— Нет, Софи, не хватит. И не вздумай сказать, что связь плохая. Готовься к встрече с королевой.

Услышав это, Тео открывает глаза, смотрит с нескрываемым интересом.

— Мама, пожалуйста, я не хочу слушать про королевский двор и иметь с ним общего тоже ничего не хочу, — говорю я, смотря прямо на Тео и намекая, что не хочу его видеть.

Тео вскидывает бровь, подвигается ближе, кладет мне руку на колено, проводит пальцами по бедру. Стараюсь держать лицо и не выдать себя. Тео чуть сжимает мое бедро.

— Софи, ты не понимаешь того, что говоришь, — говорит мама. Тео кивает на ее слова. — Как вообще можно не любить королевскую семью?

Тео расплывается в улыбке, кивает снова. Стукнуть его хочется. Но в этот момент он наклоняется и целует мое колено — нежно касается губами кожи, поднимаясь выше. Сердце тарахтит. Стараюсь не выдать себя. Маман меня просто убьет. Хочу встать, но Тео крепко держит за бедра.

— Софи, давай обсудим ткань, которая пойдет на твое платье.

НЕТ! Никакого обсуждения не надо. Никакой ткани. Не надо разговоров.

— Мам, может, хватит?

— Софи, молчи!

Мама что-то говорит, но я уже ее не слушаю. Тео медленно проводит языком по внутренней части бедра. У меня трясутся руки, дышать становится тяжело, кожа просто горит от его прикосновений, но я стараюсь держать лицо. Никак себя не выдавать. Но это чертовски сложно.

— Мне как раз пришли новые образцы ткани: хлопок, лен, но есть такой замечательный шелк. Я тебе сейчас пришлю фотографии.

Как же мне плевать на хлопок, лен и на шелк в том числе. Тео чуть прикусывает мое бедро. Он просто издевается надо мной. Прекрасно видя мою реакцию, он умело разжигает желание во мне.

Теодор

С каких пор я помешан на Соне? Да, наверное, с первого взгляда.

Это нормальное явление, что на меня вешаются девушки. Я уже молчу о количестве писем и плакатов, которые мне присылают с просьбой жениться. Я научился воспринимать эту влюблённость спокойно. Просто обо мне часто пишут, мне нужно всегда придерживаться спокойного состояния, быть вежливым и холодным, а это привлекает.

Но Соня. Моя Соня другая. Эта девушка очень искренне послала меня при первой встрече.

Я ещё учился в королевской школе. Кто-то подставил ей подножку, и Соня грохнулась — шумно, её учебники разлетелись по полу и прямо к моим ногам. Смех покатился по холлу. Сначала подумал, что это специально. Такой повод для знакомства очень распространён. Дама падает мне на руки, и, конечно же, завязывается разговор. А эта немного не рассчитала. Мне её даже жалко не было, хотелось отвернуться.

Но тут вышло всё не так. Соня подскочила на ноги, быстро вычислила обидчицу, подскочила к ней и начала неумело колотить её. А я опешил: что делать? Разнимать надо, вероятно. Но они друг в друга вцепились, не отпускают, словно кошки. Соня выкрикивала ругательства. Долго не думая, хватаю Соню за талию и оттаскиваю её в сторону. Она дёргается, требует отпустить и обещает добавки для обидчицы. Если это и была игра, то слишком продуманная для такой мелкой. На крик выбегают учителя, видят эту картину и устало вздыхают. Соня продолжает брыкаться в моих руках, но она слабая и маленькая. И какая-то дурная идея посетила меня — защитить её. Раньше такого не бывало. Отпускать почему-то тоже не было желания, только выгнать всех подальше.

Дальше её обидчица начинает наговаривать на Соню, и, на удивление, девушка не спорит, не кричит и не возражает, а лишь большим пальцем проводит по горлу, угрожая обидчице.

Директор появился спустя пару минут, и, наконец-то, девушки успокаиваются. Соня говорит, что уже успокоилась и просит отпустить. Начинает поднимать свои учебники, я присаживаюсь, помогаю девушке.

— В следующий раз будь аккуратнее, — говорю я.

Она даже не предприняла попытки со мной заговорить — полный игнор. Пришлось начинать мне.

— В следующий раз иди в жопу с советами, — огрызается девушка, вырывает из моих рук учебник и уходит.

А я запомнил лишь её глаза. Просто в память врезались. Словно два бездонных океана во время шторма. Тогда я ещё не знал её имени. Узнать не составило труда. И началось моё тихое помешательство. Она не искала встречи со мной, наоборот, на мои попытки поговорить реагировала отказом и молниеносно смывалась. И чем выше Соня строила стену между нами, тем больше я сходил с ума.

Казалось, что это из-за её отказа. Но это не так. Соня была собой. Она не притворялась, просто жила.

Я точно знаю, когда девушка притворяется, показывая своё нежелание со мной общаться, но взгляд говорит о другом, и спустя пару минут или пару предложений эта маска слетает. Соня искренне мною не интересовалась.

Росла, училась, общалась со своей шибанутой подругой, сплетничала. Эмми получала слишком много внимания Сони, и я страшно ревновал её к подруге, оттого и решил звать её шибанутой.

Я окончил обучение, но всё равно часто бывал в королевской школе. Соня тем временем росла, росла и становилась старше. Когда впервые увидел её в очках, совсем чердак потек — с ними она ещё больше мне нравилась. Но она слишком маленькая. Никогда не позволял себе даже малейшего прикосновения к ней, но и мыслей своих стыдился. Мелкая ещё, и о чём я думаю? И всё, что я себе мог позволить, — это смотреть, ждать и тихо преследовать. Всё надеялся, что отпустит и это помешательство пройдёт. Тысячу раз говорил себе, что она малолетка, дурочка наивная, но стоило её увидеть — и прошибало до позвоночника. Даже надеялся, что она найдёт себе парня подходящего возраста, но от этой мысли тошно становилось. Понимаю, что любого, кто к ней прикоснётся, я уничтожу. Конкретно влип.

Я знал, когда у неё день рождения, ждал его. Чем ближе к этому дню, тем больше срывался, в зале пропадал, лишь бы успокоиться. Старался взять на себя как можно больше обязанностей, лишь бы не пересечься с Соней.

И вот мы встретились лицом к лицу рядом с мужской раздевалкой. Знаете, сколько сил потребовалось, чтобы не накинуться на неё? Стоял, смотрел на неё и нёс какой-то бред. А Соня даже не желала посмотреть на выступления — у неё, видите ли, дела. У брата не было никаких шансов меня выиграть. Изначально я не планировал его сильно трепать, даже хотел немного поддаться. Но результатом нашей с Соней перепалки стал тестостерон, и он так в голову двинул, что хотелось бежать за Соней. Она в раздевалку мужскую прошла, а я держался, сжав кулаки, и не выдержал — следом за ней вбежал. Ни о чём не думал. Одно желание — зажать её в углу и не отпускать, пока её губы не попробую. Но моя Соня — маленькая обезьянка, ушла через окно. Оставалось только смотреть на её удаляющуюся хрупкую фигуру.

День скачек — особый вид пыток. В этот день ей исполнилось восемнадцать, и забрало упало. Соню увидел сразу, и челюсть еле успел подхватить. Лёгкий сарафан настолько подчёркивал её фигуру, что руки зачесались её потрогать. Тем более уже можно. Можно начинать осуществлять свои фантазии. Мешала толпа народа и пристальный взгляд тёти, которая следила за мной. Соня уходила в сторону хозяйственных построек, и я даже думать не стал — словно хищник за своей добычей двинул за ней. Уговаривая себя не слишком бросаться на маленькую Соню. И это далось с трудом. Мы стоим с ней вдвоём, все заняты, и я могу её коснуться. Пока смотрел в её глаза, в голове уже фантазировал, как поднимаю подол её сарафана, касаясь её кожи, как она стонет от моих поцелуев. Но мой самоконтроль выше всяких похвал. Я лишь поцеловал её в щёку и поздравил с днём рождения. Дальше оставаться с ней наедине просто нельзя было. Браслет на её руке словно метку оставил. Она моя.

Отъезд тёти со всей своей свитой окончательно развязал мне руки. Но маленькая Соня сделала даже больше навстречу ко мне — она переехала в квартиру, проникнуть в которую не составляло особого труда.

Я, конечно, конченый извращенец и мазохист — всю ночь сидеть, смотреть на спящую девушку и даже не прикоснуться к ней. Но я держался. Рядом со мной Соня в безопасности, и я только смотрю. Кайфую от вида, хотя и держусь на расстоянии.