ПУМ ПУМ ПУМ ПУМ ПУМ. КЛАЦ-КЛАЦ. КХЕ-КХЕ!

— Это тест. Проверка системы экстренного вещания. — я репетировала свой лучший голос на радио.

— Слоан, прекрати говорить, — сказал мой отец в микрофон. — И, пожалуйста, лежи спокойно.

Лежать становилось труднее с каждой проходящей секундой. Я была заперта внутри оглушающего аппарата МРТ более двадцати минут. Мой отец настоял на проведении теста после моей последней гемиплегической мигрени, но я знала, что результаты окажутся такими же бесполезными, как и две последние компьютерные томографии, которые он заказал.

С моим мозгом было все в порядке, также как и со мной… за исключением того, что я, казалось, могла читать души людей и управлять ими. Однако это не имело никакого отношения моим мигреням.

Причина моей последней головной боли была такой же, как и у других: отъезд Уоррена Пэриша из города. Похоже нас с ним связывала какая-то наэлектризованная сила, и, когда мы разделяемся, нас наказывает парализующими мигренями.

МРТ не покажет результатов.

Когда аппарат прекратил жужжать и стучать, как двигатель гоночной машины, я пошевелила ногами из стороны в сторону.

— Мы уже закончили?

— Все готово, — сказал папа.

Стол томографа медленно выскользнул из электронной пещеры, в которую я была заключена.

Мой отец был расстроен и ужасно обеспокоен новыми приступами головных болей, но я понимала, что правда ему не поможет. Мои приемные родители были с одной стороны невероятно любящими и поддерживающими, но с другой — профессионалами в области медицины, верящими, что всему есть научное подтверждение. Поскольку мой отец был врачом-гериатром, специализирующемся на деменции, я знаю, каков будет его диагноз — психическая неустойчивость.

Папа зашел в комнату, где я сидела на столе и поправляла свою мятую медицинскую рубашку. Даже в свои пятьдесят он все еще выглядел как прекрасная кинозвезда с самыми яркими голубыми глазами, которые я когда-либо видела. Он смотрел на лист бумаги в своей руке.

— Ты можешь одеваться.

Придерживая ворот своей рубашки, я встала.

— Что показал тест? Сверху у меня камни и опилки?

Папа закатил глаза.

— Мне ничего не бросилось в глаза, но я хочу попросить своего друга из неврологии взглянуть и убедиться.

Я положила руку ему на плечо и посмотрела снизу вверх.

— Папа, я в порядке.

Он поцеловал меня в лоб.

— Я не могу быть слишком осторожен с тобой. Слоан, ты все, что у меня осталось. — он направился к двери. — Хочешь перекусить, перед тем как поедешь на работу?

Я посмотрела на часы на стене. Я сказала своей начальнице, что буду около полудня, а сейчас уже больше одиннадцати.

— Ты сильно опечалишься, если я пропущу обед в этот раз? Хочу заскочить и проведать Адрианну, перед тем как отправлюсь в офис, если ты не против.

Он улыбнулся.

— Конечно. Передай ей от меня привет и скажи, что я заскочу к ней на этой неделе, — сказал отец. — увидимся за ужином сегодня вечером?

Я кивнула.

— Я приеду.

— Уоррен присоединится к нам? — позвал он, когда я в носках отправилась к двери.

Я оглянулась и пожала плечами.

— Не знаю. Он прилетает из Вашингтона сегодня, но я не помню, когда именно приземляется его рейс. Я дам маме знать, если он вернется вовремя.

— Хорошо, милая. Увидимся позже.

Адрианна Маркс, моя лучшая подруга, была пациенткой больницы почти три недели с тех пор, как парень, с которым она встречалась, решил пьяным сесть за руль и врезался на своем джипе в дорожное ограждение. В ответ я выбила ему передние зубы, и с тех пор никто из нас его не видел.

Когда я добралась до ее палаты, она читала дрянной бульварный журнал и ела картофельные чипсы. Ее волосы начали отрастать там, где их пришлось сбрить, и, если не считать розовых шрамов от швов, то ее лицо выглядело почти нормальным.

Я постучала костяшками пальцев по открытой двери.

— Тук-тук.

Она подняла взгляд и улыбнулась.

— Привет, чудачка. — Адрианна поерзала на своей груде подушек, когда я прошла у ее ног и плюхнулась в кресло у кровати. — Что ты здесь делаешь?

— Мне наверху делали МРТ. Решила, что заскочу поздороваться, прежде чем отправлюсь на работу.

Она села на кровати.

— МРТ? Я думала, у тебя просто сломано несколько костей и наложено несколько швов.

Всего две недели назад Уоррен и я помогли детективу Натану Макнамара поймать серийного убийцу, который более десяти лет убивал женщин по всей Северной Каролине. Билли Стюарт накачал меня наркотиками, избил, а затем потащил в своё тайное место в стиле Теда Банди, где планировал изнасиловать и закопать в лесу.

Благодаря способности Уоррена находить мертвые тела и защитным инстинктам Натана, я отделалась всего несколькими сломанными ребрами, повреждением нервов на руках и множественными порезами на всех конечностях, чтобы до конца жизни потенциально носить только штаны.

Я покачала головой.

— Папа захотел сделать мне МРТ, потому что беспокоится насчет моих мигреней. В воскресенье у меня был еще один плохой день.

Ее голова склонилась набок.

— Значит, Уоррен уехал?

— Ага. Ему пришлось лететь в Вашингтон, на встречу в Пентагоне.

Она свернула свой открытый пакет с чипсами и убрала его на столик.

— Звучит тревожно. Чего они от него хотят?

Я пожала плечами.

— Уверена, они хотят знать, как он нашел тех пропавших девушек.

Ее глаза расширились.

— Интересно, как он это объяснит.

Я рассмеялась, хотя была скорее обеспокоена, чем поражена.

— Не знаю, но не думаю, что, сказав им, что может чуять смерть, положит этому конец.

— Вероятно, нет, — согласилась она. — когда он уехал, тебя снова стошнило прямо на детектива?

Мои щеки вспыхнули то ли от смущающего воспоминания о последней мигрени, то ли от простой мысли о Натане Макнамара. Я не была уверена в причине. Моя эндокринная система полностью дала сбой с тех пор, как Уоррен и Натан приехали в город.

— Нет. Я была с родителями, и на этот раз меня ни на кого не стошнило.

— Как Натан? — спросила она.

Я облокотилась на подлокотник.

— Думаю, с ним все хорошо. Я не видела его несколько дней. На этой неделе он в Гринсборо ищет последнюю жертву Билли из нашего списка, которую так и не нашли.

— Которая из них? — спросила Адрианна.

— Рэйчел Смит. Ее коллеги сообщили о пропаже в 2008 году. У нее не было никаких известных родственников, поэтому дело быстро закрыли. Она была социальным работником.

Адрианна покачала головой.

— Это так печально.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, пожалуйста. — я отчаянно хотела сменить тему. Разговоры об этом деле все еще вызывали во мне тошноту.

Она кивнула.

— Ладно. Как там драма парней?

— О, это все еще печально. — вздохнула я. — Уоррен закончил перевозить вещи ко мне на этой неделе. Он сдал свою мебель на хранение в Западном Ашвилле, но одежда и множество видов оружия, все еще у меня дома. Моя гостевая комната похожа на гребаный арсенал.

Адрианна искоса на меня посмотрела.

— Вы планируете жить вместе в долгосрочной перспективе?

Я рассмеялась и пожала плечами.

— До этого момента я вообще ничего не планировала с Уорреном, и жизнь тоже не позволяла мне загадывать заранее. Не знаю, что мы делаем.

Она подняла бровь.

— Что об этом думает Натан?

Я откинулась на спинку стула.

— Понятия не имею. Мы не разговаривали по душам на эту тему. Он по-прежнему заходит ко мне домой и в офис, поэтому не думаю, что его это сильно волнует.

— Он все еще встречается с Шэннон? — спросила она.

Мышцы моей челюсти сжались при упоминании девушки Натана, потому что, если бы у меня был заклятый враг, это была бы Шэннон Грин. Но корни этой горечи скрываются гораздо глубже, чем в отношениях с Натаном Макнмара. Его присутствие только подлило масла в огонь, который тлел уже более десяти лет.