Порочное влечение

Содержание книги может не соответствовать общепринятым нравственным нормам и представлениям о мире.

Все события, персонажи являются вымышленными.

В романе не воспевается, но присутствуют сцены насилия.

Появиться сегодня в клубе моего дорогого сводного братца Джамиля – не очень хорошая идея.

Почему?

А потому что мне нельзя. Вот так вот в двадцать первом веке легко стать пленницей в прямом смысле этого слова. Мамочка постаралась, заключив сделку с самим дьяволом. Последнее – не аллегория. Аджиев Галиб, мой отчим, – дьявол во плоти.

Однако я здесь. Пока «папуля» со своим сыночком покинули город, я делаю легкий глоток свободы.

– Что будем заказывать? – Алина, моя подруга еще со школы, счастливо потирает ладони.

– Воду?… – зажмуриваюсь. Предполагаю громкое ворчание.

– Это же так скучно, Нацки! – Алинка толкает в плечо, погружаясь взглядом в барное меню.

– О, давай текилу? – восторженно предлагает Джекки. Вообще, она Женя, но мы дружно зовем ее Джекки.

Мне хватит и глотка текилы, чтобы опьянеть в край. Это незамедлительно дойдет до Аджиевых. Меня накажут. Пленница, помните? Прав у таких нет, как и желаний, мечт, счастливого будущего.

Грустно? Да, но… я свыклась.

Мои подруги не вполне в курсе всей ситуации внутри моей семьи. Для них мой гнида-отчим лишь строгий папочка, заботящийся о благополучии падчерицы.

Как же… Одна мечта все же есть: вбить кол в его сердце, а пулю – в лоб сводного. Не каждая невеста жаждет смерти жениха. М-да, я не говорила? Моя судьба решена более десяти лет назад – продолжить род Аджиевых.

– Мохито безалкогольный, – прошу официанта. Подруги не без бурчания заказывают стопки текилы и лимон.

Музыка разливается по большому танцполу. Какой-то модный диджей заводит толпу похлеще той самой текилы.

Улыбаюсь, чего не делала очень давно. Выгляжу, наверное, как человек с параличом лица.

«Развлекаешься?» – приходит сообщение от Джамиля. Земля уходит из-под ног. Я покрываюсь испариной. Позвоночник пробивает столб искр.

– Блин! – ругаюсь, перекрикивая шумные биты.

Конечно, ему все уже донесли. Оглядываюсь. Охрана, менеджер, люди Аджиевых. Я же не совершаю ничего ужасного! Но привыкла бояться, и… подчиняться. За что яро себя ненавижу.

«Это простая встреча с подругами», – сухо вбиваю текст.

«Где полно голодных до тебя парней? Хочешь, чтобы я ревновал?»

Да мне плевать! – можно было бы написать.

«Майя? Я ревную! Не гневи».

Чертов псих!

«Договоримся?» – печатаю, отчаянно стуча пальцами по экрану. И как тот только не трескается?!

«Ты знаешь, что мне нужно!» – получаю мгновенный ответ.

Вскакиваю с кожаного диванчика. Тянусь за Мохито и жадно присасываюсь к трубочке. Подушечки пальцев холодит иголочкам. Как бы заменить фразу «иди к черту» на что-то более мягкое? Да никак!

– Ублюдок! – шепчу одними губами. Круто разворачиваюсь и врезаюсь в стальную стену. Вдохнув, ощущаю, как в рецепторах раскрывается запах еловых веток и имбиря.

Сладкий коктейль опрокидывается на мою грудь. Ткань намокает в секунду. В панике тянусь к салфеткам и судорожно промакиваю.

Что это только что было?

– Эй, цыпа, – раздается полупьяный голос. – Ну что ж ты такая неуклюжая, а?

Вскидываю глаза и врезаюсь взглядом в высокого парня с черными, как уголь, волосами. Он довольно ухмыляется и чувствует себя королем положения. Или просто королем. Понимаю, что пялюсь на незнакомца невежливо долго.

– Ла-а-адно, куплю тебе другой. Че ты там пила? – с нетрезвой легкостью предлагает.

– Нет! – выкрикиваю и выпрямляюсь.

Как он вообще смел ко мне обратиться? Бессмертный, что ль?

Парень дергается, уголок его губ взлетает. Он моргает единожды, а его грудная клетка неустанно поднимается и опускается. Все эти действия вызывают дрожь в моем теле, и я не в состоянии оторваться от его лица. Оно… Оно… Жуткое! Да. Будто смотришь на демона.

От такого типа следует держаться на расстоянии.

– Цыпа набивает себе цену? – смело продолжает настаивать.

Отвлекаюсь на мигающий экран своего телефона. Входящий звонок. «Джем», – скольжу взглядом по буквам. Сердце от страха падает в желудок.

– Алло? – отвечаю.

Незнакомец скользит по мне взглядом и склоняет голову набок. Рассматривает, гадает. Мне дурно от близости этого человека. И человек ли он? От него фонит неприятностями и опасностью.

– Твой ответ, Майя? Желание в обмен на свободный от слежки вечер.

С помехами, но я разбираю каждый звук осточертевшего мне голоса. Обиднее всего, что раньше, когда нам было по девять-десять лет, Джем казался мне милым парнем. Мы, вроде как, дружили.

А потом он стал настоящим преемником своего отца-чудовища, и все вмиг изменилось.

Чужак с черными волосами пятится, но не перестает наблюдать за мной. А потом… Испаряется. Стоило мне моргнуть.

– Что? – Возвращаюсь к ждущему ответа Джему. В мыслях полный кавардак, и я не могу полностью сосредоточиться на разговоре.

– Если ты хочешь сегодня расслабиться, я не против, дорогая. Но у всего есть цена, – сладко поет он.

Меня охватывает раздражение на весь белый свет. У нормальных людей поход в клуб с подругами, чтобы выпить по коктейлю, считается обычным делом. Боже, да даже напиться в пятницу, горланить песни до утра и делиться пошлыми секретами о своих парнях они могут, не оборачиваясь в ужасе по сторонам. Таковы нормальные люди! Но я – не они.

– Х-хорошо, – отвечаю и имею наглость сбросить вызов.

Мне крышка.

Под тягостный шум битов, всеобщего веселья и моего испорченного настроения становится плевать.

Но больше всего сейчас хочется как раз вернуться в свою комнату, укрыться одеялом с головой, и… Умереть?

– Что-то случилось? – Джеки возвращается ко мне первая. Пока я справлялась с последствиями пролитого Мохито и разговаривала с Джемом, девчонки танцевали.

Качаю головой и снова промакиваю салфетками подсыхающую ткань платья.

– А я говорила, надо было брать текилу. После нее невозможно оставаться грустной.

– Я не грустная, – протестую. Но подруга права.

– Ну да, ну да… Твой звонил? – бросает взгляд на телефон.

И вновь киваю.

Они думают, у нас с Джемом любовь.

– Везет. Беспокоится о тебе, – Джекки вздыхает и просит у официанта новую порцию текилы. – Вон, сколько охраны в клубе появилось.

Оборачиваюсь.

По периметру выставлены шакалы Аджиевых. Их можно вычислить по особому блеску в глазах. Таких называют непривычным словом – «абрек». Что значит головорез. Только сумасшедший будет переходить им дорогу. Как и всем членам семьи Галиба.

– Прости, – вскакиваю, не в силах находиться под пристальным взглядом десятков охранников. Это так, в понимании Джема, выглядит «свободный вечер»?

Мне нечем дышать, и сильнее хочется умереть.

Стремглав несусь до туалетной комнаты и захлопываю за собой дверь. Меня трясет, а ощущение, что за мной следят даже в туалете, не проходит ни через минуту, ни через две. Простояв так длительное время, я на негнущихся ногах иду к раковине и включаю холодную воду. Намочив ладони, прикладываю их к щекам.

В отражении – бледная версия Майи Нацки. В призраках больше жизни, нежели во мне.

– Когда-нибудь все изменится, – шепчу обескровленными губами. – Все обязательно будет хорошо.

Дверь со скрипом открывается и хлопает. Гул раскатывается по углам помещения, не желая прекращаться.

Оборачиваюсь и застываю. Сердце сжимается от страха.

– Помощь нужна? – хрипловато-грубо спрашивает.

Парень наступает. Шаг – я пячусь к стене. Второй шаг – громко сглатываю. Пульс разбивает виски на осколки. В животе образуется тяжелый ком, весом в тонну.