— Я всё понял, — Козачёв с трудом проглотил сухой комок, вставший в горле.

— А раз поняли — идите. Более вас не держу. Надеюсь, через пару-тройку дней увидеть в уважаемой газете правильную статью, — широкая ладонь припечатала «Столицу» громким шлепком.

Из здания Цензурной Комиссии Козачёв выходил в паршивом настроении. Ему никогда не было так гадко, как сегодня. Фактически, он признал своё поражение, мало что не стоял на коленях, выпрашивая «живота, но не смерти». Языков ничего особенного не сделал. Без угроз и ора расставил метки перед Иваном и предложил самому выбирать, на что ориентироваться.

Но больше всего Козачёв недоумевал, почему за одинаковые «прегрешения» Адамчика показательно вышвырнули из Москвы, а его только пожурили. И только в машине дошло, что «Искры» позиционирует себя как независимая газета. А подобный рупор общественности не всем по нраву. Значит, удар был направлен не на Адамчика, а на тех, кто держит издательство в качестве площадки для высказывания личных мнений. «Столица» же давно на поводке цензуры.

«Лучше уж так, чем с „волчьим билетом“ пробовать пробиться даже в самую захудалую редакцию», подумал Козачёв. Быть песчинкой между жерновами всегда неприятно. Но растёртым в порошок — ещё хуже.

Примечание:

[1] Тельфер — подвесное грузоподъёмное устройство с электрическим приводом, обеспечивающим подъём и перемещение груза как по вертикали, так и по горизонтали вдоль двутавровых балок.

Никанор подъехал к знакомому мне дому, аккуратно прижался к краю дороги, заодно посматривая, чтобы кто-то из ребятни не сиганул под колёса. Появление роскошного автомобиля в мещанском районе вызвало у них большой интерес. Дети с любопытными мордашками столпились на тротуаре и с галдежом стали обсуждать, что за зверь посетил их скромный двор.

— Игорь, разберись, — буркнул в гарнитуру Эд, сегодня сидевший на пассажирском кресле. — Яким, Вася — на сопровождение.

Из внедорожника вылезли мои телохранители. Игорь, лениво разминая плечи, подошёл к пацанам и о чём-то стал с ними разговаривать, постепенно оттесняя в сторону. Вася распахнул дверь.

— Дорога свободна, — усмехнулся он.

— Посиди здесь, — обратился я к Дайаане, с любопытством поглядывающей по сторонам. Новые впечатления всегда приносили ей радость. — Я скоро.

Захватив букет роз, я вылез на приятно покалывающий щёки морозец, поправил свободной рукой воротник пальто, поглядел на светящиеся окна квартиры Рудаковых, протяжно вздохнул (как меня встретят?) и направился к подъезду, сопровождаемый сахалярами. Для соблюдения элементарной вежливости показаться на глаза родителям необходимо. Тем более, Януш Сигизмундович курировал меня, когда я находился под опекой Булгаковых. Надеюсь, при матери и отце Илана не станет хлестать меня букетом по морде. Такой экзекуции, по справедливости, не заслужил. Кто же виноват, что наши дороги стали стремительно расходиться?

Первыми в подъезд зашёл Вася. Яким остался со мной, заодно контролируя двор.

— Чисто, — через минуту сказал он, услышав в гарнитуре голос друга. — Можно идти.

Возле двери квартиры Рудаковых я несколько раз глубоко вздохнул, насыщая кровь кислородом, а вернее — успокаивая быстро застучавшее сердце. Давненько я здесь не был, к своему стыду. Обещал приглядывать за Иланой, а сам увлёкся иными делами. Отбросив ненужные рефлексии, нажимаю на кнопку звонка. И дверь тут же распахнулась, явив на пороге стройную девушку с распущенными по плечам волосами. Голубое платье вполне допустимой длины давало возможность оценить гибкую фигурку и ножки.

— Привет, Илана, — я улыбнулся. — Выглядишь на все сто. Это тебе!

— Странствующий рыцарь вернулся, — усмехнулась похорошевшая Илана, пропуская меня в прихожую. — А я уже и забывать стала, как ты выглядишь. Спасибо за розы. Они чудесные.

Я осторожно чмокнул девушку в подставленную ею щеку и затоптался на месте, ожидая, когда бывшая одноклассница закроет дверь. Яким с Василием по моему приказу остались на площадке дожидаться нашего выхода

— Проходи в гостиную, мне ещё надо несколько минут, — Илана усмехнулась и потянула за собой. — Мама! Папа! У нас гость! Господин Волховский собственной персоной!

Прокричав это, она нырнула в соседнюю комнату с букетом, оставив меня наедине с родителями. Я поколебался, но скинул пальто. Несколько минут могут запросто перерасти в угрожающие полчаса. Впрочем, успеем. Вряд ли кто раньше времени в «Алмазный дворик» подъедет.

— Андрей, проходи, не стесняйся, — навстречу мне с кресла поднялся майор Рудаков в домашнем костюме. Положив какую-то очень толстую книгу на кресло, он подошёл ко мне и протянул руку для пожатия.

Я отметил, что бывший куратор назвал меня настоящим именем, а не тем, под каким я учился в Щукинской гимназии. Значит, до сих пор интересуется моей жизнью.

— Здравствуйте, Януш Сигизмундович! Очень приятно снова вас увидеть. Мария Ерофеевна, вы, как всегда, блещете красотой!

— Льстец! — рассмеялась мама Иланы, тоже решившая подойти к нам. — Как ты повзрослел, возмужал, Андрюша! Проходи-проходи! Пока Иланка губы накрасит, глаза подведёт — ещё и чай успеем попить.

— Нет-нет, тётя Маша! Не стоит утруждать себя, — я присел на диван, а майор Рудаков вернулся в своё кресло. Книга перекочевала на журнальный столик.

— Наслышан о твоей награде, — он внимательно посмотрел на меня. — Тебе же ведь нет ещё восемнадцати? Не военнообязанный, не учащийся кадетского училища. Почему ты был привлечён к спасательной операции? Я пробовал выяснить через военное министерство, но меня попросили не совать нос в это дело.

— Спасибо, дядя Януш, что так заботитесь обо мне до сих пор, — искренне поблагодарил я Рудакова. — Отдел «К» не обязан следить за своими подопечными, когда у них появляются родители. Наверное, ваш запрос вызвал подозрение?

— Скорее, недоумение. Но я проявил настойчивость, и меня направили в ГСБ. Ты и в самом деле там числишься кадетом? И к какому отделу приписан?

— А вот это уже служебная тайна, дядя Януш, — улыбнулся я и развёл руками. — Скажу только, что был введён в состав спецгруппы, как пилот ППД.

— Ага… — задумчиво потёр подбородок майор. — Тогда кое-что проясняется. Ну, раз это тайна, то и настаивать не буду. Искренне рад за тебя, Андрей, и за твою награду. Не каждый молодой дворянин из России удосуживался похвалы иностранного правителя.

— Ну, я же не один действовал, — решил поскромничать я. — Там такие волкодавы работали, что мне только оставалось их спину прикрывать.

— Что нисколько не легче, — усмехнулся Рудаков, увидев в моих глазах хитринку. — Как сам поживаешь? Планы на будущее?

— Да нормально всё, дядя Януш, — я пожал плечами. — Весной заканчиваю гимназию. Дальше пока не знаю, куда пойду. Есть пара идей, но всё как-то зыбко.

— Почему? — спросила Мария Ерофеевна, внимательно слушавшая нас и одновременно ловко работая спицами. Два клубка шерсти в плетёной корзинке — белый и серый — подпрыгивали на месте, когда натягивались нитки. — Тебе прямая дорога в университет. Непохоже, чтобы ты готовился прожигать жизнь, имея за спиной очень богатого отца.

— Маша, — укоризненно поглядел на неё Рудаков. — Будь аккуратной в высказываниях.

— Я не обиделся, — спокойно улыбаясь, ответил я. — Семья, конечно, не оставит без денег. Но самому хочется реализовать свой потенциал.

— А в чём ты его видишь? В военной службе или в укреплении Рода?

— Про строящийся завод бронекостюмов слышали?

— Да, что-то такое мои коллеги обсуждают, — подумав ответил Рудаков. — Они уверены, что тот не выдержит конкуренции с такими зубрами, как «Техноброня» и «Экзо-Сталь». Слишком далеко они ушли вперёд в своём развитии. Разве только у владельцев нового завода в загашнике не затаился козырь в виде прорывной технологии.

— Затаился, — улыбнулся я. — Уговорил я отца заняться выпуском экзоскелетов нового поколения с совершенно иной архитектурой.