От этой мысли по спине пробежали мурашки. Нет, он ждал. Я чувствовала это — тихое, но неумолимое ожидание на другом конце нашей связи. Оно было похоже на протянутую руку в темноте.

«Может, подождать? Пусть сам явится, раз уж его сестра так рвётся нас свести».

Я отпустила платье, которое держала, и отступила от шкафа. Да. Так и сделаю. Подожду. Если он хочет этой встречи, пусть сделает шаг. Я и так сделала их слишком много за последнее время — побег, возвращение, согласие на метку... Теперь его очередь. Я плюхнулась на кровать, уставившись в потолок, и попыталась притвориться, что читаю учебник, но слова расплывались перед глазами. Всё моё существо было настроено на него, на эту незримую нить, что связывала нас, и на вопрос, который висел в воздухе: кто же сделает следующий шаг?

Шаг сделала Василиса. Буквально. В центре моей комнаты с лёгким хлопком разверзлось пространство, и из него вышла она сама, с видом полного удовлетворения.

— Дианочка, я поняла, что место встречи не назначила, — заявила она, окидывая мою скромную обитель критическим взглядом. — Его дом. В горах.

Я округлила глаза.

— Что? Не в Академии?

— Нет, конечно, — фыркнула она. — Здесь сами стены говорят: «Романтика сдохла здесь лет пятьсот назад». — Она подошла к моему шкафу и решительно распахнула его. — Так, показывай, что есть из одежды. Скажу, что надеть.

Я стояла в ступоре, переваривая информацию. Его дом. Не казённые покои ректора, а его личное убежище.

— Горы тебе понравятся! — продолжила Василиса, перебирая мои вещи. — Не холодные камни, а поля! Прямо как в твоих краях! И тамтепло. Он когда узнал, что ты его пара, не только дом перенес, но и климат подогнал. Чтобы его лисичке не было зябко.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он...подогнал климат? Ради меня?

— Вот это, — Василиса вытащила из шкафа мой лёгкий, струящийся сарафан цвета летнего неба, едва доходивший до колен. — И это, — она достала широкополую соломенную шляпку и пару изящных босоножек на устойчивом каблуке. — Иди, переодевайся. Не заставляй его ждать дольше. Он и так извёлся за эти две недели.

И она вышла обратно в портал, оставив меня наедине с воздушным нарядом в руках и с головой, идущей кругом от осознания того, какие безумные, титанические усилия может предпринимать дракон, чтобы его паре было комфортно.

Я села на кровать, не в силах удержать тяжесть платья. Оно выскользнуло из моих пальцев и мягко упало на пол.

Он... он старался.

А я даже не знала.

Он не просто ждал в молчаливой обиде. Он готовил место для нас. Переносил свой дом, менял климат целой местности... Всё это время, пока я куталась в свои страхи и боль, он в тишине строил для нас гнездо. Чтобы его «золотой лисичке» было тепло, уютно и привычно. Я сглотнула, но комок в горле не уходил. Вместо него к глазам подступили горячие, жгучие слёзы. Не от боли. От стыда. От чувства собственной неблагодарности, слепоты.

И тут же, будто в ответ на моё смятение, меня окатило волной. Не моей.Его.

Через нашу связь хлынуло чувство такой всеобъемлющей, безграничной нежности, что у меня перехватило дыхание. В нём не было упрёка. Не было разочарования. Было лишь тёплое, безмолвное понимание и... прощение. Словно он чувствовал мои слёзы и посылал мне утешение, стараясь смыть моё горе. Он знал. Чувствовал мою растерянность и мою боль, даже ту, что была направлена на саму себя. И вместо того чтобы злиться, он отвечал любовью.

Я провела рукой по щеке, смахивая предательские капли, и глубоко вдохнула. Страх и сомнения ещё были там, на дне. Но сейчас их затмевало нечто большее — осознание глубины его чувств и щемящее желание наконец-то перестать бежать. Я подняла платье с пола. Лёгкая ткань струилась в моих руках. Он старался. Теперь моя очередь. Я быстро переоделась. Лёгкая ткань сарафана мягко обвила тело, а соломенная шляпка отбрасывала тень на лицо, скрывая, надеюсь, последние следы смятения. В босоножках я чувствовала себя удивительно легко, почти невесомо.

И вот оно. Время.

Портал снова разверзся в центре комнаты и в нём появилась Василиса. На сей раз её ухмылка была мягче, почти одобрительной.

— Ну вот, совсем другое дело, — оценивающе кивнула она, окидывая меня взглядом. Затем протянула руку. — Пошли, лисичка.

Я сделала глубокий вдох, в последний раз ловя отражение в зеркале — девушка в лёгком платье, с двумя золотистыми хвостами, трепетно пульсирующими в такт её нервному сердцебиению.

Я положила свою руку в её протянутую ладонь. Её хватка была твёрдой, уверенной.

— Не бойся, — тихо сказала она, и в её голосе впервые не было насмешки. — Он ждёт.

И мы шагнули в портал.

Портал разверзся без предупреждения, и в моей гостиной появилась Василиса с видом полководца, вернувшегося с решающей битвы.

— Вечер, братец, — заявила она, отрезая любые возможные возражения. — У меня и твоей пары. Ты тоже будешь. Без опозданий и без твоих обычных мрачных размышлений.

Я поднял взгляд от бессмысленно развёрнутого свитка, чувствуя, как привычное напряжение возвращается в плечи.

— Василиса...

— Никаких «Василиса»! — она отрезала, подходя ближе и тыча пальцем в мою грудь. — Вы оба — два индюка, которые уже достали всех вокруг! Семья начинает косо смотреть на двух идиотов, не способных на простой разговор после обряда! — Она выдохнула, и в её глазах мелькнуло не только раздражение, но и усталая забота. — В твоём доме. В горах. Приводи себя в порядок.

И, развернувшись, она исчезла в портале так же стремительно, как и появилась.

Я остался один. В тишине, нарушаемой лишь треском камина. В моём доме. Та самая мысль, что он теперь и её дом, заставила что-то ёкнуть внутри. Я приготовился ждать, пытаясь обуздать смесь надежды и страха.

И тогда я почувствовал это. Не через портал. Через саму связь, что соединяла наши души.

Волну острой, щемящей вины. Её вины. Она корила себя. За что? За моё молчание? За свою нерешительность? Боги... после всего, через что она прошла, после всей боли, что я ей причинил...

Во мне копилось столько чувств — невысказанная нежность, горькое сожаление, всепоглощающая потребность защитить её даже от её собственных мыслей. И я, не в силах вынести её самообвинения, направил всё это на неё. Всю свою тихую, накопившуюся нежность, всё своё «прошу, не вини себя, это я во всём виноват», всё своё «ты не представляешь, как ты важна».

Я не требовал ответа. Не просил ничего. Просто... послал это. Как щит против её собственной боли, потому что больше не мог выносить мысли, что она страдает, даже если причина этого страдания — я. После ухода Василисы я не стал медлить. Я переоделся в простую, но качественную одежду — ничего, что могло бы давить или напоминать о статусе. Затем открыл портал и шагнул в него.

Я оказался в доме. Не в своих апартаментах в Академии, а в настоящем доме. Том самом, что я готовил всё это время, пока мы пребывали в мучительном молчании. Я прошёлся по просторным комнатам, проверяя, всё ли на месте. Всё было. Я сделал здесь всё, чтобы ей было комфортно. Каждая деталь, каждый камень был продуман. Этот дом... он должен был статьнашим.

Я готовил почву. Не для демонстрации силы или богатства. А чтобы показать ей. Показать свою любовь. Ту, что не умел выражать словами. Ту, что выливалась в действия, которые, как я теперь понимал, могли казаться ей подавляющими.

Я перенёс дом сюда, в эти горы, но не на голые скалы. Я выбрал место, где склоны были покрыты сочными лугами и полевыми цветами, где воздух был наплнен запахом полыни, лаванды и тёплой земли, чтобы она чувствовала себя, как дома, чтобы её лисья душа, тосковавшая по просторам её родных мест, нашла здесь отклик.

Я стоял у огромного панорамного окна, глядя на залитые закатом поля, и ждал. Всё было готово. Осталось лишь самое сложное — открыть дверь и встретить её и надеяться, что она увидит за этими стенами и зелёными склонами не дракона-собственника, а мужчину, который отчаянно пытается построить для неё гнездо и не знает, с каких слов начать.