— Как произносится его имя?

Уоррен пожал плечами.

— Понятия не имею. — он посмотрел на меня, и нахмурился. — На что ты готова поспорить, что этот парень мой отец?

Я рассмеялась, но это было вовсе не смешно. Я посмотрела на Уоррена и покачала головой.

— Ты не похож на палестинца.

Он рассмеялся.

— Я не уверен, как работает генетика у сверхъестественных существ, и я мог унаследовать свою внешность от матери.

Внезапно на меня накатила волна тошноты.

— О нет, — застонала я. — Что, если ты прав и генетика у ангелов работает иначе? Что, если тест ДНК, который мы сделали, был ошибочным? Даже папа сказал, что они не совсем точны. Что, если мы действительно родственники?

Уоррен поморщился от отвращения и резко распахнул дверь машины.

— Слоан, зачем ты снова это начинаешь? — крикнул он, вылезая из машины.

Я вышла из машины и вприпрыжку побежала за ним.

— А что, если ты всё это время спал со своей сестрой? — взвизгнула я.

Он схватил меня за воротник и дёрнул к себе.

— Ты мне не сестра.

Я рассмеялась и нажала кнопку блокировки на брелоке Dodge Challenger.

— Надейся на это, потому что иначе это будет отвратительно.

Когда мы вошли в кафе, там уже было полно посетителей. Мы последовали за официанткой к свободному столику у окна и сели друг напротив друга. Я открыла меню и просмотрела список. Выбрала свой обычный заказ — вафли из батата и кукурузную кашу с сыром чипотле, и положила меню перед собой.

Я уперлась локтями о стол и подперла подбородок.

— Итак, брат, я думаю, что тебя могут отправить в Палестину или Израиль вместо Ирака или Афганистана.

Он прикусил нижнюю губу и игриво шлёпнул меня меню по голове.

— Больше никаких разговоров о войне или инцесте. Я голоден, а ты портишь мне аппетит!

Когда мы вернулись, солнце уже садилось за горизонт. По пути домой мы остановились в магазине, чтобы запастись конфетами для неизбежного наплыва детей, которые будут выпрашивать угощения. Когда мы вошли, отец сидел на кухне, бумаги и фотографии Эбигейл Смит были разложены перед ним. Озадаченная, я положила наши припасы сладостей на стол и прислонилась к его стулу.

— Ладно, пап. Почему ты так увлечён этим делом?

Уоррен плюхнулся на диван в гостиной и включил телевизор.

Папа постучал пальцем по нижнему углу фотографии с камеры наблюдения.

— Эта дата верная?

Я кивнула.

— Это фото было сделано несколько недель назад.

Он посмотрел на меня.

— И ты встречалась с этой женщиной?

— Да. Мы познакомились с ней в ту ночь, когда ты позвонил мне в Техас и сказал, чтобы я возвращалась домой. А что? — спросила я.

Он схватился руками за голову.

— Это невозможно, — пробормотал он.

Я сжала его плечи.

— Я убедилась, что в этом мире мало что может быть невозможно.

— Например, ты не можешь быть милой по утрам! — крикнул Уоррен из гостиной.

Мы с папой рассмеялись, и я закатила глаза.

— Папа, что ты знаешь об Эбигейл Смит?

Он повернулся на стуле, чтобы посмотреть на меня.

— Ты, наверное, подумаешь, что я сошёл с ума.

Я ободряюще ему улыбнулась.

— Давай проверим.

Он открыл рот, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать слова. Наконец папа сказал:

— Если это та, о ком я думаю… Эта женщина может быть твоей биологической матерью.

Я смотрела на отца и понимала, что должно быть, чувствуют другие, когда я рассказываю им, что могу видеть души и призывать людей. Я отступила на несколько шагов назад и врезалась в кухонную стойку. Уоррен вскочил с дивана и внезапно оказался рядом с нами. Я схватилась за стойку, пытаясь осознать сказанное отцом.

Папа вскочил со стула и заходил по кухне, заламывая руки.

— Раньше ее звали Сарой. Она была медсестрой в больнице, где мы работали. Я хорошо её помню, потому что она была очень приятным человеком. Все её любили. Она забеременела и работала почти до самых родов, но однажды не вышла на смену. В больницу пришло письмо, что она переезжает, чтобы быть ближе к своей семье.

Он повернулся и посмотрел на меня через всю кухню.

— Примерно через три дня Одри нашла тебя на пороге больницы. Уже тогда мы с твоей матерью задавались вопросом, была ли ты ребёнком Сары. Ведь она так внезапно пропала, а ты появилась, но никто так и не смог её найти. Мы пытались какое-то время.

Я беспомощно посмотрела на Уоррена, но он покачал головой.

— Этого не может быть, — сказал он. — Эбигейл выглядит не намного старше вас, а с тех пор прошло двадцать семь лет. Никто не стареет так медленно.

Папа перестал расхаживать по комнате и прислонился к столешнице. Он постучал пальцем по гранитной поверхности.

— Я полностью уверен в том, что женщина на фотографии эта та же женщина, с которой я работал в больнице в начале восьмидесятых. — он подошёл к столу и взял папку. Под ней была ещё одна фотография большой компании людей. — Вот. Это фото сделали на рождественской вечеринке в нашем отделении.

Я уже видела эту фотографию. Мои родители, которым тогда было чуть больше двадцати, стояли впереди группы, держась за руки. Папа протянул руку и постучал пальцем по центру фотографии. Эбигейл Смит улыбалась в центре снимка.

У меня перехватило дыхание, и я медленно подняла взгляд на Уоррена.

— Это она. Это она, Уоррен! — у меня слегка задрожал голос. — Я еще в детстве видела эту фотографию. И тогда сказала маме, что эта женщина умерла. Мама тогда очень разозлилась.

Папа кивнул.

— Одри передала мне твои слова, и мы снова говорили об этом в ту ночь, когда ты пришла и сказала нам, что отличаешься от других людей. — он поднял фотографию. — Когда сделали эту фотографию, Сара уже была беременна.

Возможно, опасаясь, что я упаду в обморок, Уоррен схватил меня за руку. Его глаза были такими же круглыми от удивления, как и мои.

— Ого, — сказали мы одновременно.

Папа умоляюще посмотрел на нас.

— Что такое или кто такая Сара? Я имею в виду Эбигейл… или как она себя сейчас называет.

Наморщив нос, я искоса посмотрела на отца.

— Она социальный работник.

Он посмотрел на меня поверх очков и нахмурился.

— Слоан, скажи мне правду.

Уоррен встал между нами.

— Она ангел. Когда мы встретились, она сказала нам, что мы со Слоан — полукровки ангелов. Наполовину ангелы, наполовину люди. В мире ангелов нас называют Сераморты.

Папа сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Наконец он медленно с шумом выдохнул, словно горячий воздух выпустили из воздушного шарика.

— Полукровки ангелов?

Я осторожно подняла руки.

— Ты только не волнуйся.

Он покачал головой.

— Я не волнуюсь. — папа ошарашенно оглядел кухню. — Но мне очень нужно выпить.

— Мне тоже, — согласилась я.

— Давайте выпьем. — Уоррен подошёл к шкафу, где папа спрятал бутылку «Джек Дэниелс». Я видела, как он пил виски только тогда, когда у него были сильные боли в груди. Уоррен налил три стакана и передал два нам. Папа выпил свою порцию ещё до того, как я поднесла свой стакан к губам.

Тёплое виски обожгло горло, и я закашлялась. Уоррен усмехнулся и налил моему отцу ещё одну порцию.

— Заткнись, — сказала я.

Всё ещё смеясь, он покачал головой.

— Я ничего не говорил.

Я начала расхаживать по комнате, постукивая краем стакана по нижней губе. Я остановилась и посмотрела на Уоррена.

— Если это возможно, как объяснить разницу в возрасте?

Он пожал плечами.

— Ты же сама сказала, что у ангелов возможна другая генетика.

— Вам не кажется, что Эбигейл упомянула бы, что она может быть моей матерью? Если бы она подозревала, что я могу быть её дочерью, то сказала бы об этом, верно?

Уоррен сделал большой глоток виски.

— Может быть, она так же удивилась, как и ты сейчас. Мы застали её врасплох, свалившись как снег на голову.

— Да, но всё же. — я раздражённо взмахнула свободной рукой.