Я пододвинул к кровати стул для неё. По её щекам текли слёзы, когда она взяла в свою руку ладонь старшего брата. Какое-то время она сидела молча, вероятно, не зная, что сказать, чтобы не расплакаться.

Все врачи советовали нам обязательно поговорить с ним. И все же слова не шли с языка. Все, что она делала, это сидела, уставившись на его безжизненное тело, сжимая его руку. Это была пытка — наблюдать за ее неспособностью общаться.

Пытаясь разрядить обстановку, я подошел к кровати с другой стороны.

— Итак, Тайлер, я надеюсь, что тебя хотя бы кормят стейком и картошкой через трубочку для кормления.

У Дженны отвисла челюсть, и она скривила губы в отвращении.

— Что? — Я пожал плечами. — Это его любимое блюдо. — Она не нашла юмора в моей шутке, поэтому я просто пробормотал «Извини» одними губами.

Вытирая слезы, она встала, прижавшись губами ко лбу Тайлера и отведя рукой его волосы назад.

— Тай, послушай, я собираюсь быть искренней с тобой прямо сейчас. Ты — все, что у меня есть. Ты брат, дядя, двоюродный брат, отец и муж. Мы все безумно по тебе скучаем. Я знаю, что ты меня слышишь. Я знаю, что ты пока не можешь ответить, и это нормально. Мне просто нужно, чтобы ты боролся. — Она изо всех сил старалась сдержать слёзы и не заплакать. — Ты прекрасно выглядишь и так быстро поправляешься. Я знаю, что тебе нужно ещё немного восстановиться внутри. Я понимаю. Но, пожалуйста, не сдавайся.

— Тай, — я положил руку ему на плечо. — Она была с тобой честна. Теперь я буду честен с тобой. Тебе нужно поскорее поправиться. — Я отбросил сарказм, который был готов использовать. — Я знаю, что много шучу, но мне тебя очень не хватает, братан. — Я протянул руку через кровать и положил ладонь на тыльную сторону руки Дженны. — А ещё, — продолжил я, — начался футбольный сезон, и мы должны вместе посмотреть «Пэтриотс». Когда ты проснёшься, мы пойдём на следующий домашний матч.

Если бы его не разбудило ничто другое, то это сделал бы футбольный разговор. Он был без ума от «Нью-Ингленд Пэтриотс». Я попятился, отвернулся от кровати и закрыл лицо руками. Я хотел и должен был сказать что-то ещё, но больше не мог сдерживаться. Мои эмоции вырывались наружу, и я был на грани срыва. Столько всего произошло, и я был готов сорваться. Я воздержался от дальнейших комментариев, потому что не хотел расстраивать ни одного из них.

— Тай, я люблю тебя, — добавила Дженна, стоя позади него. — Мила скоро придёт сюда, чтобы провести с тобой время. Я вернусь завтра утром. — Я обернулся и увидел, как она подносит его руку к своим губам. — Не могу дождаться, когда ты познакомишься со своей племянницей. Она тебя очень полюбит. — Надув щёку, она выдохнула весь воздух, встала и побрела ко мне.

Я протянул руку, но она бросилась ко мне и крепко обняла за талию. Я прижался губами к её макушке и прошептал: — С ним всё будет в порядке. Он чертовски сильный. Каждый день — это борьба, но это ещё и день, когда он жив. Верь в это.

После слезного прощания мы покинули больницу и пошли обедать. Охрана следовала за нами достаточно далеко, давая нам возможность перевести дух, но достаточно близко, чтобы вмешаться. В моём родном городе я беспокоился не столько о фанатах, сколько об Алехандро. Дженна вела себя тише обычного во время ужина, но я старался поддерживать максимально непринуждённый разговор.

— Спасибо. — Я взял счёт у официантки. — Одну секунду. — Не давая ей возможности уйти, я вытащил кредитку из кошелька и протянул ей.

— Я скоро вернусь. — Она поспешила прочь.

Опершись локтем на стол, я провел пальцами по волосам, поглядывая на других посетителей, чьи взгляды то и дело устремлялись на нас. Закатив глаза, я ухмыльнулся, когда один из них попытался сфотографировать меня.

— Ты когда-нибудь задумывался «Боже, я знаменит»? — Ее комментарий возник как будто из ниоткуда.

Я фыркнул.

— Кажется, я вообще никогда не произносил слово «Боже».

— Ченс, тише, — хихикнула она, глядя на мои волосы. — Я имею ввиду, не возможно слиться с толпой с этим цветом волос.

— Знаю. Я даже подумывал о том, чтобы покрасить их в первоначальный цвет.

Она ахнула.

— Ты уничтожишь свою торговую марку.

— Я много об этом думал, просто временно, понимаешь? Может, мне нужны перемены. — Я огляделся, слегка прикрывая рот руками. — Ты думаешь, они всё равно меня узнают?

Ухмыльнувшись, она прикрыла рот руками.

— Твои фанаты будут в ярости. У тебя платиновые волосы с тех пор, как мы познакомились. На твоей странице в IMDB буквально написано, что твоя визитная карточка — платиновый блонд. (Internet Movie Database в переводе с англ. Интернет-база фильмов, веб-сайт с онлайн-базой данных о кинематографе. Содержит информацию о фильмах, телепередачах, сериалах, актёрах, режиссёрах, сценаристах, продюсерах и многом другом)

Пожав плечами, я откинулась назад, положив лодыжку на колено.

Официантка вернулась, положив на стол чёрную кожаную бумажную обложку.

— Хорошего вам дня.

— Спасибо. И вам тоже. — Я повернулся к Дженне, поиграв бровью. — Ну что, хочешь навестить Фабиана?

— Ты серьезно собираешься это сделать?!

— Нет, это сделает Фабиан, — рассмеялся я. — Мне кажется, сейчас для всех нас важно будет совмещать.

— Эмбер тебя убьёт, — издевалась она. — Я живу ради этого. Я умираю от желания увидеть тебя без обесцвеченных волос, даже если ты делаешь это по другой причине.

Внезапно она воодушевилась. Было потрясающе видеть, как она снова искренне улыбается. Фабиан много лет был моим стилистом на восточном побережье. Он часто злился, когда мне приходилось стричься или красить волосы в Лос-Анджелесе. Он всегда жаловался, что ему приходится переделывать то, что сделал мой калифорнийский стилист.

Его магазин находился недалеко от нас, поэтому мы прошли два квартала, болтая, прежде чем дошли до двери. Я видел его через стекло, махавшего кому-то руками. Я рассмеялся про себя пока придерживал дверь для Дженны.

Фабиан был очень нервным, но одним из лучших людей, которых я знал. Он всегда высказывал своё мнение, поэтому мне было интересно узнать, что он скажет, когда я его разоблачу. Ему всегда нравилась моя причёска. Наша охрана выстроилась прямо у входа. Фабиан замер, увидев меня. У него отвисла челюсть.

— Ченс Хардвин! — Он прикрыл рот руками, скрывая широкую улыбку.

— Привет, Фэб.

Он повернулся к Дженне: — Как дела, дорогая?

Дженна хихикнула: — У меня всё хорошо. А у тебя как? — Она не хотела, чтобы он знал, что у нас были некоторые трудности.

— Лучше не бывает, дорогая. Идём, идём. — Он подтолкнул нас к стульям сзади. — Садитесь здесь. — Он указал на стул рядом со своим местом.

Дженна сидела, медленно вращаясь на стуле, как она делала всегда, когда оказывалась во вращающемся положении.

— Что мы с тобой сегодня делаем? — Он повернул меня к зеркалу, накинув на меня черный фартук.

— Я хочу, чтобы цвет моих волос был максимально приближен к их натуральному цвету.

Его лицо вытянулось, и он развернул меня, остановив стул ногой.

— Зачем, во имя адского пламени, тебе это нужно?!

— Потому что я хочу вернуться к своему натуральному цвету.

Подняв челюсть с пола, он резко повернулся к Дженне:

— Лучший друг, это ты ему сказала?

Она расхохоталась, качая головой.

— Нет, это всё он.

— Господи, помоги мне. — Он развернул меня к зеркалу, крестясь на груди. — Я сделаю это, потому что ты в любом случае будешь выглядеть сексуально, но я не хочу, и лучше никому не говори, что я это одобряю. Твои фанаты меня распнут.

Пару часов спустя он в последний раз повернул меня к зеркалу, снял плащ и стряхнул лишние волосы на пол. Стоя, я изучал своё отражение, наклоняя голову в разные стороны. Он также подстриг мне волосы. На макушке они всё ещё были длиннее, чем на висках, но теперь я смотрел на более короткие виски, и они были тёмно-шоколадного цвета.

— Выглядит потрясающе, — похвалила меня Дженна. — Боже, Ченс, это так горячо. Не буду врать.