— Могу тебе отпуск устроить, — сказал я. — Скатаешься до Москвы, починят.

— Да ладно, — Виталик нахмурил лоб и постучал пальцами по пластику. — Пока ещё не совсем хреново. Смотри, что вчера нашёл в инете.

Он тут же оживился, достал телефон и разблокировал.

— Скинули тут ссылку на один канал, а там прототип. Узнаёшь?

Я узнавал. Эта система якобы новая, ещё в разработке, но её элементы были мне знакомы.

Некоторое время назад, когда Игнашевич брал скрытую камеру и снимал испытания.

Военные тогда проверяли две системы: «Щит» с дронами-перехватчиками и «Голиаф» одного московского дельца. «Голиаф» представлял собой огромный многоствольный пулемёт с машинным обучением, который выносил цели на большом расстоянии.

Очень дорогой, но в чём-то более простой, чем «Щит», требующий множества параметров для своей работы. Зато «Щит» был мощнее, потому что его можно масштабировать и включать у него разные модули. И похоже, именно это и произошло.

На записи были обрывки испытаний нового оружия компании «TechWave Consulting». Компания формально осталась прежней, что и сделала эту пушку, но я не удивлюсь, если её поглотил кто-то, связанный с покровителями Трофимова, когда прежний владелец трагически погиб.

Всё это оружие объединяли в одну систему. Динамики телефона не передавали звук треска тяжёлой скорострельной пушки, когда она стреляла.

Получается, они взяли «Голиаф», который должен был сбивать дроны, но помимо него добавили другие элементы — те самые перехватчики, предназначенные якобы для защиты самого орудия, если дрон или кто-то ещё подберётся с неожиданной стороны.

Также были четырёхколёсные наземные дроны, способные передвигаться по земле как одноразовые мины или как курьеры, тайком перевозящие припасы.

А вот про дрон-носитель пока тишина. Похоже, все упёрлись в инженерную проблему, а не в программную: они разработали систему, способную управлять всем этим, но не могли придумать компактные и надёжные моторы, способные поднимать большой груз.

И всё же, система растёт. Военные интересуются, и происходит всё больше утечек, само собой, контролируемых.

Думаю, уже не за горами начало проекта «Фантом» — истинного назначения всех этих устройств, когда систему, наконец, примут на вооружение. Думаю, ещё несколько лет, ведь прототип рос быстро.

В принципе, свою цель я всё ещё понимал: избавиться от всей этой грязи внутри системы и тех, кто хочет её использовать, чтобы поставить перспективную систему на вооружение раньше всех.

До этого мне осталось совсем немного, к Трофимову я уже подобрался близко. Осталось сбить его с толку, обозначить врага и узнать, на кого он нападёт.

— Что-то сделать надо? — Виталик убрал телефон.

— Да, но не с дронами. Скажем так, требуется социальная инженерия. Любишь в кино ходить?

— Не очень.

— Надо бы сходить. Прикрыть. Сможешь изобразить донецкий выговор? — спросил я. — Ты же с ними общался много.

— Ну если просто говорить, то смогу, — Виталик задумался.

— Отлично. Нужно будет разыграть сценку, — начал я объяснять. — Сначала я начну вести разговор с тобой, заинтересуем одного человека, а дальше продолжу я сам. И всё это — в кино и о кино.

Пока готовился к сеансу, проверил сайт местного телевидения. Там уже был один нужный мне короткий сюжет на пару минут. На экране мелькнуло здание — сталинка, уже аварийная, заброшенная, якобы готовящаяся к сносу. Серёжа Фатин свою работу сделал под моим контролем.

Особого шума и скандала не получилось. Администрация всячески открещивалась от покойного Шустова, что уже сказала: всё возьмёт под контроль. И это меня устраивало.

Главное, что здание мелькнуло на канале, и это намёк Трофимову, что лучше не затягивать, ведь его там ждёт тайник. А это было в вечерних новостях, которые он обычно смотрит. Так что скоро с тайником решится.

А теперь нужен другой сюжет — более основательный, сложный. Чтобы Трофимов решил, что это удар против него от его же бывших союзников.

Причём удар подставой, как было против Шустова. Чтобы всё это казалось частью одной цепочки.

И пока мы готовим это, Трофимов тем временем заберёт тайник. Но я начал очередную подготовку к очередной подставе.

Я собрал всё, что могло мне пригодиться.

Покойный Гойко был ниже меня. Ещё он пожилой, с редкими седыми волосами и седеющей бородкой. Вполне себе подтянутый для своего возраста, но, конечно, более грузный, чем я сейчас.

Я не смогу замаскироваться так, чтобы человек, который знал Гойко, меня с ним спутал. Это невозможно в принципе — слишком характерная у того была внешность.

Но темнота кинотеатра плюс то, что этот человек Гойко не знал, давали шанс. Итог всего этого должен быть таким: когда Трофимов начнёт выяснять, то он отправит человека к Соболеву.

Будет даже не допрос. Человек просто поинтересуется разными путями, мол, откуда информация пошла. И Соболев назовёт характерные приметы собеседника, мол, он всё рассказал.

И приметы должны быть такими, чтобы даже человек, который плохо запоминает людей, смог бы их перечислить.

А это татуировка на руке, я себе уже набросал туда контуры албанского орла. Ещё бородка и седеющие волосы, которыми я занялся. Кроме того, кнопочный телефон, который был у Гойко помимо смартфона.

И часы, он их носил при нашей первой встрече, которая прошла в тире. Я купил похожие. Но главное — его манера речи, а тут я спец.

Цель встречи — Максим Андреевич Соболев, шеф-редактор информационной службы местного телевидения. Тот самый дядька, который тогда вернул мне приставку, когда я наблюдал за телестудией.

В прошлый раз я был студентом с характерным выговором жителей Донбасса. Теперь мне надо, чтобы он этого студента вспомнил, но не спутал с ним меня. Вот такая вот задачка.

Купил два билета в кассе кинотеатра наличными. Хотел сесть рядом с ним, ведь хакер прислал мне копию квитанции. Время дневное, народу немного, получилось без труда.

Покупал я это уже в новой маскировке, никто ничего не заподозрил, да и билеты в кино пока ещё можно купить без паспорта.

Эффекта редких волос на парике добиться тяжело, поэтому просто сделал их седыми, чтобы не смотрелось неестественно. Ещё сделал короткую седую бородку, надел под одежду силиконовые накладки. Во всём этом, конечно, буду сильно потеть.

А перед тем как облачиться, зашёл в местный парфюмерный магазин, где долго нюхал одеколоны, пытаясь вспомнить тот ядрёный раствор, которым брызгался сам Андрей Сергеевич Гойко.

После этого был готов.

Кинотеатр сам по себе вполне обычный, но не в торговом центре, а в отдельном здании с несколькими залами. В холле на первом этаже был маленький бассейн, в котором лениво плавало несколько красноватых карпов, закормленных всякой дрянью, которую кидали в воду посетители. Рядом стояло несколько детских игровых автоматов с мигающими огнями и царапанным пластиком.

Виталик пришёл самым первым, потому что я не хотел, чтобы Соболев увидел его протез. Уйдёт самым последним.

Я прошёл в зал и начал идти вдоль рядов кресел, обитых синим потёртым велюром.

Пришли мы на новый иностранный ужастик «Орудия», но по билету показывали новый короткометражный отечественный фильм, чьё название было настолько неброским, что даже я его не запомнил.

Но это было веяние нашего времени. Многие забугорные фильмы официально не показывались, и кинотеатры ухищрялись как могли: они продавали билеты совсем на другое кино, обычно короткометражки, но перед ними крутили новинки зарубежного проката, на которые и ходил народ. Предсеансовый показ, как это назвали.

Я дошёл до своего места между Виталиком и Соболевым. Тот ещё не пришёл.

— Здесь занято, — сказал Виталик, присмотревшись ко мне.

— А я знаю, — ответил я, усаживаясь в кресло.

— Офигеть! — он присмотрелся ко мне. — Никогда бы не узнал!

— Хорошая маскировка?

— Да не то слово!

— Всё, тише.