Я слушала ее, и у меня в голове не укладывалось. Для нее это был просто... опыт. Как прочитать книгу или попробовать новое блюдо. А для меня... для меня это было связано с тем жгучим взглядом, с тем прикосновением, от которого закипала кровь и заставляла сбегать. С тем талисманом, что горел, как предупреждение.

— Это не так просто, Наташ, — прошептала я, глядя на свои дрожащие руки. — Это не просто «переспать». Это... он...

— Он тебя зацепил, — закончила за меня Наталья, и в ее глазах мелькнуло понимание. — Ну что ж, тем интереснее. Но запомни, лисичка: никогда не показывай дракону, что он тебя достал. И уж тем более — что ты его боишься. Иначе он действительно не отстанет. А теперь выпрямись.

Я с силой сжала ее руку, мой взгляд был прикован к портрету...

— Наташ, пойдем скорее отсюда, — прошептала я, и голос мой дрожал от подавляемой паники.

Я не дала ей договорить. Развернулась и, все еще сжимая ее холодную руку, потянула за собой, расталкивая толпу и устремляясь ккоридору общежитий.

— Диан, все будет хорошо! — пыталась успокоить меня Наталья, едва поспевая. — Он — ректор! Он не будет при всех вспоминать бар. То, что было в баре, осталось в баре!

— Думаешь? — выдохнула я, уже выскальзывая в прохладный коридор и прислоняясь к стене, чтобы перевести дух.

— Да по любому! — она с легкостью отмахнулась от моих страхов. — Ладно, не терзайся. Пошли в общежитие, комнату займем. Говорят, его недавно перестроили, и теперь там одна комната на двоих. Будем соседками!

Она сказала это с такой беззаботностью, словно мы собирались на веселую пирушку, а не бежали от возможной угрозы. Я посмотрела на ее улыбающееся лицо и почувствовала, как часть тревоги понемногу отступает. Может, она и права? Может, я все преувеличиваю?

— Комната на двоих? — переспросила я, стараясь переключиться. — Надеюсь, там есть замок.

— Надеюсь, там есть мини-бар, — парировала Наталья, снова заставляя меня улыбнуться.

И, взявшись под руки, мы пошли по коридору, оставив за спиной гул толпы и давящее осознание, что тот парень - ректор.

И тут, едва мы сделали пару шагов по коридору, из-за поворота перед нами возникла высокая, статная фигура. Мужчина с идеальной укладкой русых волос и пронзительным взглядом, в котором читалась та самая хищная глубина, что выдавала в нем драконью сущность с первого взгляда. Он остановился, перекрыв нам путь, и его губы тронула легкая, ничего не сулящая улыбка.

— О, — произнес он, и его голос был гладким, как полированный камень. — Диана Фей. Наша поздно зачислившаяся студентка.

Мое сердце упало и замерло. Я инстинктивно сделала шаг назад, наступая Наталье на ногу.

Он сверкнул на меня глазами:.

— Проследуйте за мной. Я Герман Дрейк, проректор. Нужно уладить пару формальностей по вашему столь... внезапному зачислению.

Я сглотнула комок, застрявший в горле. Формальности. Словно прозвучал приговор. Я бросила взгляд на Наталью, в глазах которой читалась та же настороженность.

— Да, конечно, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Наташ, займи комнату для нас. Я... я скоро.

Наталья кивнула, ее взгляд был красноречивее любых слов: «Осторожно». Она с неохотой отпустила мою руку, и я осталась один на один с проректором Дрейком, который жестом, не терпящим возражений, указал мне следовать за ним вглубь административного крыла.

Каждый шаг отдавался в висках тяжелым стуком. Это была не случайность. Он нашел меня. И теперь вел туда, где, я знала, меня ждал он. Ректор. Тот самый дракон из бара.

— Ой, да ты не пугайся так, — сказал Герман, и в его голосе внезапно появились насмешливые, но не злые нотки. — Там просто пробелы в анкете заполнить. Бумажная волокита, ничего плохого.

— Хорошо, — кивнула я уже чуть уверенней, хотя сердце все еще колотилось где-то в горле.

Мы шли по длинному коридору, стены которого были увешаны портретами прошлых ректоров. Герман бросил на меня искоса любопытный взгляд.

— А чего так поздно документы-то подали? Родители?

— Долго сомневались, нужно ли мне это... — честно ответила я, глядя на свои туфли.

— Вот как? Интересно. А сама-то как думаешь, нужно? — он задал вопрос так, будто ему и вправду было любопытно.

Я задумалась на секунду.

— Ну... моя форма не стабильна. Не всегда могу контролировать превращение, особенно когда нервничаю. Поэтому, думаю, что да, нужно. Научиться контролировать.

— Разумно, — кивнул он. — Ладно, с этим понятно. А окрас-то что не указали? — он снова посмотрел на меня, и в его глазах заплясали веселые чертики. — В графе прочерк. Скрытничаем?

Мне стало неловко.

— Сказали, не нужно привлекать внимание.

— О-о-ой, как интересно! — Герман растянул слова, и его ухмылка стала еще шире. — И что ж за окрас-то у тебя, лисичка, такой особенный, что внимание привлекает?

Я смутилась, отвела взгляд и прошептала в пол:

— Золотой...

Герман замер на месте, свистнул долгим, почти неприличным свистом.

— Да ты, выходит, королевских кровей, лисичка! И еще и скромница! Ну теперь я понимаю, почему Совет так настаивал... — он многозначительно подмигнул мне и снова тронулся в путь, теперь явно разглядывая меня с новым, уважительным интересом. — Ну что ж, золотая мушка, прошу следовать за мной. Наш ректор, уверен, будет... очарован.

При словах «к ректору» у меня перехватило дыхание, и я снова сглотнула пустоту, пытаясь выдавить из себя хоть что-то внятное.

— М-мы идем к ректору? — пропищал мой голос, выдавая всю мою панику.

Герман обернулся, и на его лице застыла маска наигранного удивления, но в глазах плясали веселые искорки. Он явно получал удовольствие от моего смятения.

— Ну конечно, — ответил он, как будто это было само собой разумеющимся. — У него на столе лежат все анкеты учеников. Особенно тех, чье поступление было... гм, нестандартным. А твое, золотая мушка, определенно попадает в эту категорию.

Он подмигнул и повернулся, чтобы идти дальше, бросив на прощание:

— Не бойся, он не кусается. По крайней мере, не на рабочем месте.

Это была слабая утешительная шутка, но она не помогла. Каждый мой шаг по этому бесконечному коридору отдавался гулким эхом в пустоте, образовавшейся у меня в груди. Вот оно. Неизбежное. Сейчас я увижу его снова. Не в дымном баре, где можно было раствориться в толпе и сбежать, а здесь, в его владениях, где он — закон. И где я — всего лишь студентка с проблемной анкетой.

Я невольно потянулась к талисману, спрятанному под формой. Он был холодным и безмолвным. Но я знала — это лишь затишье перед бурей.

А вот и они. Массивные дубовые двери с вырезанным гербом, который, как я теперь понимала, принадлежал его роду. Герман, не став стучать, с размаху распахнул их, словно входил в собственную гостиную.

— Входи, золотая мушка, не робей, — бросил он через плечо, пропуская меня вперед.

Кабинет был огромным, мрачным и величественным. И в его центре, за монументальным столом из темного дерева сидел он.

Ректор. Тот самый дракон.

Он поднял голову от бумаг, и его золотистые глаза, словно два раскаленных угля, мгновенно нашли меня. И тогда его губы медленно, очень медленно растянулись в улыбке. Широкой, хищной, доходящей до самых ушей. В ней не было ни капли приветливости — только холодное, безраздельное торжество и осознание своей власти.

«Ну он ТОЧНО запомнил», — пронеслось у меня в голове и ноги на мгновение стали ватными.