* * *

Четвёртый день после похорон под названием «Неделя мучений папы», был днём стирки. Когда я вернулась домой после работы в офисе, мы десять минут обсуждали, как важно отделять цветные вещи от белых, и разобрались какие кнопки нажимать на стиральной машине. Пока папа собирал бельё из дома для стирки, Уоррен отнёс коробки с мамиными вещами в гараж.

В коридоре я схватила Уоррена за руку.

— Как, по-твоему, у него дела?

— Сегодня утром за завтраком он рассказал мне непристойную шутку про пожилых людей, так что я бы сказал, что ему лучше.

Я сжала его запястье.

— Спасибо, что остался с ним пока я работала.

Он покачал головой.

— Перестань меня благодарить. — он распахнул глаза. — Угадай, какой сегодня день.

— День стирки?

Он улыбнулся.

— Хэллоуин.

— О, Боже. Нам лучше купить конфеты, — сказала я.

Уоррен кивнул.

— Напомни, и мы купим их по дороге домой после ужина.

— Слоан, милая! Ты не могла бы подняться сюда, пожалуйста? — крикнул папа с лестницы.

— Иду! — крикнула я в ответ и поднялась по ступенькам. Добравшись до второго этажа, заглянула в его кабинет, но там оказалось пусто. — Где ты?

— В твоей комнате, — ответил он.

Я прошла по коридору и увидела, что отец сидит на моей кровати с папкой в руках.

— Что случилось? — спросила я.

Он указал на фотографию Эбигейл Смит.

— Я нашёл это в твоей грязное одежде. Ты знаешь эту женщину?

Я не понимала его любопытства, подошла и заглянула ему через плечо.

— Да. Её зовут Эбигейл. Я встретила её в Техасе. А что?

Он посмотрел в окно и провёл рукой по губам. Потом захлопнул папку и посмотрел на меня.

— Ничего, милая. Она просто кажется мне очень знакомой. — он положил папку в мой чемодан.

— Какое-то время она считалась пропавшей без вести в Гринсборо, но мы нашли её в Сан-Антонио, — объяснила я. — Возможно, ты видел её в новостях.

— Скорее всего, — папа встал. — Извини, я на секунду.

Он вышел из комнаты, забыв грязную одежду на кровати.

— Папа, ты забыл…

Я замолчала, услышав, как хлопнула дверь его кабинета.

Я посмотрела на одежду и папку с документами, а затем почесала затылок.

— Это было странно.

Спустя полчаса папа всё ещё сидел в своём кабинете, и, поскольку я не обедала, чтобы уйти домой пораньше, умирала от голода. Я поднялась наверх и постучала в дверь кабинета.

— Папа, мы хотели пойти перекусить. Тебе что-нибудь принести? — крикнула я через деревянную дверь.

— Нет, спасибо!

— С тобой там все в порядке? — спросила я.

— Все просто отлично!

Я покачала головой и сбежала по лестнице. Уоррен ждал у двери, держа мою куртку.

— Он не пойдет с нами? — спросил он.

— Нет, — ответила я, натягивая чёрную куртку. — Он ведёт себя очень странно.

— Как? — Уоррен открыл передо мной входную дверь.

Свежий октябрьский воздух ударил мне в лицо.

— Холодно. — я застегнула куртку на молнию и засунула руки в карманы. — Не знаю, что с ним такое. Он нашел в папке фотографию Эбигейл и с тех пор заперся в своём кабинете. Он выглядел так, будто увидел привидение.

— Думаешь, он ее знает? — спросил он.

Я посмотрела на него и попыталась спрятать лицо за воротником куртки.

— Откуда он может ее знать?

— Не знаю. — Уоррен нажал кнопку на брелоке, чтобы разблокировать Dodge Challenger.

Я протянула руку.

— Можно мне сесть за руль? Я не водила машину несколько недель.

Он на секунду заколебался.

— Ты будешь осторожна?

Уперев руку в бедро, я потянулась за ключами. Уоррен поднял их повыше, взглядом требуя ответа на вопрос.

— Да, я буду осторожна!

Он рассмеялся и протянул мне ключи.

Когда мы забрались в машину, я опустилась на кожаное водительское сиденье и подвинула его так, чтобы доставать до педалей. Я закрыла глаза и завела двигатель и почувствовала, как этот мощный зверь оживает. Из меня вырвался невольный стон.

Когда я открыла глаза и посмотрела на Уоррена, он хмурился.

— Пожалуйста, не заставляй меня ревновать к собственной машине.

Я рассмеялась и включила заднюю передачу.

— О, я люблю водить эту машину.

Он указал на меня.

— Не лихач на ней, когда я уеду.

Уедет.

Это слово отдалось в моей голове, как звон разбитых тарелок.

Я ударила ногой по тормозам и мертвой хваткой вцепилась в руль.

— О, Боже! Из-за всего происходящего я совершенно забыла, что ты уезжаешь. Когда тебе нужно уехать?

— Через семь дней.

Я пробормотала самое страшное из всех ругательств и прижалась виском к ледяному стеклу.

— Что мне делать?

Уоррен потянулся и положил руку мне на бедро, и я поняла, что целый год без успокаивающего ощущения его прикосновения будет казаться вечностью.

— Прости. Мне не следовало поднимать эту тему, — сказал он.

— Нет, я рада, что ты мне напомнил. Я даже не знаю, как выживу, пока тебя не будет? — от паники мой голос зазвучал на целую октаву выше.

— Ты могла бы заняться вязанием, — предложил он.

Я нахмурилась.

— Ангел Смерти предлагает мне заняться вязанием в качестве хобби?

Плечи Уоррена затряслись от беззвучного смеха.

Я уставилась в лобовое стекло.

— Может, я останусь с папой на какое-то время. Или до самого твоего возвращения домой, — сказала я. — Не думаю, что кто-то из нас сможет вынести одиночество.

Уоррен положил руку на спинку моего сиденья.

— Я бы чувствовал себя лучше, если бы ты не была в доме одна.

— А ты не можешь сказать военным, чтобы они отваливали?

Он рассмеялся.

— Конечно, могу. Тогда я окажусь в карцере, и мы всё равно не сможем видеться.

Прежде чем выехать задним ходом с подъездной дорожки и съехать с холма, я посмотрела в обе стороны.

— Ты всё ещё не знаешь, почему они тебя вызывают?

— Нет. Но на этой неделе я начну больше копаться в информации СМИ, чтобы найти какие-то зацепки, — сказал он.

— Ты когда-нибудь проверял список самых разыскиваемых ФБР, как предложил Натан? — спросила я.

— Я даже забыл об этом, — он достал телефон. — Сделаю это прямо сейчас

Я вела машину, пока Уоррен рылся в интернете на своем мобильном телефоне.

Дома по соседству были украшены тыквами, бутафорскими надгробиями и призраками, сделанными из простыней. Я всегда любила Хэллоуин, все эти переодевания, обилие шоколада и острые ощущения от домов с привидениями и фильмов ужасов.

Почти каждый год, начиная со старших классов, мы с Адрианной устраивали киномарафон по «Изгоняющему дьявола», а потом наряжались и шли на самые крутые костюмированные вечеринки в городе. В прошлом году мы оделись как парочка ангелов. Какая ирония. Как и многое другое в моей жизни, Хэллоуин уже никогда не будет прежним.

Через несколько минут езды я припарковала Dodge Challenger на стоянке у кафе «Санни Пойнт».

Уоррен пролистывал страницы сайтов на экране указательным пальцем.

— Хм, — сказал он, когда я заглушила двигатель.

— Что? — спросила я.

Он протянул мне свой телефон.

— Посмотри на это.

Я увидела на экране фотографию мужчины восточного происхождения, у которого в бороде и бровях было больше густых чёрных волос, чем на голове. В его глазах была пустота.

— Он жив? — спросила я.

Уоррен пожал плечами.

— Не знаю. Раньше я бы сказал «нет», но мы ошиблись насчёт Эбигейл, так что я не уверен.

Мне в голову пришла интересная мысль. Всю свою жизнь я просматривала фотографии и видео людей, которых считала умершими. И вдруг задумалась, сколько раз ошибалась.

Уоррен всё ещё читал статью.

— Он разыскивается за террористические атаки в Палестине и угрозы в адрес США, которые были совершены всего два дня назад. Здесь говорится, что он виновен в гибели более полторы тысячи мирных жителей Израиля.

Я склонила голову набок, безуспешно пытаясь произнести его имя.