Интересны и другие последствия позиции Кауфмана, которые Шмитт не предвидит: граждане, а затем и политики, контролируют солдат или сами превращаются в «солдат», тем самым отменяя приоритет экспертного применения насилия. Эксперты коррумпированы и ослеплены, вероятно, в первую очередь вечной криминализацией внешних врагов. Приоритизируя победу (или «победу»; речь идет о сведении того, что мы в быту называем демократическим принятием решений или обсуждением, к исключительно «победоносному» решению), гражданское общество милитаризуется, полномочия полиции на применение насилия внутри государства становятся неконтролируемыми, и все это становится введением в диктатуру. Гражданин становится политиком или полицейским (охотником на «нейтральных» и «внутренних врагов»), а институт полиции больше не является, как у Гегеля, институтом гражданского общества, обеспечивающим правильное обращение языка и товаров.
Давайте теперь, 100 лет спустя, преобразуем позицию Кауфмана о победе как социальном идеале в работу правительства государства, целью которого является достижение абсолютной победы, оккупация территории, которую оно считает уже принадлежащей ему как таковой, и принуждение врага навсегда ее покинуть[15]. Опишем и перечислим элементы, которые конструируют этот театр переговоров, принятия решений и голосования, состоящий из военных экспертов и членов политической партии, победившей на выборах в Израиле.
Группа граждан – члены партии, победившие на выборах и потому представляющие всех граждан в совокупности, – принимает в кабинете решение о будущем действии. Они победили не из‑за физической силы, а благодаря умению создавать союзы и численному превосходству: за них проголосовало больше избирателей, следовательно, их сторона потенциально сильнее. Решение кабинета безопасности премьер-министра также принимается большинством (без консенсуса): большинство утверждает свой план и побеждает, делая решение перформативным – публичным и обязательным для всех. Так запускается вовлечение всех.
Военные – инструмент тех, кто обладает властью (kratos), то есть победителей, решающих, когда наступает исключительная ситуация и когда начинать войну. Солдат профессионально применяет насилие, потому что обучен и дисциплинирован; таким образом, он является носителем группового знания об эффективном использовании силы. Его действия опираются на кодекс эффективного и морального применения насилия, согласованный с гражданским обществом и подтвержденный межгосударственными конвенциями.
Решению о насильственном действии (в данном случае – проект «оккупации территории Газы») предшествует набор регистров: антагонизм и фигура врага; образ чужого; проектный/насильственный разум; опасность; исключение; признанная невозможность дальнейших мирных процедур – переговоров, торговли, кооперации, совместных инфраструктурных проектов. Все эти регистры вплетены в протокол «победы».
Принимается решение о реализации проекта абсолютной победы как конца войны/насилия, состоящей из пяти пунктов. Контрфактически: если бы эти пять условий уже выполнялись, решения о новом насилии не понадобилось бы вовсе.
Есть три новых условия, или, возможно, три шага, которые лежат в основе этой победоносной конструкции, или, точнее, «победа» – это название для трех фигур или трех ситуаций, которые следуют одна за другой, достигая кульминации в третьей: победитель обладает легитимностью решать, диктовать приказы и изменять правила и процедуры (победа легитимирует его власть, и эта власть заключается в численности и множестве граждан, которые на последних выборах делегировали свою собственную силу, чтобы стать частью такого нового органа людей; победителю не обязательно проверять доверие граждан через непрерывные референдумы); далее следует следующий шаг – победитель дискриминирует всех вокруг себя – меньшинство, с которым он не согласен и которое он победил, затем врагов, которые должны быть обязательно исключены или устранены в определенное время и в определенном пространстве (победоносные акты – это те, которые подтверждают асимметрию и неравенство по отношению к другим акторам); наконец победитель проектирует и владеет проектом абсолютной победы.
Как мы можем ограничить победителя и предотвратить различные манипуляции победоносного разума? Возможно ли предварительно объединить весь опыт победы и выигрыша (война, спорт, рынок, языковые игры, выборы и т. д.) и составить набросок различных трудностей, возражений и проблем, с которыми мы сталкиваемся при тематизации сильных и слабых сторон победы и победителя?[16] Как мы можем регулировать победителя и предотвращать незаконные победоносные акты (которые впоследствии определяются как таковые)? Как мы можем ограничить количество и объем решений, которые производит победитель, и обусловить их систематическими экспертными оценками? Как мы можем быстро выявлять новые победоносные акты, которые не соответствуют предвыборным обещаниям, ради которых и была одержана победа? Как мы можем сократить мандат победителя или укоротить время победы? Все эти вопросы, безусловно, подразумевают существование некоей идеальной победы или существование некоего трансцендентального регулирования, которое оценивает, одновременно структурируя новый победоносный разум. Вероятно, речь идет о той победе, которая всегда одновременно первая и последняя – против самого́ «победоносного» протокола, по природе своей разделяющего и разрушительного; о победе над победоносной логикой, которая исключает, воспроизводит неравенство, преследует и в конечном счете уничтожает. Победа над фашизмом.
Библиография
Боянич П. Насилие, сила и победа // Этика войны в странах православной культуры / Под ред. П. Боянича. СПб.: Владимир Даль, 2022.
Боянич П. Что такое «победа» с точки зрения православной этики войны? // Новое литературное обозрение. 2023. Т. 6. № 184. С. 126–138.
Сергеев В., Цимбурский В., Кокошин А. Эволюция фразеологии «победы» в советской военной доктрине // Век XX и мир. 1991. № 12. С. 25–32.
Суворов А. В. Наука побеждать. М.: Рипол Классик, 2021.
Arendt H. Denktagebuch, 1950–1973. München; Zürich: Piper, 2002.
Bendersky J. W. Interrogation of Carl Schmitt by Robert Kempner 1 // Telos. Summer 1987. № 72. P. 97–107.
Bojanić P. In-Statuere. Figures of Institutional Building. Fr.a.M.: Vittorio Klostermann, 2022.
Bojanić P. Last War or a War to Make the World Safe for Democracy: Violence and Right in Hannah Arendt // Philosophy and Society. 2006. Vol. 31. № 3. P. 79–95.
Bojanić P. Última guerra ou a guerra para fazer o mundo seguro para a democracia: violência e direito em Hannah Arendt // História Revista. 2021. Vol. 26. № 2. P. 184–197.
Bojanić P., Djordjević E. The Messiness of Victory and Heroism: A Brief Response to Carl Schmitt // Philosophy and Society. 2021. Vol. 32. № 4. P. 662–673.
Desch M. Democracy and Victory: Why Regime Type Hardly Matters // International Security. Fall 2002. Vol. 27. № 2. P. 5–47.
Kaufmann E. Das Wesen des Völkerrechts. Tübingen: Scientia Verlag Aalen, 1911.
Kroenig M. The Return of Great Power Rivalry: Democracy Versus Autocracy From the Ancient World to the U.S. and China. Oxford: Oxford University Press, 2020.
Neff S. C. Conflict Termination and Peace-Making in the Law of Nations: A Historical Perspective // Jus Post Bellum / C. Stahn, J. K. Kleffner (eds). The Hague: T.M.C. Asser Press, 2008. P. 77–91.
Rasgon A., Odenheimer N., Bergman R., Kershner I. Israeli Security Cabinet Approves Plan to Take Control of Gaza City // The New York Times. 07.08.2025. URL: https://www.nytimes.com/2025/08/07/world/middleeast/israel-gaza-military-offensive.html.
Rawls J. The Law of Peoples. Boston, MA: Harvard University Press, 1999.
Reiter D., Stam A. C. Democracies at War. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2002.
