— Хорошо.

Это было не радостное согласие, а скорее, стратегическая уступка. Он понимал, что если заберёт у меня всё без остатка, то рискует сломать то, что только начало зарождаться между нами.

— Но, — добавил он, и в его глазах снова мелькнула знакомая искорка, — помни о наших ночных... и утренних... обязательствах. Твоя энергия будет принадлежать мне.

В его тоне не было угрозы. Было напоминание. И предвкушение.

Я кивнула, чувствуя странное облегчение. Это была не победа, но и не полное поражение. Это было начало нового, сложного перемирия между драконом и его не совсем покорной парой. Он прижал меня к себе, и на этот раз его объятия были не властными, а... облегчёнными. Как будто тяжёлая битва наконец-то закончилась, и можно было просто дышать.

И я позволила себе обнять его в ответ. Мои руки скользнули за его спину, ладони легли на лопатки, чувствуя твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки. Это было странно. Естественно. Как будто моё тело, наконец, признало то, что разум так долго отвергал.

Он издал низкий, глубокий, довольный рык. Этот звук уже не пугал. Он был... успокаивающим. Как мурлыканье огромного кота.

— Ты упрямая, — прошептал он, и его губы коснулись моих волос.

Я прижалась щекой к его груди, слушая ровный стук его сердца, и не смогла сдержать улыбку.

— Это ты упрямый, — парировала я, и в моём голосе не было прежней ярости, только лёгкая, уставшая нежность.

Он рассмеялся, и смех его вибрировал у меня в костях.

— Возможно. Но я твой упрямый дракон. И никуда ты от этого не денешься.

— Знаю, — выдохнула я, закрывая глаза. И впервые эти слова не вызывали страха. Они приносили странное, глубокое спокойствие. Быть его парой означало сражаться, уступать, искать компромиссы. Но это также означало — быть в его объятиях. И в этот миг второе перевешивало все трудности первого.

— А сейчас мне нужно на учебу! — заявила я, выскользнув из его объятий с новой, пусть и хрупкой, решимостью.

Он не стал удерживать, лишь с интересом наблюдал, как я пытаюсь восстановить хоть каплю своего распорядка.

— Форма в шкафу, — кивнул он в сторону огромного гардероба. — Можешь переодеваться. У тебя первая пара через час... — он сделал паузу, и в его глазах снова заплясали знакомые чёртики, — ...или можем закрепить ещё раз нашу пару.

— Нет! — я фыркнула, направляясь к шкафу. — Всё! Я одеваться!

Я потянулась к ручке шкафа, но почувствовала его пристальный взгляд на своей спине. Я обернулась. Он стоял на том же месте, скрестив руки на груди и смотрел на меня с таким откровенным восхищением и желанием снова развлечься, что у меня загорелись щёки.

— Отворачивайся уже! — потребовала я, чувствуя себя невероятно уязвимой.

Он рассмеялся — громко, открыто, и этот звук, казалось, наполнил комнату солнечным светом.

— Как прикажешь, моя стыдливая парочка, — с преувеличенной почтительностью произнёс он и, наконец, развернулся, уступая мне немного приватности.

Я быстро открыла шкаф и увидела свою аккуратно повешенную академическую форму. Рядом висели его костюмы, и наша одежда соседствовала, как нечто само собой разумеющееся. Это было странно. Пугающе. И по-своему... правильно.

Пока я переодевалась, я чувствовала, как его смех всё ещё витает в воздухе.

На выходе из комнаты, уже одетая в форму и чувствуя призрачную уверенность, я обернулась на пороге.

— Да, забыла сказать, — бросила я с самой невинной улыбкой, какую только смогла изобразить. — Мы с Наташей идём в бар на выходных.

Эффект был мгновенным и восхитительным. Он тут же развернулся. Его глаза, только что спокойные, сверкнули тем самым опасным золотым огнём. Низкий, предупреждающий рык прокатился по комнате, заставляя воздух вибрировать.

— Диана... — его голос прозвучал как обтачиваемый камень.

Но я уже не слушала. Я хихикнула — коротко, звонко, срывающимся смешком — и рванула прочь по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а по спине бежали мурашки. Но это была не паника. Это был чистый, пьянящий адреналин. Страх и предвкушение, смешанные в один коктейль.

Дразнить зверя... Мне нравилось.

Ощущать его мгновенную реакцию, видеть, как его железный контроль даёт трещину из-за одного моего слова, осознавать, что даже с его силой и властью я могу вызвать в нём эту бурю... Это было опасно. Глупо. Возможно, самоубийственно.

Но чёрт возьми, это было весело.

Вырулив на привычный, шумный коридор Академии, я почти бегом подбежала к аудитории, где у входа уже ждала Наташа, постукивая длинным ногтем по корешку книги.

Увидев меня, её глаза округлились от изумления.

— Боги, он тебя выпустил? — прошипела она, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы, будто ища следы плена или, что более вероятно, следы чего-то другого.

Я только собиралась что-то ответить, как почувствовала, как воздух в коридоре меняется. Шум голосов стих, сменившись натянутой тишиной. Я подняла взгляд и поняла, что на меня уставился, без преувеличения, весь поток. Десятки пар глаз — любопытных, оценивающих, завистливых, осуждающих — были прикованы ко мне. Новости, видимо, разнеслись быстрее, чем магический портал.

Под этим пристальным вниманием внутри всё сжалось, но вместо паники на мои губы прокралась та самая, лёгкая, почти дерзкая улыбка. Я хихикнула — тихо, но отчётливо, глядя прямо на Наташу, будто делилась с ней самой смешной шуткой на свете.

Этот смешок прозвучал вызовом. Всем этим взглядам. Ему. Всей этой новой, безумной реальности.

— Что? — я пожала плечами, обращаясь к Наташе, но на самом деле — ко всем остальным. — Не видели никогда, как дракона дразнят?

Наталья фыркнула, её глаза блеснули от восторга.

— Видели, но не живьём. Ну, рассказывай, мушка! Пока мы тут историю магических династий зубрили, ты там, видимо, творила свою собственную?

— Ой, мы договорились! — шепнула я Наташе, пряча улыбку за раскрытым учебником.

— Так прям он и «договорился»? — скептически протянула она, подперев щёку рукой. — Променять свой заслуженный месяц с тобой на твою учёбу? Не верю.

— Нуу... — я покраснела, глядя на конспект, где вместо магических формул непроизвольно выводились завитушки. — Пришлось в некоторых моментах уступить.

Мы с Наташей хихикали, как две обычные студентки, сплетничающие на задней парте. Но наша беседа была далека от обсуждения лекций. Внезапно громкий, сухой кашель прорезал воздух аудитории. Мы вздрогнули и подняли головы. Профессор Дубровский, древний дракон с седыми висками и взглядом, способным заморозить лаву, смотрел прямо на нас. Его золотистые зрачки сузились.

— Мисс Фей, — его голос был ровным, но в нём слышалось стальное терпение. — Я всё понимаю. Новообретённый статус, юность, пыл... — он сделал театральную паузу, и вся аудитория замерла. — Но, возможно, вы будете учиться? Или мне Андору сказать, что его пара пренебрегает основами магической теологии в пользу... девичьих бесед?

От одного упоминания его имени и такого прямого намёка у меня из груди вырвалось короткое, испуганное «ой!». Я вся вспыхнула, чувствуя, как на меня снова уставились десятки глаз.

А профессор Дубровский... рассмеялся. Это был негромкий, хриплый звук, похожий на потрескивание старых пергаментов.

— Так-то лучше, — кивнул он, и в его глазах мелькнула искорка понимающего веселья. — Продолжаем лекцию. Обратите внимание на генеалогическое древо семьи Всеславских...

Я опустила голову, стараясь не смотреть ни на кого, но внутри всё ликовало.

Пара закончилась, и я, едва выскочив из аудитории, схватила Наташу за руку.

— Наташ, завтра воскресенье же! Мы просто обязаны пойти в бар!