Литмир - Электронная Библиотека
A
A

До того как медиа создали брейк-дансу популярность и превратили его в форму эффектного развлечения, для участников сцены он был чрезвычайно серьезным и ответственным занятием, соединением танца, спорта и уличной бравады, делом, которое требовало социальной и субкультурной ответственности и постоянной готовности эту ответственность продемонстрировать и подкрепить, если нужно, физическим насилием. Коммерциализация брейк-данса заметно выхолостила его трансгрессивный потенциал, превратив практику, некогда исполненную характерного социального смысла, в набор хореографических жестов, автореферентным смыслом которых является лишь точность и эффектность их исполнения. Превратив акт агрессии и разрушения, которым был ранний брейк-данс, в некий творческий жест, несущий лишь слабый след прежней символической угрозы, мейнстримная культура обезвредила танец и присвоила его в качестве еще одной формы «художественного самовыражения», как прежде она это сделала с рок-н-роллом, панком и «тяжелыми» музыкальными жанрами. Как отмечает Салли Бэйнс, если черная молодежь 1960‑х годов хотела быть революционерами, то бибои 1980‑х мечтали о том, чтобы стать звездами, – и некоторым из них это удалось[85].

Неудивительно поэтому, что брейк-данс в итоге наибольшим образом обособился от породившей его хип-хоп-культуры. Ранний брейк-данс был, как и граффити, формой присвоения участниками хип-хип-культуры уличного пространства и способом символического отвоевания территории, утраченной в силу логики урбанизации реально[86]. Это прекрасно осознавали муниципальные органы: уличные танцы рутинно пресекались полицией и городскими властями. В силу этого карьера бибоя была в большой степени все той же карьерой «уличного воина», с которой мы уже встречались, говоря о граффити[87]. Коммерциализовавшись и выйдя в большой свет, брейк-данс утратил коннотации спонтанного и субверсивного уличного стиля существования, превратившись в разновидность социального или спортивного танца. И хотя его исполнители до сих пор стараются подчеркнуть связь с хип-хоп-культурой как одеждой, так и сопровождающим музыкальным репертуаром, все же брейк-данс ныне – скорее концертная, нежели уличная, «народная» форма.

Брейк-данс был исторически первой составляющей хип-хоп-культуры, в которой возникла одна из самый ярких и характерных для всего этого движения практик, а именно практика состязательных выступлений, или баттлов. Среда черных музыкантов всегда была средой соревновательной, поскольку для участников этой группы их профессия куда чаще, нежели в случае белых, была не просто источником дохода, но средством выживания, в силу чего публичное предъявление доказательств своей виртуозности и превосходства над конкурентами для них было вещью крайне насущной. Танцевальные баттлы выполняли целый ряд социальных и профессиональных функций: они обусловливали вырабатывание, кодификацию и распространение наиболее удачных жестов и движений, способствовали накоплению участниками сообщества социального и культурного капитала, а также до определенной степени помогали решению конфликтов мирным путем[88]. Интересно то, что вторая и третья функции здесь являются производными от первой: нельзя заработать уважение и победить соперника, не обладая техническим совершенством, в то время как уже имеющееся уважение никак не поможет тебе добиться победы, если ты не обладаешь необходимыми умениями. Подобная инструментальная меритократическая логика затем станет справедливой и для рэп-баттлов, в которых техника исполнения превалирует над «стилем», «душой», «сообщением» и «содержанием», то есть категориями, характерными для более традиционных европейских форм самовыражения, а все предыдущие заслуги на время баттла как бы обнуляются и не принимаются в расчет. Данная диспозиция, помимо прочего, обусловливала восприятие хип-хоп-культуры как культуры маскулинной, поскольку состязательность традиционно полагается сугубо мужским гетеронормативным качеством[89].

Приведенный выше список танцевальных треков, составлявших музыкальный канон раннего брейк-данса, содержит по большей части номера, исполненные в стиле фанк. Сама эта форма возникает как танцевальная разновидность ритм-энд-блюза, характеризуясь сильно синкопированным ритмом, опорой на ритм‑секцию и монотонным, отчасти механическим повтором фраз (именуемых вампом – vamp), которые затем возвела в структурный принцип следующая производная этого ряда, диско, и которые вообще характеризуют танцевальные стили в силу совершенно иной, нежели у песенных жанров поп-музыки, прагматики[90]. Критики танцевальных субкультур указывают на однообразие, монотонность и «бессмысленность» присущей им музыки, зачастую приписывая повторяемости ее элементов разнообразные, подчас апокалиптические значения; так, Роберт Финк пишет по поводу диско, в котором звуковой объект,

…бесконечно репродуцируемый в качестве товара и бессчетное число раз повторяемый в качестве опыта, – судя по всему, не что иное, как предвестник самоубийства массовой культуры, [так как порождает] коллапс всех систем ценностей и разрастание, подобно раковой опухоли, бессмысленного, лишенного удовольствия процесса обмена знаками[91].

Как правило, такого рода комментаторы исходят, чаще всего имплицитно, из первазивной логики строения и назначения музыки, свойственной западноевропейской культурной традиции, которая давно и безнадежно колонизировала слух и практики потребителей музыки по всему миру. В ее рамках музыка наделяется имманентным смыслом, который раскрывается через определенный набор риторических жестов, так или иначе связанных с развитием материала – то есть эволюцией мелодических, гармонических, динамических и тембральных элементов музыкальной пьесы, телеологически детерминирующих ее длину и предполагающих обязательный ее финал в тот момент, когда риторический материал исчерпывается. Согласно этому представлению, о музыкальной пьесе, ее значении и смысле мы можем говорить только тогда, когда она закончилась, – так же как о смысле сказанного человеком можно рассуждать только после того, как тот договорит. Несмотря на то что это представление ныне кажется нам самоочевидным и даже данным,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

вернуться

85

Ibid. P. 19.

вернуться

86

Clarke J. et al. Subcultures, Cultures and Class // Resistance Through Rituals: Youth Subcultures in Postwar Britain / S. Hall, T. Jefferson (eds). L.; N.Y.: Routledge, 1991. P. 45.

вернуться

87

Rajakumar M. Hip Hop Dance. Santa Barbara, CA: Greenwood Press, 2012. P. 9.

вернуться

88

Schloss J. G. Foundation. P. 107–108.

вернуться

89

Li X. Black Masculinity and Hip-Hop Music: Black Gay Men Who Rap. Singapore: Palgrave Macmillan, 2019. P. 2–3; Greene J. S. Beyond Money, Cars, and Women: Examining Black Masculinity in Hip Hop Culture. Newcastle, UK: Cambridge Scholars Publishing, 2008. P. 6.

вернуться

90

Bolden T. Theorizing the Funk: An Introduction // The Funk Era and Beyond: New Perspectives on Black Popular Culture / T. Bolden (ed.). N.Y.: Palgrave Macmillan, 2008. P. 16. См. также: Vincent R. Funk: The Music, The People, and the Rhythm of the One. N.Y.: St. Martin's Press, 1996.

вернуться

91

Fink R. Repeating Ourselves: American Minimal Music as Cultural Practice. Berkeley, CA: University of California Press, 2005. P. 7.

10
{"b":"961067","o":1}