– Нет, нет… – произнесла она, а затем последовал каскад непонятных Марии французских слов.
Патрик Скотт, один из придворных лучников, быстро подошел к Марии и поклонился:
– Могу я предложить свои услуги в качестве переводчика, ваше величество? Герцогиня де Валентинуа, мадам де Пуатье, благодарит вас за теплое приветствие и желает сообщить вам, что, будучи почетным другом короля, от его имени приветствует ваше прибытие во Францию. Король надеется, что вы обретете здесь полное счастье как жена его сына и среди его народа – в качестве будущей королевы. Он жаждет увидеть вас и скоро прибудет из Италии, куда он отправился по делам королевства.
В ответ на эту забавную игру, где одна персона говорит за другую, Мария хихикнула. За ней прыснул и Франциск, так как впервые услышал шотландский язык. Рассмеялись и все остальные участники этой сцены.
Герцогиня подала знак, чтобы дворцовые слуги заняли свои места и отвели шотландских гостей в предназначенные им апартаменты. Она говорила своим приятным голосом, а Патрик Скотт переводил:
– Королева Мария, вы будете делить комнату с принцессой Елизаветой. Таково желание короля: вы должны жить как сестры. Я сама выбирала мебель и надеюсь, что она придется вам по вкусу. Не хотите ли пойти и посмотреть комнату? Может быть, вы хотите отдохнуть после путешествия?
Привыкшая к расслабленному и усталому состоянию Франциска, герцогиня удивилась, когда Мария воскликнула:
– О нет, я не устала! – и чуть ли не запрыгала на месте, а затем вежливо добавила: – Но очень, очень хочется увидеть, что вы для меня выбрали, мадам.
Герцогиня повела их через длинную сводчатую галерею, вверх по главной лестнице, пока они не достигли наконец анфилады комнат над вторым этажом, окна которых смотрели на длинный спуск к Сене, извивавшейся и светившейся маленькой ленточкой в лучах вечернего солнца. Марии показалось, что она никогда раньше не бывала в таком огромном здании: комнаты, тянувшиеся одна за другой, бесконечный ряд дверей и входов, мелькавших на фоне шуршащего платья герцогини, которое при каждом движении отбрасывало, словно поверхность воды, трепещущие блики света.
Она привела их в большую, залитую солнцем комнату, отделанную деревянными панелями цвета дубленой кожи.
– Вот здесь, ваше величество, ваши покои. Это королевская детская.
В комнате, под яркими голубым и золотистым пологами, стояли две маленькие кровати, украшенные резьбой по дереву с изображением птиц, листьев и цветов. Были там маленькие детские столы и стулья, низко подвешенные на уровне детских глаз зеркала, а на полу – шерстяные, мягкие, как мох, ковры. В одном углу на подставке красовался деревянный макет дворца; дверцы на петлях открывались, и внутри можно было видеть миниатюрные комнаты со всей их меблировкой. Мария кинулась к макету и заглянула в малюсенькие оконца.
Внутри был волшебный, как мечта, мир.
– О, мадам! – воскликнула она, не находя слов для выражения восторга.
– Это твоя игрушка, можешь распоряжаться ею, как пожелаешь. Посмотри, а вот здесь живут куклы. – Диана показала на фигурки во дворике макета. К своему полному изумлению, Мария обнаружила среди них и себя. Схватив куклу, она уставилась на нее.
У нее были натуральные волосы такого же цвета, как у самой Марии. На кукле был такой же, как у нее самой, бархатный костюм для соколиной охоты. К руке куклы был прикреплен искусственный сокол из настоящих перьев, походивших по цвету на ее собственную птицу.
– Он похож на Раффлса? – Герцогиня, глядя на Марию, улыбнулась, и Мария внезапно почувствовала себя от счастья буквально на небе: вот где ее нежно любят, оберегают и показывают одно чудо за другим. Хотя она и не чувствовала себя как дома, но здесь явно отнеслись к ней ласково и внимательно, и ей это было приятно. Мария обвила руками шею герцогини и заплакала от возбуждения и радости.
– Ну, ну, моя малышка, – промолвила герцогиня, гладя волосы девочки. – Не надо плакать.
За спиной Марии она сделала знак горничным. Было очевидно, что маленькая королева после долгого путешествия утомлена от волнений и напряжения и нуждалась теперь в отдыхе, хотя и утверждала обратное. К тому же пришло время спать и принцессе Елизавете, так что они вполне могли бы отдохнуть вместе.
– Откуда вы знаете, как зовут моего сокола? – спросила Мария, размышляя о том, как же произошло это чудо.
– О, мы знаем многое о вас, потому что все во Франции интересуются маленькой королевой, которая вынуждена была бежать от англичан. Здесь о вас так много говорят, и мы все любим вас.
– Но Раффлс – как вы узнали о нем? – не унималась Мария.
– От ваших находящихся здесь родственников, дитя мое. От вашей бабушки Антуанетты де Бурбон и братьев вашей матери – Франсуа и Шарля, от кардинала Лотарингского. Они считают, что знают вас, так как ваша мать часто пишет письма и рассказывает им обо всем. Скоро вы встретитесь с ними, и они увидят вас воочию.
Пришла няня Марии, Джин Синклер, чтобы уложить ее в постель.
– Принцессе Елизавете надо отдохнуть, и вы поступили бы очень хорошо, если бы тоже легли спать, – сказала она.
Мария сразу же послушалась. Ей было любопытно поспать на французской кровати. Возле нее стоял позолоченный стульчик-ступенька; какие же еще будут чудеса?
Когда все слуги, кроме шотландских, вышли и Мария улеглась в кровать – на пуховую перину и огромные пуховые подушки, накрылась белым шерстяным одеялом, герцогиня задернула шторы.
– Добро пожаловать во Францию, – прошептала она и нежно поцеловала Марию в лоб. – Это вам, – сказала она, передавая Марии шелковую подушку, наполненную ароматными травами. – Положите ее под голову и представьте себе, что вы лежите на весеннем лугу, наблюдая за бегущими облаками, и засыпаете…
Мария вздохнула, прижалась к чудесно пахнущей подушке и последовала совету герцогини, отдавшись вожделенному и блаженному сну.
На следующее утро Мария проснулась с первыми лучами солнца. Она сразу вспомнила, где находится: в этой незнакомой детской, где все предметы были удивительно маленькие, детского размера. Затем она услышала бормотание на новом для нее языке, который звучал так же сладко, как пахла ее подушка.
– Доброе утро, мадемуазель! Какой прекрасный день! Пойдемте, вас ждет сюрприз. Прибыли маленькие лошадки королевы Шотландской. Быстро одевайтесь и идите к ним.
Одежда Марии, пока она спала, была распакована, проветрена, отглажена и убрана. Джин Синклер – или Джоан Сен-Клер, как отныне ее будут называть во Франции, – уже приготовила нужные для Марии вещи.
Марию и Елизавету провели в другую комнату, где был сервирован завтрак для дофина, четырех Марий и трех Стюартов. На столе громоздились корзины с фруктами, горки булочек причудливой формы и какие-то большие круглые изделия на тарелках, нарезанные клинообразными кусками.
Франциск уже занял свое место на специальном стуле с высокими ножками и положил себе на тарелку очень маленький кусочек. Он мрачно уставился на свою еду, но, как только вошла Мария, он поднял глаза и улыбнулся.
Братья Стюарт, Джеймс, Роберт и Джон, с подозрением посматривали на блюдо.
– Что это? – спросил Роберт, указывая на еду бледного цвета, похожую на колесо.
– Это сыр, из Норвегии.
– Как это по-французски? – спросила Мария, указывая на чашку с персиками.
– Пеш, – сказал Франциск.
– Пеш, – повторила Мария.
Французы, услышав ее произношение, засмеялись.
– Пеш, – повторила она, пытаясь улучшить произношение. – А это? – Она показала на вазу с фруктами.
– Конфитюр, – ответил Франциск. Он выглядел довольным, чувствуя себя знатоком.
– Конфитюр, – повторила Мария, точно воспроизводя акцент. – А это? – Она взяла булочку.
– Хлеб! Хлеб! – хором крикнули французские дети.
Взяв по кусочку всего, что назвала, Мария быстро так насытилась, что почувствовала неладное с желудком. Остальные же дети наслаждались едой и знакомством друг с другом. Теперь им хотелось выйти и посмотреть то, что привезла в подарок королева Шотландии, – миниатюрных лошадок.
