Мне захотелось непременно что-то ответить ему достойное и отомстить за такое отношение. Но ничего не приходило на ум.

— Вы мне противны.

Он засмеялся, комично поклонился в конце танца, «уплывая» в компанию более опытных дам.

— Когда-нибудь найдется та, кто растопит его сердце, — проговорила рядом тетушка Луиза. — Этот мужчина слишком погряз в пороке. Слава и молодость быстротечны. Жаль, что его матушка покинула этот мир столь рано.

Я ничего не ответила женщине. Не верила, что Армор способен на какие-то чувства, кроме любви к себе. Я так разочаровалась в нем и не желала больше видеть.

Почему я решила, что третья встреча выйдет удачнее?! Прошло столько лет. Он и тогда имени моего не помнил, а по истечении времени и лицо наверняка забыл. Так что мне не стоит опасаться, что он, возможно, зрячий. И надеюсь, что его по-прежнему не привлекают невинные девицы. ***

Амелия

Мое желание не встречаться более с генералом Армором, казалось, было услышано самой судьбой. Вскоре после того злополучного бала мужчина отбыл на Север, где разгорался давно тлевший конфликт. Поговаривали о стычках с северянами, о нарушенных договоренностях и о необходимости «навести порядок».

Два года назад начались волнения на границах, и Армор исчез с горизонта столичной жизни. Его больше не было на светских раутах и вечерах. Лишь в газетах мелькали статьи с описанием его тактических побед, которые обсуждались с большим жаром на всех мероприятиях.

Сама атмосфера в городе изменилась. Количество пышных балов поубавилось. Правитель, озабоченный военными расходами, негласно сокращал финансирование придворных празднеств. Все средства уходили на обмундирование для солдат, новое оружие, провиант для армии и помощь жителям беспокойных окраин.

Но светская жизнь, пусть и в сдержанном ключе, все же теплилась. Теперь на званых вечерах главной темой для разговоров стала война. «Когда же это все закончится?», «Каковы наши потери?», «Говорят, генерал Армор снова отбросил северян за горный хребет».

В один из таких вечеров я и познакомилась с Артуром. Он был молодым лейтенантом, готовящимся к отправке на фронт, и казался таким обходительным и галантным. Теперь я недолюбливала военных и относилась к ним с опасением. Но он был внимателен, не смотрел свысока, и на фоне грубой, как он сам называл Армора, «прямолинейности» Артур выглядел действительно достойным офицером.

Меня, признаться, иногда раздражало, что он, как и многие другие, буквально боготворил военные таланты Армора, цитируя его распоряжения и восхищаясь его стратегиями. Дамы с придыханием произносили имя героя, ужасно зля меня.

Не понимала, как они могут терпеть этого мужчину, но по иронии судьбы теперь мне самой предстоит терпеть его дрянной характер. Правда, у меня была причина. Довольно весомая.

Не знаю точно, что произошло на той роковой битве при Кровавом утесе. До столицы доходили лишь обрывочные, противоречивые слухи. Генерал Армор получил тяжелое ранение, а затем впал в немилость к императору за свои неоднозначные решения в том сражении.

Все стали бояться упоминать имя, и если поначалу еще обсуждали масштабы его увечий, то постепенно истрепав эту тему, прекратили и вовсе. И я ничего не слышала о нем вплоть до того дня, когда увидела его объявление в газете.

Артур тоже спустя год отбыл на границу, откуда не вернулся прежним.

Он звал меня с собой, но я отказалась. Отец был категорически против, а я не решилась ослушаться. Теперь же горькая мысль не давала мне покоя: «А как бы сложилась моя судьба, решись я тогда?» Быть может, мне повезло, что характер бывшего жениха, его трусость и цинизм вскрылись до того, как я успела связать с ним жизнь?

Я совсем выбилась из сил, не приученная к долгим прогулкам, тем более после таких приключений и волнений. И когда на горизонте показался замок Армора, я затормозила, встала как вкопанная, не решаясь преодолеть последнее расстояние.

Что я делаю?! Почему я здесь? Это безумие! Может, просто убежать в соседний город, укрыться там и, возможно, связи Олдмана туда не дотянутся?

Я провела ладонью по обстриженным волосам, не зря же я их отрезала. Но сейчас все казалось такой глупостью…

В стороне послышался шум, и я, испугавшись снова влипнуть в историю хуже предыдущей, инстинктивно рванула с места, побежала к замку Армора. Что буду делать, если мне никто не откроет, не представляла. Похоже, сейчас у меня начался откат, и в голову стали приходить разумные мысли. Все банальные, обыденные вещи, о которых я должна была позаботиться.

Я не продумала план, не придумала легенду, не позаботилась о еде и теплой одежде. Кто, в конце концов, является ночью в такой час, чтобы устраиваться на работу?

Скажу, что прибыла из другого города… Или прождать во дворе до утра? Но я вся продрогла, а с неба, как назло, начали срываться редкие, но крупные и холодные капли дождя, предвещавшие скорый ливень.

Тяжелые ворота, которые должны были быть наглухо заперты, оказались распахнуты настежь. А в одном из высоких окон первого этажа, вопреки ночному времени, горел свет. Он словно манил, звал, приказывая не отступать.

И я, не дав себе опомниться, вбежала по высокому порогу и, затаив дыхание, изо всех сил постучала в дверь.

Стук прозвучал оглушительно громко в ночной тишине, эхом раскатившись под сводами высокого потолка. Я отшатнулась, испуганная собственной дерзостью, и замерла в ожидании. Прошла минута, другая. Тишина…

Я уже собралась стучать снова, как вдруг дверь с глухим скрипом медленно отворилась сама собой, без единой живой души в проеме. Сквозняк, пахнущий пылью и сухими травами, вырвался наружу, заставляя меня ежиться. В прихожей царил полумрак, освещенный лишь одним одиноким светильником на стене.

И что мне делать? Я нерешительно переступила порог, и дверь тут же бесшумно захлопнулась за моей спиной, окончательно отрезав путь к отступлению. Я подскочила на месте, а сердце бешено заколотилось.

— Эй… есть кто? — позвала, и мой голос, сорвавшийся от страха, на мгновение прозвучал слишком высоко, очень похоже на мой собственный. Я прочистила горло и повторила: — Есть кто-нибудь?

Но мне никто не ответил. Свет наверняка горел в гостиной. Некультурно и не добавляет мне чести, но я уже здесь, и просто уйти, проделав такой путь, — не выход.

Я осторожно прошла по длинному коридору, сопровождаемая странным дуновением ветра в спину. Хотя сквозняку было неоткуда взяться — дверь захлопнулась при мне, а окна в коридоре отсутствовали. Может, она также сама и открылась. Пора бы кому-то заняться замком.

Войдя в гостиную, я застыла. У камина в кресле сидел мужчина. Его длинные волосы до плеч закрывали лицо, но я все равно узнала генерала.

— Лучше бы тебе проваливать, пока цел… — вдруг донесся его голос, заставляя вздрогнуть. — С ворами у меня разговор короткий, — мужчина повернул голову, а я чуть не попятилась, но заставила себя оставаться на месте.

— Простите, сэр… Я стучал… Я не вор… — у него была белая повязка на глазах, но я словно чувствовала, как он прожигает меня взглядом. Необъяснимое чувство… Он точно меня не видит? Ощущение, будто его взгляд прожигает меня насквозь, видя все мои страхи и всю ложь.

— Зигмунд! — внезапно крикнул он так громко, что я снова вздрогнула. — Тут к тебе пришли из города! Разберись!

— Вообще-то я к вам…

Мужчина отставил в сторону почти полный стакан с темной жидкостью, который держал в руке. Он тяжело встал, опершись на подлокотники, пошатываясь, но нащупывая рукой костыли, прислоненные к креслу.

Я помнила Армора другим. С военной выправкой, короткими волосами, гладковыбритого. От него веяло силой, здоровьем и холодной уверенностью, даже самоуверенностью... Сейчас же передо мной был словно другой человек, смутно похожий, но другой. Заросший, в потрепанной, не первой свежести одежде, и от него пахло лекарствами, крепким виски и немытой безысходностью.