— Где все?

— Не знаю. Ничего не понимаю. Джули не могла нас подвести. А ну-ка, наберу её.

Эмми хватает телефон, набирает Джули и включает на громкую связь. После восьми гудков Джули наконец-то отвечает.

— Привет, ты где? — спрашивает Эмми.

— Эммм... Привет. Я тут, — тянет Джули.

— Ты не придёшь? — подытожила Эмми, большим пальцем проводит у горла, показывая, что убьёт её.

— Блин, Эмми, по правде — никто не придёт, — вздыхает Джули.

— Почему?

— Дороти устроила вечеринку. И все пошли к ней.

— Ты коза и предательница, — ругается Эмми.

— Не обижайся. Теодор и Роберт придут к Дороти. Конечно, все рванули к ней. Вы тоже подключайтесь.

— Вот ещё! — Эмми отключает звонок.

Сидим и смотрим друг на друга.

— Дороти — сучка. Она узнала о нашей вечеринке и специально всё испортила.

— Ага. Это месть ей за то, что я её в рис макнула мордой.

На Дороти я злюсь. Но я снова вернулась мысленно к пробуждению. Я сама себе напомнила, что Теодор, скорее всего, сопровождает королеву, но он в городе. А значит, он и правда мог быть у меня ночью. От него такое можно ожидать.

— Ну и пошли они все. Мы всё равно повеселимся.

Эмми включает музыку погромче. Конечно, это не то, что мы хотели устроить, но никто из нас не пойдёт на вечеринку Дороти. А ещё получается, что я полностью сдержала обещание, данное маме. Никаких парней. Девичник с Эмми. В десять мы выбрали фильм, который будем смотреть. Конечно же, триллер. Притащили пледы на диван и заставили журнальный столик закусками. Раз никто не пришёл, мы сами всё слопаем.

Через час в квартире послышался настойчивый звонок. Иду открывать дверь. Может, соседи жаловаться пришли. Мы эти два дня ведём себя шумно.

Открываю дверь — на пороге стоит мама Эмми. Она очень недовольна, даже зла.

— Тётя Грейс, здравствуйте.

— Эмми где?

— Там, — я показываю на гостиную.

Тётя Грейс входит в квартиру, видит дочку и останавливается.

— Так вы дома? — спрашивает тётя Грейс, прекрасно видя ответ.

— Ну да, мы же обещали, что у нас девичник.

Кто бы мог подумать, что Дороти нас так выручит. Сама того не понимая, она сорвала нашу вечеринку и избавила нас от проблем.

Тётя Грейс садится на край дивана и громко выдыхает.

— Вы в курсе, что Дороти устроила вечеринку?

— Ага, — кривится Эмми. — Из-за этой козы к нам девчонки не пришли, пришлось вдвоём развлекаться.

Мама Эмми начинает громко хохотать.

— Вы не представляете, как я рада. Кто-то вызвал полицию, и это огромный скандал и большие проблемы. Были несовершеннолетние и был алкоголь. Такой разнос!

— Класс, — смеётся Эмми.

— А ты что, радуешься? Собирайся домой.

— А мы ничего не делали.

— Не делали, но собирались. И я очень рада, что проблемы вас не коснутся. Давай, давай, собирайся.

— Ну, мам...

— Всё, хватит проблем на сегодня. Одевайся, — тётя Грейс достаёт телефон, набирает номер, продолжая смотреть на меня. — Виктория, доброй ночи.

Тётя Грейс включает телефон на громкую связь.

— Что там? — спрашивает моя мама с волнением.

— У девочек всё хорошо. Они были дома.

— Точно? Грейс, проверь холодильник. Софи точно не готовилась к гостям?

— Я всё посмотрела, всё в порядке. Не волнуйся. Две тарелки с канапешками — ну, максимум тут ещё на двух девочек еды, — врет моей маме тётя Грейс, а сама смеётся, смотря на кухонный стол, заставленный закусками и напитками.

— Как хорошо. Эмми такая молодец у тебя. Так рада, что они дружат. Уверена, что твоя девочка предложила остаться дома. Такая замечательная.

Лицо тёти Грейс вытянулось. Она прекрасно знает свою дочку. Я же скривилась. Ну чего, мама, меня топит.

— Мамуль, спасибо за доверие, — громко говорю я.

— Так, всё, Софи. У меня дела, тут другой часовой пояс. Мне надо работать. Королеве нужна моя помощь.

Я закатываю глаза. Очень рада общению с мамой. Ей очень сильно плевать.

— Дочка, ты как так тётю Викторию заверила в своей правильности?

Эмми смеётся, собирает свои вещи.

— Ну не зря же я на актёрские курсы два месяца ходила, — смеётся Эмми.

— Уверена, что вечеринка тут должна была быть грандиозная, и это именно твоя идея.

— Нет, тётя Грейс, наша общая, — говорю я. С мамой Эмми очень легко общаться, она простая и заботливая. Разговаривает с Эмми по-дружески и с пониманием. — Я на маму обиделась, хотела что-то назло ей сделать.

Я говорю тёте Грейс правду, и, знаете, она не ругает меня. Не говорит, что нам с Эмми нельзя общаться. Она подошла и обняла меня.

— Может, к нам?

— Не-е, не хочу.

Провожаю Эмми и тётю Грейс. Всё пошло сегодня кувырком. Закрываю дверь — в квартире тишина. Убираю всю еду в холодильник. Зато готовить не надо дня три.

Если честно, ночевать одной страшновато. Всё никак не могу забыть прошлую ночь. Лежу в кровати, пялюсь в потолок, а сон всё не идёт. Мысли хороводом. Всё прислушиваюсь к каждому шороху. Понимаю, что уже безумно устала. Снимаю очки, ложусь под одеяло с головой, но телефон держу в руке на всякий случай.

Потихоньку я начинаю проваливаться в сон, но слишком чутко сплю. Словно я и во сне и нет. Слышу шорох в квартире, медленно разворачиваюсь в сторону источника шума. Поворачиваю голову — силуэт у открытого окна, свет фонаря очерчивает его, запах табака окончательно вышибает остатки сна. Хватаю телефон, включаю камеру и делаю фотографию. А потом начинаю громко кричать.

Если честно, ночевать одной страшновато. Всё никак не могу забыть прошлую ночь. Лежу в кровати, пялюсь в потолок, а сон всё не идёт. Мысли хороводом. Всё прислушиваюсь к каждому шороху. Понимаю, что уже безумно устала. Снимаю очки, ложусь под одеяло с головой, но телефон держу в руке на всякий случай.

Потихоньку я начинаю проваливаться в сон, но слишком чутко сплю. Словно я и во сне, и нет. Слышу шорох в квартире, медленно разворачиваюсь в сторону источника шума. Поворачиваю голову — силуэт у открытого окна, свет фонаря очерчивает его, запах табака окончательно вышибает остатки сна. Хватаю телефон, включаю камеру и делаю фотографию. А потом начинаю громко кричать.

Силуэт метнулся в мою сторону, а я — слепой котёнок, хватаю очки с тумбочки, продолжая громко кричать. Не успеваю надеть очки, как меня хватают жёсткие руки, прижимают к себе. Стараюсь отбиться, толкаюсь, только сил не хватает. На рот ложится крепкая рука, заглушающая мои крики.

— Соня, тише. Соня, успокойся, это я, — шепчет знакомый голос, но я не останавливаюсь, продолжаю бороться с ним. — Соня, девочка моя, я тебя не трону. Успокойся. Всё нормально.

Не могу сказать, как долго до меня доходило, но я потихоньку успокаиваюсь. Меня держит Тео. Это его запах. Это его стиль. Я успокаиваюсь, страх отходит, отступает, его вытесняет другое чувство — злости. Подонок, как он смеет проникать в моё жильё и курить тут? Совсем обалдел — курит в моей квартире!

Хлопаю пальцами Тео по плечу, показывая, что я уже успокоилась и он может меня отпустить. Тео убирает руку с моего рта.

— Ты конченный ублюдок, — рычу я на племянника королевы, возомнившего себя чёрт знает кем. — Самый ублюдочный ублюдок с ублюдским характером!

Тео совсем не обращает внимание на мои злые слова, я слышу его смех, который меня всё больше выводит из себя.

— Пришла в себя?

— Ты знаешь, что ты самый отбитый, извращенец, маньячелла, придурок? Каким надо быть идиотом, чтобы совершить такой ублюдский поступок и проникнуть в квартиру? Тео, ты повернутый, отбитый на всю башку маньяк!

Тео молча слушал, спокойно надел на меня очки. Я злюсь всё сильнее. Почему-то я уверена, что он ничего плохого мне не сделает, и от этого злюсь на него ещё больше. Он никогда мне ничего не делал, наоборот, с какой-то заботой относится ко мне. Но его поступок — за гранью реальности.

— Я вызову сейчас полицию и покажу фото. И отправлю их в прессу. Чтобы все знали, какой принц Тео конченный извращенец!