– Хватит, – говорю своему отражению твердо. – Игорь в прошлом. Он больше не имеет власти надо мной.

Выхожу на крыльцо. Рассвет окрашивает небо нежными красками. Птицы поют оглушительно.

Михаил уже на участке. Копает что-то у теплицы.

Вижу меня, машет лопатой приветственно.

– Доброе утро! Как спалось?

– Нормально, – лгу.

Он внимательно смотрит, явно не верит. Но не настаивает.

– Сегодня в деревню поеду, – говорит. – На рынок. Может, составите компанию? Заодно семена купите, рассаду.

Колеблюсь. Хочется согласиться. Но и страшно. Слишком близко становимся.

– Давайте, – решаюсь наконец. – Мне действительно нужны семена.

– Отлично. Через час выезжаем.

Иду в дом, переодеваюсь. Выбираю простое синее платье, кардиган. Причесываюсь, наношу легкий макияж – тушь, блеск для губ.

Смотрю в зеркало критически. Прилично. Не стыдно показаться людям.

Михаил подъезжает на старенькой машине. Открывает мне галантно дверь.

Едем по проселочной дороге. Михаил рассказывает о деревне, о людях, о местных порядках. Я слушаю, киваю, иногда задаю вопросы.

Разговор течет легко, естественно. Без натянутости.

Приезжаем на рынок. Маленький, всего несколько рядов палаток. Но выбор большой.

Ходим между рядами. Михаил здоровается со всеми, представляет меня:

– Это Марина, племянница Евгении Павловны. Теперь в доме живет.

Люди приветливо кивают. Некоторые соболезнуют о тете. Кто-то предлагает помощь если понадобится.

Покупаю семена огурцов, помидоров, кабачков. Рассаду капусты, перца. Михаил тоже набирает пакеты, коробки.

Грузим все в багажник. Заезжаем в маленькое кафе на краю деревни.

– Пообедаем, – предлагает Михаил. – Дорога неблизкая.

Заходим внутрь. Чисто, уютно, пахнет домашней едой. Заказываем щи, котлеты с картошкой, компот.

Едим молча сначала. Потом Михаил начинает рассказывать о своих проектах. Достает телефон, показывает фотографии домов которые проектировал.

– Вот этот особенно люблю, – говорит, увеличивая снимок. – Дом для молодой семьи. Просили чтобы много света, открытое пространство. Сделал панорамные окна, второй свет в гостиной. Получилось воздушно.

Смотрю на фотографию. Действительно красивый дом. Современный, но уютный.

– Вы талантливый архитектор, – искренне говорю.

Михаил улыбается:

– Спасибо. Я любил эту работу. Каждый проект как ребенок: вынашиваешь идею, рисуешь, корректируешь. Потом видишь как дом строится, обретает форму. Это волшебство.

– Почему бросили тогда?

Лицо Михаила темнеет:

– После смерти Веры не смог. Она всегда была первым зрителем моих проектов. Показывал чертежи, она советовала, критиковала, хвалила. Без нее все потеряло смысл.

Протягиваю руку через стол, накрываю его ладонь своей.

– Понимаю. Когда теряешь близкого, мир рушится.

– Вы не потеряли близкого, – говорит Михаил тихо. – Вы избавились от балласта. Это больно, но это освобождение.

Задумываюсь. Возможно, он прав. Я не скучаю по Игорю. Я скучаю по иллюзии семьи, стабильности. Потому, что думала у меня есть.

– Знаете что самое страшное? – делюсь. – Я жила с человеком и не знала его. Он играл роль. Я верила. Как после этого доверять людям?

Михаил сжимает мою руку:

– Не все люди такие. Есть честные, порядочные. Нужно просто научиться отличать.

– Как?

– Смотреть на поступки, а не слова. Игорь говорил красиво, но поступал подло. Есть люди которые говорят мало, но делают много. Вот им можно верить.

Смотрю ему в глаза. Серые, спокойные, честные.

– Вы из таких, – утверждаю, а не спрашиваю.

Михаил улыбается:

– Стараюсь быть.

Возвращаемся домой под вечер. Выгружаем покупки. Михаил помогает донести мои пакеты до крыльца.

– Спасибо за компанию, – говорит. – Мне было приятно.

– Мне тоже, – признаюсь.

Стоим молча. Смотрим друг на друга. Что-то невысказанное повисает в воздухе между нами.

Михаил делает шаг ближе. Поднимает руку, осторожно убирает прядь волос с моего лица. Пальцы задерживаются на щеке.

– Вы очень красивая, Марина, – шепчет он.

Сердце бешено колотится. Хочу отстраниться. Хочу придвинуться ближе. Противоречивые желания разрывают.

Михаил видит мое смятение. Опускает руку, отступает на шаг.

– Простите. Не хотел вас смутить.

– Нет, все нормально, – быстро говорю. – Просто... мне нужно время. Я еще не готова к... к чему-то новому.

– Понимаю. У вас будет столько времени, сколько нужно. Я никуда не тороплюсь.

Облегченно выдыхаю:

– Спасибо за понимание.

– Спокойной ночи, Марина.

– Спокойной ночи.

Захожу в дом, закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Сердце все еще колотится.

Прикасаюсь к щеке, где были его пальцы. Кожа горит.

Что со мной происходит? Я начинаю чувствовать к Михаилу нечто большее чем соседскую благодарность. Но это безумие. Слишком рано. Слишком страшно.

Иду к зеркалу. Смотрю на свое отражение. Румянец на щеках. Блеск в глазах. Взволнованное выражение лица.

Выгляжу как влюбленная девчонка.

– Не делай глупостей, – говорю отражению строго. – Ты только начала вставать на ноги. Не время для романов.

Но отражение улыбается мне в ответ. Счастливо. Живо.

Ложусь спать с мыслями о Михаиле. О его словах, взгляде, прикосновении.

Засыпаю с улыбкой на лице. Впервые за долгие месяцы снятся не кошмары, а что-то светлое, теплое.

Глава 18

Просыпаюсь от птичьего гомона. Одеваюсь в лёгкое ситцевое платье. Голубое, в белый горошек. Купила на прошлой неделе в деревенском магазине за копейки. Подхожу к зеркалу.

Смотрю на себя критически. Похудела ещё килограмма на четыре за последний месяц. Постоянная работа на участке, жара, простая еда делают своё дело. Лицо загорело, скулы проступили чётче. Волосы отросли до плеч, крашу теперь сама раз в месяц.

Выгляжу… иначе. Не той затурканной домохозяйкой, что была полгода назад.

Спускаюсь, завтракаю на крыльце. Чай, хлеб с мёдом. Смотрю на участок. Грядки зеленеют, огурцы плетутся, помидоры краснеют. Всё это я вырастила сама.

– Доброе утро! – голос Михаила Петровича раздаётся со стороны забора.

Оборачиваюсь. Он идёт с ведром вишен.

– Доброе утро. Урожай собираете?

– Да. Вишня уродилась на славу в этом году. Возьмите, сварите варенье или компот.

Ставит ведро у моей калитки.

– Спасибо большое. Я вам пирог испеку вечером, принесу.

– Буду очень рад.

Уходит к себе. Я заношу вишню в дом, начинаю перебирать. Три часа варю варенье. Жара на кухне адская, но результат того стоит, пять литровых банок густого ароматного варенья.

После обеда иду в огород. Полю грядки, поливаю. Спина затекает, руки покрываются новыми мозолями поверх старых. Но останавливаться нельзя, сорняки растут быстрее овощей.

К вечеру замешиваю тесто, пеку большой вишнёвый пирог. Остужаю, накрываю полотенцем.

Переодеваюсь в чистое платье. Зелёное, с коротким рукавом. Тоже недавняя покупка. Расчёсываю волосы, заплетаю в косу. Крашу ресницы тушью, наношу блеск на губы.

Смотрю в зеркало. Незнакомая женщина смотрит в ответ. Загорелая, постройневшая, со свежим лицом.

Беру пирог, иду к соседу.

Михаил Петрович встречает на веранде. Видит меня, замирает на секунду.

– Это платье вам очень идёт, – говорит он. – Подчёркивает цвет глаз.

Краснею:

– Спасибо.

Ставлю пирог на стол. Михаил Петрович разливает чай в большие кружки.

– Как дела на участке? – спрашивает.

– Огурцы начали плодоносить. Помидоры зреют. Кабачков столько выросло, не знаю куда девать.

– Отнесите в деревню, на рынок. Продадите легко.

– Неудобно как-то. Не привыкла торговать.

– А чего стесняться? Вырастили своим трудом, имеете право продать.

Задумываюсь. Он прав. Деньги не лишние. От наследства осталось совсем мало, экономлю на всём.