— Сегодня едем заниматься уборкой, — напоминаю Эмми, влетая в школу.

Обычно я так себя не веду, но в этот раз я жду этой вечеринки. Настроение такое, что хоть до потолка прыгай. Энергия через край плещется.

— Сегодня едем подготавливаться к тусовке, — смеётся Эмми, толкая меня локтем в рёбра.

— О чём это вы? — спрашивает Джули, главная сплетница школы.

Эмми заговорщически ей подмигивает. Рассказать Джули — это словно локомотив запустить. Хочешь отправить кому-то приглашение? Скажи Джули, и она сделает за тебя всю утомительную работу. Ровно через час об этом событии будут знать все.

— Только никому, — тихо говорит Эмми (первые её слова сказаны специально — после них Джули ничто не остановит). — На завтра мы собираемся организовать девичник.

Джули кривится — не этого она ожидала. Простой девичник никому не интересен.

— Но если кто-то придёт со своим парнем или возьмёт друга с собой, мы не будем против. Как мы можем отказать гостям?

— Даже так? — улыбается Джули. — А родители?

— Квартира свободна от родственников и полностью в нашем распоряжении, — улыбаясь, говорю я.

Улыбка на её лице всё больше растягивается.

— Ю-ху! — визжит Джули. — Намечается что-то грандиозное. Я буду. Что-нибудь надо взять с собой?

— Конечно. Настроение тусить, самые безумные наряды и какие-нибудь закуски. Боюсь, что девчонки будут прожорливы, — намекаю Джули на аппетит парней.

Она смеётся и подмигивает.

— Я буду. Скинешь адрес и время?

— Сейчас пришлю, — говорю я, достаю телефон и быстро набираю сообщение с адресом квартиры.

Уже через час слух о завтрашнем мероприятии облетел всю школу. Похоже, народу придёт просто тьма. Одноклассники, проходя мимо, заговорщически улыбаются и подмигивают — молчаливое приглашение на вечеринку и молчаливое согласие.

После уроков мы с Эмми включили режим «Золушки». Первым делом заехали в супермаркет и набрали хозяйственных товаров: вёдра, тряпки, губки, чистящие средства. Набрали столько, что еле домой дотащили.

Руки трясутся. Вставляю ключ, поворачиваю и открываю дверь. Вот она — МОЯ собственная квартира. Мой будущий уголок и моя крепость. Вхожу в квартиру, и на меня сыпется шквал воспоминаний. Со дня смерти бабушки мы тут не были. Всё осталось на своих местах. Вроде место знакомое, но бабули нет. Квартира замерла, осталась без души. Без бабули. Смахиваю слезу. Она бы вышла меня встречать, сразу же побежала бы стол накрывать.

— Ты чего? — спрашивает Эмми.

— Бабулю вспомнила.

Квартира большая: спальня одна, но большая кухня и столовая. Обои отклеились местами, толстый слой пыли на всех поверхностях. Первым делом открываю окна настежь.

Я чуть погрустила, но Эмми меня поддержала. Откидываю грустные мысли в сторону, включаю громкую музыку, и мы с подругой берёмся за дело.

В первую очередь вымываем всё от пыли, перемыли посуду, пропылесосили все диваны.

Пока убираем, я решаю, что тут требуется ремонт. В голове появляются образы. Обязательно тут будет стиль лофт. Стену между кухней и столовой надо убрать. Обои в цветочек я точно не хочу видеть. Тёмно-серые стены, яркие лампы, всё лаконично, строго — и зелень. Дома есть пара экосистем, которые я делаю, — они обязательно тут впишутся.

После пяти часов мытья всего, что попадается на глаза, мы безумно устали. Но в квартире пахнет свежестью. Пыль нам проиграла.

Потом мы собрались с силами и ушли за продуктами. Думала, руки отвалятся. Пакеты поставили на стол и упали на диван. Смотрю на окно и понимаю, что уже темно на улице.

— Обалдеть, уже десять, — говорю я Эмми.

— Так, подруга, до завтра, — целует меня в щёку подруга. — Завтра мы должны так потусить, что полицию на нас будут вызывать.

— Только этого не хватало, — смеюсь я.

— После такой уборки мы этого заслуживаем.

— Точно не останешься на ночь?

— Не-а, два дня подряд мама не отпустит.

Провожаю Эмми. Закрываю дверь на замок. Без подруги становится скучно. Запрыгиваю на кровать, закутываюсь в одеяло и засыпаю моментально.

В комнате я не одна. Не знаю, кто он. Сидит на кресле в углу комнаты, прямо напротив моей кровати. Прячется в тени, лишь силуэт виден. Он встаёт, подходит к кровати, а я почему-то не могу встать и прогнать его. Глупый сон. Тело не слушается.

Чувствую его пальцы на своём запястье. Большим пальцем он мягко поглаживает кожу. Длинные пальцы скользят по моей руке, поднимаясь к плечу. Очерчивает невидимый узор на шее.

Тело начинает гореть. Выгибаюсь навстречу этим ощущениям, из груди вырывается стон. Большим пальцем проводит по моим губам, надавливает.

Слишком остро, слишком жарко. Слышу его шумное, тяжёлое дыхание. Снова стону — громко. Тянусь к нему навстречу. Но рука пропадает. Силуэт исчезает.

Просыпаюсь от этого сна. Подскакиваю на кровати, рукой шарю по тумбочке в поисках очков. Никого. Просто сон. Тут никого не было. Совсем с ума схожу. Кажется, всякое. Что-то гормоны пошаливают — всякие сны эротического характера снятся. Видимо, вчера был слишком физически затратный день. Только проснулась — я слишком мокрая, тело горит, ломит, требует продолжения. Всё будто наяву, а не во сне.

Мотаю головой. Ну поздравляю, Софи. Теперь тебе эротические сны снятся.

Так, надо в душ — сегодня большая вечеринка. Встаю с кровати, прохожу на кухню. Всё в порядке, ничего не пропало, ничего не изменилось. Только чувствую что-то лишнее.

И тут меня словно ледяной водой окатило. Я поняла, что именно меня смущает, я поняла, что в квартире лишнее. Запах. Его запах. Мята, табак и его духи. Его запах невозможно перепутать с другим.

Слишком потерянная сегодня. Я не знаю, говорить ли Эмми о своих переживаниях. Я уверена на сто процентов, что ночью Тео был тут. И какие у меня доказательства? Его запах, который уже выветрился. Чувствую себя больной на голову. Совсем чердак потек. А вдруг мне показалось? И если Тео тут был, то он больной на голову ублюдок. Но как ему сказать? Подойти и спросить: "Эй, придурок, ты ночью вламывался в мою квартиру?" И на какой ответ можно рассчитывать? Он скажет: "Нет". И вот вместо обучения на психолога меня увозят к психологам. Не на той стороне я хочу оказаться.

Эмми приехала к обеду. Мы готовим закуски на большую толпу народа. Заставляем потихоньку полный стол.

— Ты чего такая задумчивая сегодня? — спрашивает подруга.

А я всё не могу решиться. Сказать ей или нет.

— Эмми, я, похоже, кукухой двинулась, — тихонько говорю я, нарезая сыр моцареллу для салата.

— Я тебе всегда говорила, что ты шарахнутая. Это не секрет, — смеётся подруга.

— Я сейчас серьёзно. Я сегодня проснулась и почувствовала, что в квартире кто-то был.

Эмми поворачивается и серьёзно смотрит на меня. А я просто пожимаю плечами.

— В смысле кто-то был? Ты кого-то видела? Почему не позвонила? Полицию вызывала? — начинает засыпать меня вопросами.

— Нет, Эмми. Мужские духи. Мужской запах, понимаешь? Я проснулась — и такой стойкий аромат стоял.

Я не стала говорить, чей запах я почувствовала.

— Ты думаешь, кто-то залез к тебе ночью?

— Да.

— Что-то пропало?

— Нет. Всё на местах.

— Слушай, мы вчера столько моющих средств использовали, что не мудрено. Запахи все смешались, — Эмми подходит и обнимает меня. — Мы так устали. Это просто усталость. Да и надышались всякой химозы.

— Наверно, — пожимаю плечами.

— Если твой локомотив сорвался с рельс, клятвенно заявляю, что буду навещать тебя в психушке, — произносит клятву Эмми, поднимая ладонь вверх.

— Очень смешно.

— Смешно не смешно. А скоро к нам придут гости.

Мы наготовили, стол ломится, напитки охлаждённые ждут. Мы переоделись. На мне кигуруми-пчела, на Эмми — единорог.

Пригласили мы всех к восьми, но уже девять вечера, и ни одного звонка. Сидим, скучаем с Эмми. Тут уже должна быть толпа народа. Но никого нет. Ладно, опоздать на вечеринку — это святое, но не так же.