— Зачем вам на север? — принялся он досматривать наши вещи, выкладывая их на стол.

— Это не ваше дело, Джейден, — Барретт ответил низко и немного угрожающе, предупреждая, что терпение на исходе. — Это личное.

Доктор оказался прав, нас ждала испытание в самом начале, прямо на границе.

Ответ офицеру конечно же не понравился. Он рассмотрел содержимое сумки, откладывая оружие и пару артефактов в сторону, остальное же возвращая на место.

Завершив осмотр, он сложил руки и поднял взгляд на Барретта.

— Я должен сообщить о вас.

— Джейден…

— Генерал, — перебил его офицер, и теперь в его глазах не было и тени былого знакомства, только служебный долг, — Вашей же невесте здесь куда уютнее, чем там, куда я могу вас направить, если вы начнете оказывать сопротивление.

Я видела, как буря ярости бушует в его глазах, как сжимаются его кулаки. Мы проиграли этот раунд, уступив бюрократии и подозрительности. И мы оба это понимали.

Джейден вышел, оставляя нас под присмотром стражника.

Я наклонилась к Баррету, сжимая его руку, призывая успокоиться.

— Не волнуйся, — сжал он мою ладонь в ответ, поглаживая, — Им нечего нам предъявить. Джейден просто перестраховывается. Та еще канцелярская крыса.

— Кому он будет докладывать?

— Высшему командованию. Не знаю, кто сейчас главный на фронте. Я несколько отстал от событий, — он усмехнулся.

— Раньше были вы, — улыбнулась.

— Раньше был я, — кивнул он, и его взгляд, тяжелый и задумчивый, вдруг упал на мои губы, задержался там. Суровость в его чертах понемногу таяла, сменяясь чем-то более мягким, — Чему ты улыбаешься? — спросил он, и в его голосе появилась та самая, редкая для посторонних ушей, теплая хрипотца.

— Просто не хочу, чтобы вы злились, — призналась, — Когда вы злитесь, я начинаю волноваться.

Он наклонился еще ближе, и его дыхание коснулось моей кожи.

— Тогда поцелуй меня, Ами. Это лучший способ меня успокоить.

— За нами наблюдают, — скосила взгляд на стражника у выхода, — И он выглядит очень напряженным, будто мы что-то замышляем.

— Под хвост дракона их всех! Пусть завидуют, что у меня такая невеста.

— Мне нравится, когда вы меня так называете, — сказала совсем тихо, почти касаясь его губ, прикрывая глаза.

Преодолевая смущение, я нежно накрыла его губы. Его свободная рука скользнула под ворот моей куртки, лаская кожу и притягивая меня ближе, окончательно стирая и без того ничтожную дистанцию.

— Теперь моего терпения хватит еще на пару часов.

Тогда я не думала, что его слова окажутся пророческими, и нам предстоит именно столько прождать в этом месте.

БАРРЕТТ

Как-то незадолго до смерти отец говорил, что в бою тоже важно везение. Я тогда молча слушал, кивал, из уважения. Я верил только в железную волю, холодный расчет и свою собственную мощь. Рассчитывать можно и нужно только на себя. На свои крылья, свои когти, свой огонь.

Прошло много времени, целая жизнь, кажется. И отчего-то я вспомнил его слова именно сейчас, сидя второй час на жесткой табуретке в душном здании пограничного поста.

Прошло два года. Два года тишины, забвения, боли. Кто там будет помнить в лицо генерала Армора? Его должны были стереть из памяти, как стирают пыль со старой медали. Но, оказалось, от прошлого не так просто избавиться. Я сам захлопнул дверь в ту жизнь — еще тогда, когда меня все оставили: ненужного, сломанного калеку, обузу для короны. И вот теперь, только-только начав строить новую жизнь, в которой я наконец-то вновь обрел крылья — и физические, и фигуральные, обретя смысл и надежду, прошлое встало на пороге в лице бдительного Джейдена.

Капля того самого отцовского «везения» сейчас точно не помешала бы. Хотя бы малая толика удачи, чтобы проскочить эту формальность, эту ничтожную, но такую досадную преграду.

Амелия и так натерпелась страху, холода и неизвестности. Ей ужасно не хотелось снова идти на север, в самое логово ее страхов. Как и мне. Но проблемы нужно решать, а не убегать от них. Не полети я тогда с ней на север, так бы и остался умирающим калекой, окончательно отказавшимся от своей сущности, слепым и беспомощным в своем поместье. Она сделала для меня этот решительный шаг. Теперь пришел ее черед. И я ей в этом помогу. Чего бы мне это ни стоило. Граница, Джейден, подозрения — это сущие пустяки, досадная помеха. Страшнее то, что ждет нас дальше.

Гложун заявил, что ведьмы не выходят замуж.

Ничего! Моя ведьма выйдет! Сначала я так разозлился, что едва не спалил нечисть на месте. А потом, остыв, собрался с мыслями. У каждого правила есть исключения. Мы — истинная пара. Разве сама судьба не наградила нас этой связью? Не просто же так, в насмешку. Это должно что-то значить.

Я держал Амелию за руку, периодические поглаживая ее холодные руки, согревая в своих, и целую я тонкие пальцы. Ее взгляд, полный тревоги, но и упрямого доверия, был моим якорем в этом море унизительного бездействия.

— Пойдемте, — наконец вернулся Джейден, распахнув дверь. Спустя два томительных часа этот бессмысленный спектакль, казалось, закончился.

Я внутренне выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть спадает с плеч. Амелия тоже улыбнулась мне слабой, но облегченной улыбкой. Мы поднялись, готовые покинуть это место и продолжить свой путь.

Но стоило нам направиться в сторону границы, как Джейден нас снова остановил.

— Нет. Вы не пойдете дальше. Вы полетите со мной. Вас желает видеть лично Его Величество.

Неожиданно.

— Ваша невеста, — продолжил Джейден, бросая на Амелию беглый взгляд, — может подождать здесь, в безопасности. За ней присмотрят.

— Она пойдет со мной, — отрезал я, даже не думая обсуждать.

Джейден секунду помедлил, оценивая мое выражение лица, а затем слегка кивнул.

— Хорошо.

Я зло усмехнулся. Джейден будто великодушно дал мне свое «разрешение». Только Амелия пошла бы со мной в любом случае. Я не оставлю ее здесь одну. Ни за что.

— Думаю, нам быстрее полететь, чтобы не заставлять Его Величество ждать.

— Придется ему все же подождать. У меня нет крыла, — ответил ровно, без вызова, но я заметил, как Амелия заволновалась. Да только я принял эту часть себя. Протез мы оставили в доме охотника за определенную плату, на север с ним было идти как с клеймом на лбу.

Джейден напрягся, его брови поползли вверх. Он явно не понимал, провоцирую ли я его специально, издеваюсь, или говорю на полном серьезе.

— Куда идти? — спросил, прерывая его размышления.

— К дому старосты. В самом начале деревни.

И вот мы снова шли, но теперь не к свободе, а под конвоем, в сторону новой непредсказуемой встречи. Амелия прижалась ко мне, и я чувствовал, как учащенно бьется ее сердце. Мое же было холодно и сосредоточено. Отец говорил об удаче. Сейчас мне казалось, что ее у нас было до обидного мало. Лучше все же полагаться на себя.

С королем Генрихом мы встречались последний раз, когда я обещал ему принести победу, а он взамен предлагал мне руку его дочери.

Я тогда лишь вежливо склонил голову, думая не о капризной, избалованной принцессе, а о дислокации войск и о силе северных драконов. Победу я обещал. Искренне верил, что принесу.

Но вместо нее я принес громкое, сокрушительное поражение. Не просто проигранную битву, а катастрофу, которая переломила ход всей кампании. О нем написали не только на первых полосах газет, проклиная моё имя, но и, я не сомневался, оно уже вписывалось на страницы исторических книг.

Да, похоже, я действительно вошел в историю. Только не как великий предводитель огненных драконов, а как генерал-неудачник, символ роковой ошибки.

После этого король Генрих более не желал меня видеть. Я стал пятном на репутации короны, живым напоминанием о провале. Меня отправили в отставку под благовидным предлогом «по состоянию здоровья» и постарались забыть. Я был еще удивлен, что он дал добро на мое лечение, пусть и безуспешное.