется. Разворачивается ко мне всем корпусом. Лицо становится жестким. Челюсти сжимаются. Глаза сужаются.

– Черт с ним с этим задатком, – твердо бросает, чеканя каждое слово. – К черту эту наглую алчную бабу. Это ее плита неисправная чуть вас не убила. Собирайтесь немедленно. Быстро.

– Артем, послушай, я не могу к вам переехать, – начинаю неуверенно. – Вы молодые. Только начинаете жить вместе. Вам и так тесно...

– Можете, – резко перебивает. – И будете. Точка. Вы больше ни единой минуты не останетесь в этом проклятом гадюшнике.

Достаю из угла старую потертую сумку. Начинаю складывать вещи дрожащими непослушными руками. Одежду с покосившегося шкафа без дверцы. Документы из ящика стола. Драгоценный файл с уцелевшими фотографиями Кристины. Несколько книг. Косметичку с кремами.

Артем хватает картонные коробки с вещами. Поднимает сразу две. Выносит к припаркованной внизу машине быстрыми уверенными шагами. Возвращается буквально через минуту. Тяжело дышит. Берет следующую партию коробок.

– Артем, правда, послушай меня, – пытаюсь снова остановить его. – Вы с Кристиной молодая пара. Вам нужно личное пространство. Время друг для друга. Свадьба скоро. Я найду что-нибудь другое. Как-нибудь устроюсь...

Он резко останавливается посреди убогой комнаты. Ставит коробки на пол. Медленно поворачивается ко мне. Выпрямляется во весь рост. Смотрит прямо в глаза долгим тяжелым взглядом.

– Марина Сергеевна, – спокойно, но очень твердо произносит. – Я мужчина. Глава будущей семьи. Я дал твердое слово вашей дочери, что обязательно вернусь с вами. Иначе она меня просто не пустит обратно в дом. И будет абсолютно права.

Открываю рот. Хочу возразить. Привести разумные доводы. Объяснить почему это плохая идея. Слова застревают комом в пересохшем горле.