Я не стал бросать и просто шагнул ему под опорную ногу.

Его стопа дрогнула, колено поехало внутрь, а я зацепил его корпус и повалил вбок — не силой, а весом. Он попытался вывернуться, уперся ладонью в мат, но я не дал пространства, навалился тазом, прижал.

— Аккуратно, он без формы! — крикнул кто-то с края.

— Стоп! — скомандовал Ильдар.

Пожав руку противнику, я сел на корточки, восстанавливая дыхание. Колени гудели, предплечья ныли от напряжения. Не праздновал, не улыбался, а просто дышал носом и ждал. Что бы там о себе ни думало это тело, до нормальной физической формы ему было еще далеко, и мне требовалось отдышаться. Да и откуда-то я знал, что самбисты это считывают моментально: тот, кто не пляшет после победы, вызывает уважение.

— Финальный раунд! — объявил наконец Ильдар Рустамович, когда все отдышались. — Победители с победителями, проигравшие — с проигравшими.

Я пожал руку другому финалисту. Ему было лет сорок, сухой, короткая стрижка, спокойный взгляд. Он тоже был без крутки. Ильдар переглянулся с ним и негромко сказал:

— С ним мягко, Рустам. Посмотри, что он делает.

А мне:

— Не рви, Сергей. Твоя задача — выстоять. Рустам не любитель.

Я понял, что это КМС или мастер. Возможно, из тех, кто приходит на открытые ковры, чтобы размяться и погонять молодежь.

Эта схватка началась совсем иначе.

Рустам сразу взял дистанцию и не отдал мне корпус, начав двигаться по кругу мягкими, экономными шагами. Я почувствовал, как он ломает мне шаг: каждый раз, когда я пытался сократить дистанцию, он уходил ровно на полшага, словно заранее знал, куда я двинусь. Очевидно было, что он меня прощупывал, искал слабину.

Я не выдержал и полез первым — и тут же понял, что ошибся. Его ладонь легла мне на затылок мягко, почти ласково, и в следующий миг ноги потеряли опору. Я сел на таз, даже не успев понять, как это произошло. Не больно, не унизительно — просто сел, и все. Рустам не стал докручивать и снисходительно дал мне подняться.

Следующие полминуты я просто выживал. Дышал носом, старался не открываться и не суетиться, а он давил позиционно, постоянно создавая угрозу, но не атакуя по-настоящему. Его стальные руки то и дело касались моих плеч и локтей, проверяя, где я напрягаюсь, где держу слабо. Предплечья горели от непривычной нагрузки и постоянной готовности к захвату, пот стекал по спине и начал заливать лицо, но я держался — не давал ему чистого входа, не проваливался в его ловушки.

Чистого броска так и не было.

И тут я решил рискнуть. Вошел в корпус, вложившись всем весом. Рустам, конечно, прочитал это движение, но я не провалился, успел отшагнуть и сохранить равновесие. Диафрагма дернулась от резкого выдоха.

— Стоп! — скомандовал Ильдар.

Мы разошлись, и в зале повисла тишина.

Ильдар посмотрел на Рустама, потом на меня.

— Все. Хватит.

Рустам кивнул:

— Нормально держится. Не дергается. — Посмотрел на меня с интересом. — Где занимался?

— Да так… — ответил я.

Он хмыкнул, но больше ничего не сказал, а Ильдар Ринатович объявил:

— Ничья.

Я вернулся на свое место среди родителей. Ноги дрожали, но не от страха, а от адреналина, мышцы во всем теле наливались приятной усталостью.

И в этот момент на меня налетел сияющий Степка, а следом за ним подбежал Дамир.

— Дядя Сережа! Ты выиграл! Два раза! А с тем дядькой была ничья!

— Это очень круто-о-о! — протянул Дамир. — Дядя Рустам — он же мастер спорта! С ним даже Ильдар Ринатович не мог справиться!

— Он просто не дал мне проиграть, — поправил я их обоих. — Понимаете разницу?

Степка задумался, потом кивнул:

— Типа как Человек-паук — он же не всех убивает.

— О, ты тоже Человека-паука любишь? — оживился Дамир.

— Еще бы!

И они тут же углубились в обсуждение супергероев, а я смотрел на них и думал, что Степке повезло. Дамир был из тех ребят, которые младших не обижают, а заботятся. В каждой секции есть такие — и это золото.

Ну а когда мы уже уходили, Ильдар окликнул меня у двери:

— Эй, Сергей!

Я обернулся.

— Ну что, теперь-то придешь на взрослую группу? — ухмыляясь, спросил он. — Я же говорил — база у тебя есть. Сегодня только подтвердилось.

— Подумаю, — ответил я, поджав плечами. — Пока все равно не могу, я ж в Марий Эл сейчас работаю.

— Знаю, мне Чингиз рассказывал. — Ильдар хлопнул меня по плечу. — Ну, будешь в Казани — заходи. Даже одна тренировка — польза. Все ребята у нас хорошие, ты и сам вроде ничего, так что давай заглядывай.

На улице уже стемнело. Степка шел рядом, притихший и счастливый одновременно.

— Дядя Сережа, — вдруг сказал он, — а Дамир сказал, что будет меня тренировать. Ну, типа помогать. Он говорит, что я способный, просто маленький еще.

— Это хорошо, — сказал я. — Старший товарищ в секции — это важно.

— А ты правда не занимался самбо?

— Правда, — ответил я.

И это была чистая правда: я, профессор Епиходов, никогда в жизни не занимался борьбой. А вот тело, в котором я теперь живу, — это уже совсем другая история.

— Тогда почему ты так круто дерешься?

— Знаешь, Степ, — задумчиво сказал я, — иногда тело помнит то, что голова уже забыла. Это называется мышечная память.

Он помолчал, переваривая информацию, а потом выдал:

— Как у супергероев! Типа их тело само знает, что делать!

— Типа того, — согласился я.

Мы дошли до дома, и я сдал взбудораженного Степку с рук на руки Танюхе, которая уже караулила у подъезда.

— Ну как? — спросила она.

— Нормально, — ответил я.

— Мама! — заорал Степка. — Дядя Сережа там всех победил! Ну, почти всех! С одним дядькой была ничья, но тренер сказал, что для новичка это круто! А еще у меня теперь есть друг, Дамир, он меня тренировать будет!

Танюха посмотрела на меня с подозрением:

— Это правда?

— Преувеличивает, — отмахнулся я. — А вот насчет Дамира — правда. Хороший пацан, старше Степки, будет за ним присматривать в секции.

— Ну слава богу, — выдохнула Танюха. — А то я переживала, что он там один, маленький…

— Уже не один, — сказал я. — Спокойной ночи, Тань.

Я поднялся к себе. Тело гудело приятной усталостью, но голова была ясной. Хотелось отдохнуть после всех сегодняшних переживаний. Порадовавшись тому, что нет ни Валеры, ни Пивасика, и мне не нужно заниматься своим зоопарком, я со спокойной совестью помылся, произвел вечерние ритуалы, чтобы успокоить разгоряченные тело и разум, после чего отправился спать.

Но передумал, потому что в голове всплыла идея с санаторием.

Я сел на кровать и уставился в темноту, приводя мысли в порядок. Итак, что мы имеем? А имеем мы вот что: лечебные грязи, которые местные сравнивают с Баден-Баденом, и минеральная вода премиального качества. Система не ошибается, а значит, там действительно золотая жила. Вопрос только в том, как до этого «золота» добраться.

Удивительно, но меня в этой ситуации больше беспокоили даже не возможные доходы, а то, что такой мощный природный ресурс простаивает, не принося людям лечебную пользу. Вот что действительно волновало. Да и азарт исследователя тоже сбрасывать не надо. Была у меня мыслишка проверить влияние этих грязей и вод на послеинсультное восстановление пациентов.

Впрочем, прежде чем мечтать о возрождении вконец убитого советского реабилитационного центра, стоило бы разобраться с прозой жизни. Потому что никто не даст мне там ничего сделать, пока я не получу эту территорию в право собственности. Или хотя бы в долгосрочную аренду.

Здания и земля наверняка на балансе муниципалитета, а то и на федеральном уровне, а это означает вполне конкретный алгоритм действий. Я потянулся за телефоном и открыл заметки, чтобы составить короткий план и разгрузить мозг. Именно так это и работает: пока задача не решена или хотя бы не записана, мозг будет крутить ее и тратить ресурсы вместо того, чтобы успокоиться.

Итак, первым делом мне нужны были выписки из ЕГРН на каждое здание и земельный участок. Кто собственник, какой кадастровый номер, есть ли обременения. Это можно сделать через Госуслуги, не вставая с кровати. Техническое состояние я видел своими глазами: осыпавшаяся плитка, запах сырости, трехэтажный корпус, который просил капитального ремонта. Но для серьезного разговора с потенциальным инвестором понадобится акт осмотра с инженером, а лучше — полноценное технико-экономическое обоснование.