Я шмыгнула носом, но промолчала, не смогла солгать ей в очередной раз.
— Тогда почему ты согласилась? — ее детский вопрос был таким простым и таким правильным. — Он ужасен! Я бы не хотела, чтобы мама когда-нибудь отдала меня в жены такому старику. Я видела... у него такая сморщенная кожа. Ты видела?
Конечно, я видела, очень детально рассмотрела, когда он прижал меня на вечере. Только у меня нет выбора. Мир жесток, и никто не спрашивает моего мнения.
— Он поможет нам… — заставила себя проговорить то, что без устали твердит Флора. — У нас будут деньги.
— Но ты же его не любишь.
Не то что не люблю, я чувствую стойкое отвращение к этому человеку, возомнившему себя вершителем судеб, решившему, что все продается и покупается.
— Ты поступишь в пансионат, у тебя будет приданное, и тебе не придется выходить замуж за старика, — грустно улыбнулась ей, притягивая к себе, целуя ее русые волосы, внушая и себе, что это правильное решение. Хотя внутри все противилось.
— Это все из-за меня? — вдруг выскочила из моих объятий, ее большие глаза наполнились ужасом и осознанием. — Ами, это все из-за меня?! — повторила она вопрос, чуть ли не вскрикивая.
— Нет, — попыталась ее успокоить.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня страдала! Ты моя любимая сестра. Мне не нужна такая жертва. Обойдусь без пансионата.
— Нет, Лили, — я снова обняла ее, чувствуя, как по моим щекам текут слезы, наконец вырвавшиеся наружу. — Нет, милая. Твое обучение, твое будущее — это самое важное.
— Ты же сама меня всегда учила, что нельзя сдаваться. Ты что-нибудь обязательно придумаешь, как всегда это делала.
— Не в этот раз, милая.
— Ами, пожалуйста, если все дело во мне, то не надо за него выходить…
Но что мне тогда делать? Сбежать?
Но куда? В неизвестность? Обрекая себя на жизнь в постоянном страхе и скитаниях. Ведь пути назад уже не будет. Вернуться как ни в чем не бывало после такого не выйдет. Я опозорю имя. И Флора, даже будь у нее хоть капля жалости, никогда не простит такого удара. А Лили... что будет с Лили?
Но лучше жить в страхе, чем с этим человеком… Лили права: надо бороться!
Это была пытка за пыткой, изощренная и беспощадная. Ужасное, невероятно дорогое свадебное платье, в котором я чувствовала себя куклой на витрине. Эти постоянные циничные разговоры о супружеском долге и моем «правильном поведении» в постели. Но вечер, проведенный в доме Олдмана, стал той самой последней каплей.
Та комната... она стояла перед глазами, как кровавая пелена, стоило мне только закрыть веки.
Все в красном бархате, на стенах висели непристойные картины, а в стеклянных витринах лежали непонятные отталкивающие приспособления из кожи и металла и несколько хлыстов, аккуратно развешанных, как произведения искусства. А те слова, что он шептал мне на ухо, влажно дыша в шею, пока его рука скользила по моей талии...
Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!
Олдман наслаждался моим ужасом, упивался своей абсолютной властью надо мной, видя, как я цепенею от отвращения. Он ломал меня, и ему это нравилось.
Я вернулась домой полностью опустошённая. Не думая, почти не осознавая своих действий, раскрыла настежь окно в своей комнате, подойдя к самому краю. Холодный воздух обжег лицо. Они довели меня до предела. Я держалась все эти дни только ради сестры, но теперь и этой хрупкой опоры казалось недостаточно.
— Мамочка, помоги... — прошептала солеными от слез губами, глядя в темноту. — Что мне делать?
Ветер, словно в ответ, резко ударил в лицо, и газета, лежавшая на столе, с шуршанием подлетела и упала на пол.
— Ты считаешь, что это верное решение? — приняла это за знак. Я уже сошла с ума, раз разговариваю сама с собой. Подняла газету с пола, прекрасно зная, что в ней увижу.
Объявление о помолвке с Олдманом красовалось жирным заголовком, даже слепой заметит!
Слепой… Взгляд соскользнул на соседнее объявление:
«Генерал Армор ищет исключительно помощника-мужчину. С проживанием в поместье, жалование по договоренности.»
— Исключительно мужчину… — прочла я вслух, и в голове что-то щелкнуло.
Мне нужно укрытие. Надежное и недосягаемое для Олдмана. Я не собиралась больше задерживаться в этом доме.
Надо бежать сейчас, под покровом ночи. Чтобы было время, прежде чем заметят мое исчезновение и отправятся на поиски.
За окном темно. Как же страшно решиться.
Мне никто не поможет. Или я сбегаю, или становлюсь игрушкой мерзкого старого извращенца.
Но что потом?
Лучше не думать, а действовать. Иначе точно передумаю.
Я снова посмотрела на объявление. «Вам нужен мужчина? — подумала я с горькой иронией. — Что ж, будет вам мужчина!»
Им и правда быть безопаснее. Никто не желает заглянуть под юбку, никто не заставляет быть покорной и выполнять просьбы мужа.
Мужчины — вот настоящее зло в этом мире. Артур — предатель и трус, Олдман — развратный старый негодяй. Генерал Армор тоже ужасный человек… Но с ним я буду в безопасности. Как девушка я его никогда не привлекала, да и к тому же ходили слухи, что после ранения ему стало не до женщин. Он ищет слугу, а не любовницу. Это как раз меня и устраивало. Там меня точно не будут искать!
Лучше быть одной…
Хватаю ножницы и отрезаю волосы. Плачу, но давлю всхлипы, чтобы никто не услышал. Хотя прислуга уже не обращает внимания на мой скулеж за стеной, привыкли к моим слезам. Тоже, наверное, радуются, что им не придется искать новую работу и покидать этот дом…
Во мне кипела такая ярость, накрывало с головой такое слепое, всепоглощающее отчаяние, что придавало мне силы. Я остригала волосы все короче и короче, до мальчишеской нелепой стрижки. Можно было оставить их подлиннее, многие мужчины носят волосы до плеч, но мне нужно было выглядеть как можно правдоподобнее и убедительнее.
Я смыла с лица остатки пудры и румян, стирая последние следы Амелии Элфрод.
И посмотрела в зеркало. На меня смотрел незнакомый испуганный юноша с большими, полными ужаса глазами на бледном осунувшемся лице.
Но как же Лили? Сердце сжалось от боли. Я что-нибудь придумаю. Попрошу жалование за год вперед. Главное, чтобы он меня принял!
Может, продать ожерелье Олдмана? Оно стоит очень дорого. Да только ни в одном ломбарде не согласятся купить его, если узнают, что оно ворованное. А продавать дешево не имеет смысла. Да и не нужно мне ничего от этого старика! Бросаю и другой его подарок — развратный комплект белья — в камин следом за моими волосами.
Мужчины любят длинные волосы? Шиш вам!
Даже если меня поймают, я растила свои волосы не для того, чтобы радовать Олдмана.
Я быстро переоделась в свой старый поношенный костюм для верховой езды — темные брюки, сапоги, просторная рубашка и короткий камзол. В карман я сунула свои скромные сбережения и несколько самых дорогих сердцу безделушек.
И на цыпочках заглянула в последний раз в комнату Лилиан.
— Ами, это ты? — испуганно вскочила на постели.
— Да, малышка. Прости, что напугала, — я села на край ее кровати. — Но мне надо уходить. Я зашла, чтобы попрощаться.
— Ты убегаешь? По-настоящему? — и вместо страха на ее лице расцвела радость, она бросилась ко мне в объятия.
— Тс-с-с, тише, — прижала ее к себе, вдыхая детский запах ее волос. — Я раздобуду деньги. И ты обязательно поступишь в тот пансионат. Я обещаю.
— Это неважно, — она отстранилась и посмотрела на меня со взрослой серьезностью. — Главное, чтобы ты была свободна и счастлива.
Я еще раз крепко обняла ее, встала и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Спустилась по черной лестнице и выскользнула через потайную калитку в город.
ГЛАВА 6
Амелия
А вдруг сплетни про его слепоту — ложь? Что тогда делать?
Но даже если он и впрямь слеп, но ведь не глух… Армор сразу отличит женский голос от мужского.
Мне нужен артефакт для изменения голоса. Да только где его достать в столь поздний час, когда все приличные лавки давно закрыты?
