Владимир Артемьевич увлёкся столь примитивным способом нанести максимальный ущерб Мамонову, что сам не заметил, как начал получать удары в ответ. Броня стонала от нагрузок, сервоприводы взвывали от перегрузки, а бойцы продолжали колошматить друг друга. Не все удары достигали цели, и тем не менее, оба «скелета» уже имели вмятины.

Оболенский даже не понял, почему после очередной серии ударов правая рука провалилась в пустоту. А потом и вовсе не смогла пробиться сквозь проклятый ментальный щит. Дёрнувшись назад, князь ощутил спиной ту же самую невидимую стену. Вбок уйти тоже не получилось. Мамонов как будто создал ограничитель, а сам, стоя в трёх шагах от князя, медленно сводил свои ладони. Его затемнённый лицевой щиток казался оком бездушного чудовища. «Атом» стал опасно потрескивать.

— Разрыв, дистанция пятьдесят, — подсказал навигатор. Он почувствовал, что пилот находится в статичном состоянии и перешёл на более информативный доклад: — Высокая концентрация деструктивной эфирной энергии, Опасность критического повреждения брони.

— Папа, что с тобой? — ворвался взволнованный голос дочери. — Почему ты не двигаешься? Что делает Мамонов?

— Сдавливает каким-то ментальным конструктом, — откликнулся Оболенский. — Я нахожусь в ограниченном пространстве. У меня нет возможности даже руку поднять. Размахнуться не могу. Утыкаюсь в невидимую преграду.

— Дай приказ на включение интегратора, — к разговору подсоединился Глава Рода. — Попробуй запустить руническое насыщение брони, сконцентрируй всю мощь «скелета» в плече и бей им. Постарайся расширить пространство для манёвра.

— Включить эмиттер на полную мощность? — прошелестел диспетчер-навигатор. — Через сорок секунд неопознанный силовой конструкт раздавит внешний слой брони, что создаст критическую ситуацию для кристалла-фокусария.

— Включить эмиттер, — решился Оболенский, скрипя зубами. Он проигрывал первый раунд — это очевидно. Малец, наверное, хохочет сейчас, пряча своё лицо за тонированным щитком.

Кристалл мгновенно насытился маной и стал делиться ею с рунами, которые, в свою очередь, начали укреплять контуры магической защиты. А щенок так и продолжает стоять, нарочито медленно сближая свои ладони. Даже голову к плечу склонил, как любопытствующий экспериментатор. Наверное, свои ментальные техники отрабатывает в «боевых» условиях. Оболенский отбросил ненужные мысли и сосредоточился на разрушении «колпака». А как иначе назвать то, что сейчас его сдавливает? Он упёрся левым плечом в стену и направил всю энергию на её продавливание.

«Если сейчас мальчишка уберёт „колпак“ и я упаду, тем самым поставив себя в унизительное положение, в следующем раунде, клянусь, размочалю его безжалостно», мелькнула мысль у Оболенского. Нет ситуации хуже, когда ты не понимаешь противника и играешь по его сценарию.

Мамонов не стал ничего предпринимать, а только слегка раздвинул ладони. Почувствовав, что можно бить кулаком в стену, Оболенский направил всю мощь своей маны в разрушение конструкта. Яркая вспышка огненной магоформы, соединённая с потоком «Воздуха», пробила «колпак» и понеслась к Мамонову. Тот спокойно развернул ладони в сторону князя Владимира. И принял на них убийственную дозу двойной магоформы. Оболенский замер. Он даже услышал, как ойкнула Лиза.

Сухой треск разнёсся по ангару. Полыхнуло яркой вспышкой желто-алого магического выброса, окутало Мамонова — и опало огоньками к его ногам, словно горящая магнезия. Княжич на мгновение опустил голову, разглядывая гаснущий фейерверк, а потом резко выбросил обе руки вперёд.

Оболенского словно огромным бревном садануло. Компенсаторы не успели откорректировать положение «скелета», в результате чего центр тяжести был потерян. Князь почувствовал, что заваливается на спину и попытался уловить момент, чтобы посадить «Атом» на пятую точку. Получилось только выставить руки, чтобы смягчить падение. Амортизаторы не дали телу покалечиться при падении.

Первый раунд взял княжич Мамонов. Раздосадованный Оболенский с помощью регулируемых сопл поднял себя в воздух, принял «вертикаль» и встал на ноги. Почему мальчишка не подошёл и не протянул руку, хотя бы символически? Или щенок настолько проникся значимостью своей непобедимости, что своё презрение к противнику проявляет сложенными на груди руками?

К Оболенскому подбежали двое техников. Один снял шлем с головы князя, другой быстро проверил сервоприводы. Показал знаком, что всё в норме, можно идти в техническую зону.

Эти зоны оборудовали в разных концах ангара и закрыли деревянными щитами от любопытных глаз. Когда Оболенский зашёл за них, здесь, помимо инженерно-технической команды находились Глава Рода, дочка, младшие братья Егор и Святослав. Лиза с тревогой посмотрела на отца.

— Ты можешь продолжать бой?

Ничего не отвечая, Владимир Артемьевич дождался, когда техники помогут ему выйти наружу из ниши бронекостюма, сел на стул и приложился к бутылке с водой. Только потом ответил:

— Конечно, могу. Во втором раунде подниму бой в воздух. Посмотрю, какой из Мамонова пилот.

Поднимай, — разрешил Артемий Степанович. — Если мальчишка снова тебя накроет «колпаком», как на земле, не дёргайся почём зря. Попробуй снести его соплами. Я-то сначала подумал, что у «Атома» отказал эмиттер, и ты даже рукой не можешь пошевелить.

— Вот именно, что не мог! — задумался наследник. — Не уверен, что и сопла помогут. Но попробую.

— Ты ведь уже побеждал Мамонова! — топнула ногой Лиза. — Ещё бы пара ударов — и он свалился бы!

— Вам со стороны показалось, — покачал головой князь Владимир и попросил у обслуги полотенце. Вытер испарину с лица. — Я как будто в кисель попал. Княжич Андрей великолепно владеет ментальными техниками. Снимаю шляпу, если так можно сказать. Он и десятой доли своих заготовок не применил.

— Ну, хорошо, — сдалась Лиза. — У нас не стояло в приоритете обязательно победить. Как себя вёл «Атом»?

— «Атом» воспринимает атаки Мамонова как деструктивные эфирные потоки неизвестного происхождения, — вместо отца ответил Берсенев, оторвав взгляд от экрана планшета. — При отключенном эмиттере он не проводит перезагрузку контура, что очень важно. При интенсивном воздействии противника на броню это могло бы создать критическую ситуацию. Владимир Артемьевич грамотно воспользовался маной при включенном интеграторе. Развалил атакующий конструкт и вышел из-под давления.

— Скорее, этот юнец просто дал мне возможность побарахтаться, — усмехнулся Оболенский. — Видели, как он стоял и сжимал ладонями пространство, а потом спокойно выпустил меня из капкана?

— Дерзкий, нахальный… — Лиза кинула возмущённый взгляд в противоположную сторону, где находилась техническая зона Мамонова. — Он же рисуется перед зрителями!

— Да не рисуется, внучка, — задумчиво ответил Артемий Степанович, потирая тяжёлый подбородок. — Мальчишка просто уверен в своих силах. Я долго прожил на свете. Умею различать людей, которые пытаются показать свою крутость, в душе оставаясь трусами и тех, которые имеют стержень, не боясь демонстрировать его всему миру. Немножко красуется, не без того. Этот юнец далеко пойдёт. Если и дальше будет демонстрировать такую уверенность, у Мстиславских скоро появится такой волкодав, что всем тошно станет. Недаром за него император зацепился, готов уступить свою внучку.

— Но это только слухи! — воскликнула девушка.

Глава Рода досадливо махнул рукой. Он даже не стал напоминать, что альянсы между мощными кланами не создаются только на доверии, совместных проектах и финансах. Цементирующей основой всегда была женитьба детей. Значит, Мамонов рано или поздно станет родственником Мстиславских. Вот от этой парадигмы и нужно отталкиваться. Будущее покрыто мраком, если к нему не готовиться. Нужно дать задание аналитикам кланам просчитать наиболее вероятное развитие ситуации с этим мальчишкой. Впрочем, какой же он мальчишка? Вполне зрелый юноша, пусть чуточку сумасбродный, демонстрирующий свою независимость. Ничего, пусть играется. А как его самоуверенность начнёт перехлёстывать через край, вот тогда и нужно играть на этом.