— Как ты прошёл контроль безопасности без...

Он вытащил билет из кармана и поднес его к животу.

— Посадочного талона, — прошипел я, и голос мой затих. Я скрестил руки на груди, а потом опустил их вдоль тела, не зная, как реагировать. — Ты купил билет до Лос-Анджелеса, только чтобы попрощаться?

Уверенно ухмыльнувшись, он внимательно изучил его, прежде чем перевернуть и показать мне пункт назначения.

— Еще лучше, в Омаху.

— Только подумай о людях, которых ты лишил возможности поехать в Небраску, потому что ты эгоистично хотел снова увидеть меня. — Усмехнувшись, я покачал головой в игривом недовольстве.

Скривив губы в лёгкой улыбке, он снова сунул руки в карманы.

— Да, полагаю, пассажирам придётся попотеть, чтобы добраться до Небраски.

Я вздохнул, осознав, что сердито смотрю на самолёт за окном. Йен молчал, зная, что я обдумываю свои мысли. Прочитать мои мысли было несложно, но я всё равно заговорил.

— Прощаться с ней было слишком тяжело, поэтому мне пришлось просто улизнуть, — наконец пробормотал я, снова встретившись с ним взглядом. — Я не мог этого сделать, и я знал, что Дженна прочтёт мне нотации…

— Я понимаю, — он поднял руку к подбородку, поглаживая его, — но не попрощаться ни с кем из нас было ужасно.

— Знаю, — кивнул я, — но я все равно вернусь в гости.

Он фыркнул.

— В какой-то момент, да, — он постарался говорить тише. — Ты поменял свои шесть месяцев на постоянство. — Размахнув руками, он шагнул ко мне. — Ты же не собираешься возвращаться, да?

— Йен, черт возьми, — прорычал я, — я актер и мое место в Калифорнии.

— Ты бежишь, Ченс! — ответил он таким же гневным тоном, как и я.

Мои глаза расширились от того, как редко он называл меня по имени. Сглотнув ком в горле, я быстро перевел взгляд на Айсмена, а затем снова посмотрел на Йене. Драгон, стоявший рядом, сделал шаг к нему, но я поднял руку. Повернувшись к нему лицом, я покачал головой.

— С ним всё в порядке.

Он кивнул и отступил на три шага. Оглядевшись, я заметил, что путешественники наблюдают за каждым моим движением; многие из них держали телефоны, снимая или фотографируя моё общение с Йеном.

Оглядевшись по сторонам, он прикусил щеку изнутри, а затем втянул нижнюю губу в рот.

— Просто пообещай мне одну вещь, пожалуйста.

Я молчал, засунув руки в карманы куртки.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, — он сделал паузу, выглядя несколько подавленным, — позвони мне, хорошо?

— Хорошо, — кивнул я, и мой рот изогнулся в легкой улыбке.

— Я серьёзно, Голливуд, — он ухмыльнулся, грозя мне пальцем. — Твоя тупая задница въелась мне в душу, как родинка, и мне стыдно признаться, что я буду скучать по тебе.

Закатив глаза, я усмехнулся, услышав объявление по громкой связи. Мы оба, замешкавшись, прислушались.

«Добрый день, пассажиры! Это объявление касается рейса 7063 до Лос-Анджелеса. Мы приглашаем пассажиров первого и бизнес-класса начать посадку. Пожалуйста, приготовьте посадочный талон и удостоверение личности».

— Думаю, это меня. — Пожав плечами, я наклонился, чтобы взять одну из своих сумок Louis Vuitton.

Он застал меня врасплох, когда рванулся вперёд, обхватил меня за шею и притянул к себе в неловком, крепком объятии. Моя сумка с глухим стуком упала на пол. Драгон наклонился и схватил обе мои сумки.

— Мне сказали передать это тебе, — пробормотал Йен.

Я почувствовал, как кто-то дернул меня за карман куртки, прежде чем он отступил. Я сунул руку внутрь и вытащил сложенный листок бумаги, в замешательстве зажав его между пальцами. Пожав плечами, он отступил, повернув ладони ко мне, когда я попытался вернуть ему листок. Мне показалось, что это от Эмбер.

— Это не от неё, — он прочитал мои мысли. — Однако, возможно, когда-нибудь оно тебе понадобится.

— Отлично.

Сделав ещё несколько шагов назад, он указал на меня, подняв брови.

— Позвони, когда устроишься.

Не сказав больше ни слова, он засунул руки в карманы и скрылся в толпе, а Айсмен последовал за ним по пятам.

В самолёте я устроился поудобнее и достал из сумки наушники, не желая ни с кем разговаривать. Убедившись, что кепка и очки надёжно закреплены, я опустился в кресло, глядя в иллюминатор. Драгон занял место у прохода, создав барьер между мной и всеми остальными.

В передней части самолёта стояла стюардесса, жестикулируя во время обычных объявлений и демонстрации техники безопасности. Я не обращал на неё особого внимания, глядя в окно и чувствуя, как мои мысли снова возвращаются к Эмбер. Сдерживая слёзы, я сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, пока мы не взлетели.

Через час после начала полёта я перекатился на бок, глядя на своё отражение в иллюминаторе и наблюдал за проплывающими под самолётом облаками. Внезапно я вспомнил, как Йен передал мне записку в аэропорту. Я вытащил её из кармана, желая найти в себе силы прочитать её, но сейчас у меня не было сил. Я не знал, что это такое, и подумал, не обманул ли он меня. Я несколько раз перевернул записку, перекатывая между пальцами, борясь с растущим любопытством. После нескольких минут душевных терзаний, когда я мысленно строил случайные, болезненные сценарии, меня одолела усталость. Я вернул записку в карман и задремал.

Четыре месяца спустя

Ченс

Прошли месяцы, и я наконец-то обосновался в своём доме в Малибу — белом современном особняке с шестью спальнями и панорамными окнами. Вид на Тихий океан был непревзойдённым и сразу же привлёк меня, когда я осматривал его пару лет назад с риелтором. Это был идеальный второй дом.

Съёмки начались через месяц после моего приезда, и мы завершали производство на следующей неделе. Я ни с кем не разговаривал в Бостоне с того дня в аэропорту, когда появился Йен. Я игнорировал все звонки и сообщения, сосредоточившись только на себе. Каким бы одиноким это ни казалось некоторым, я наслаждался одиночеством. По крайней мере, так я себе врал.

После расставания я изменился, потеряв частичку себя. Каждый день стал эмоциональной борьбой. После долгих съёмок я обнаружил, что напиваюсь в одиночестве. В стенах дома я мог скрывать свои пороки, не опасаясь общественного осуждения. К чёрту их всех.

После интенсивной тренировки в домашнем спортзале я, пошатываясь, поднялся по лестнице в ванную. Тело ныло от желания принять расслабляющий горячий душ перед очередным ночным запоем до потери сознания. Когда вода нагрелась, я, спотыкаясь, вошел в спальню. Сняв с запястья чёрно-серебристые часы «Philippe Patek», я положил их в синюю бархатную коробочку под широким зеркалом на современном комоде из орехового дерева.

Мой взгляд метнулся к сложенному листку бумаги, который Йен дал мне в аэропорту несколько месяцев назад. Я всё ещё не был уверена, что смогу его прочитать, но он терпеливо ждал, когда я буду готов. Стряхнув внутреннее смятение, я вернулся в ванную, мучаясь от постоянной боли. Это было новое чувство для меня.

Сняв одежду, я шагнул в высокую чёрно-белую мраморную душевую кабину и поспешно умылся. Последнее, что мне было нужно, — это дать мозгу время погрузиться в глубокие размышления о душе. Мне просто хотелось проспаться, пока завтра не повторятся те же жизненные события.

Когда я в последний раз ополаскивался, зазвонил телефон, вибрируя на стойке в ванной. Я тут же шагнул на коврик и схватил чёрное полотенце с бронзового настенного крючка. Вытерев как можно больше воды, я обмотал полотенце вокруг талии. Протянув руку, я схватил телефон и увидел на экране лицо одной из моих коллег по съёмочной площадке.

Я включил громкую связь и ответил, надеясь скрыть свою депрессию.

— Что случилось, Дин?

— Открой ворота!

Телефон замолчал. Я вздохнул, открыл приложение безопасности на телефоне и нажал кнопку «Ворота». Натянув белые спортивные штаны, с голой грудью, с которой всё ещё капала вода, я поспешил вниз, в фойе. Дойдя до одной из высоких, искажённых стеклянных дверей, я увидел множество силуэтов и услышал несколько голосов. Я распахнул дверь и встретил Дина, нашу партнёршу по съёмкам Симону и незнакомое лицо.